Ся Сяолань ушла, но это не значило, что сегодняшняя встреча окончена.
Члены семьи непременно должны были высказать свое мнение о Ся Сяолань.
Гу Чжэнцин, разумеется, говорил только хорошее. У него и директора Суня из Анцина определенно нашлись бы общие темы: в глазах педагогов успеваемость — это всё! Если оценки плохие, то неважно, насколько ты красив, из какой семьи и насколько сладки твои речи — всё это пустая мишура, не заслуживающая их признания.
Больше всех была довольна бабушка Чжоу Чэна. Она искренне пришла посмотреть на будущую невестку и заранее подготовила щедрый подарок — старинный золотой браслет с нефритом.
Остальные старшие родственники, которых бабушка Чжоу Чэна созвала посмотреть на зрелище, приготовили для Ся Сяолань красные конверты с деньгами. Сумма не имела значения — им было бы неловко позволить Ся Сяолань покинуть дом семьи Чжоу в этот вечер с пустыми руками.
Гуань Хуэйэ поначалу тоже собиралась отделаться обычным красным конвертом — как бы она ни недолюбливала Ся Сяолань, базовые правила приличия она бы не нарушила.
Но Ся Сяолань оказалась не такой, как она представляла. На полпути Гуань Хуэйэ поднялась наверх и заменила конверт на пару серёг-гвоздиков с бриллиантами. В то время бриллианты еще не были популярны в стране, основными материалами для украшений оставались золото, серебро, нефрит и цветные драгоценные камни. Эти серьги были куплены за границей. Хоть они и нравились Гуань Хуэйэ, но казались слишком вызывающими для повседневной носки, поэтому так и лежали в шкатулке.
«Молодым девушкам наверняка нравятся такие блестящие вещицы», — подумала она, решив, что для Ся Сяолань это будет подходящим подарком.
Обсуждение личности Ся Сяолань по-настоящему разгорелось только после её ухода.
Старшая тетя Чжоу Чэна с холодным выражением лица заметила:
— Девушка красивая, неудивительно, что Чжоу Чэну она приглянулась.
Какими бы выдающимися ни были чужие дети, они всё равно чужие. Ся — это не Чжоу, так зачем же постоянно сравнивать её со своей дочерью Чжоу И?
Тётя Чжоу, конечно же, поддержала мужа. С преувеличенным восторгом она воскликнула:
— Старшая невестка, невеста Чжоу Чэна не просто красавица. Посмотри на неё — она живой пример того, как учеба меняет судьбу. Такая выдающаяся девушка везде добьется успеха. Наш племянник не настолько поверхностен, чтобы смотреть только на лицо!
Эх, остаться в тени не получилось, пришлось выступить в защиту Ся Сяолань. А всё потому, что её муж Гу Чжэнцин проявил такой пыл, который шел вразрез с их предварительными договоренностями. Тётя Чжоу видела, что старики из семьи Чжоу довольны, так зачем же ей идти наперекор старшим? Только такая, как её невестка, будет упрямиться и создавать неловкость.
Старик Чжоу подвел итог:
— Внешность и интеллект даются от рождения. Вы не видите сути.
А суть была в том, что эта девушка обладала невероятной стойкостью и четкими целями. В неполные двадцать лет она точно знала, чего хочет. Она не полагалась на свою красоту, а ставила цели и упорно шла к ним: поступить в университет, выучиться на архитектора… У неё был четкий пошаговый план. Отношения с Чжоу Чэном могли повлиять на выбор города для учебы, но не могли поколебать её общий план жизни. Старик Чжоу понимал (хоть это и звучало не слишком приятно), что Чжоу Чэн еще не завоевал эту девушку окончательно. Они были парой, но лишь парой; в жизни Ся Сяолань Чжоу Чэн занимал пока слишком мало места.
Девушка выдающаяся, но подходит ли она Чжоу Чэну — это еще предстояло увидеть.
Что, если через несколько лет карьера по-прежнему будет занимать всё её время?
Профессия Чжоу Чэна предполагала, что женщине придется идти на определенные жертвы. А эта девушка не обязательно захочет жертвовать собой. Оставалось только наблюдать за её выбором: захочет ли она через пару лет, как большинство женщин, брака и семейного уюта?
Старик Чжоу всё же восхищался Ся Сяолань — её стойкостью и ясностью ума.
Среди младшего поколения семьи Чжоу только Чжоу Чэн обладал подобным характером. В пятнадцать лет он сам выбрал путь военного! А посмотри на Чжоу И — ей уже двадцать четыре, а она всё болтается без дела. При мысли об этом у старика Чжоу начинала болеть голова.
Но говорить об этом вслух он не мог — это сразу сочли бы доказательством его «предпочтения сыновей дочерям». Старший сын не был так успешен, как второй, и вся его семья была крайне болезненно чувствительна к этому.
Гу Чжэнцин всё еще сосредоточенно размышлял о тех четырех баллах, которые потеряла Ся Сяолань. Он пришел к выводу, что всему виной травма:
— Если бы не та авария, она бы стала лучшей на экзаменах во всей стране!
Тётя Чжоу сердито взглянула на мужа. Неужели он никак не угомонится?
На видеозаписи правая рука Ся Сяолань была в гипсе. Репортер специально задал этот вопрос, и Ся Сяолань ответила, что перед экзаменом попала в аварию и упала. Тётя Чжоу заметила, как в тот момент изменилось лицо Чжоу Чэна. Странно, что сам Чжоу Чэн ничего не спросил, а вот Гу Чжэнцин вцепился в этот вопрос мертвой хваткой.
…
Чжоу Чэн провожал Ся Сяолань до гостиницы. Сегодня был её день рождения. Будучи младшей в семье, она не хотела обременять родных Чжоу Чэна при первой же встрече празднованием, поэтому заранее просила его не упоминать об этом.
Уходя из дома Чжоу, Ся Сяолань несла подарки. Итоги вечера казались неплохими. Независимо от того, было ли их признание искренним или просто вежливым, Ся Сяолань оценила воспитание членов семьи Чжоу.
Реакция Чжоу И её совершенно не волновала. Та была всего лишь старшей кузиной, и её мнение не имело для Ся Сяолань никакого веса.
Главным в семье, судя по всему, был дедушка Чжоу Чэна. Старик, несмотря на преклонный возраст, сохранял ясность ума. Ся Сяолань говорила с ним прямо, не пытаясь юлить. Даже если старик Чжоу не был в полном восторге от неё, он точно не испытывал к ней неприязни.
С отцом Чжоу Чэна проблем не возникло — он вел себя очень дружелюбно.
Мать Чжоу Чэна сначала была холодна, но потом, казалось, ее отношение изменилось.
А о бабушке Чжоу Чэна и говорить нечего — она с самого начала была к ней наиболее радушна.
Единственной неожиданностью стало внезапное появление горячего поклонника в лице мужа тёти — Гу Чжэнцина. Его поведение помогло развеять многие сомнения семьи Чжоу. Стараясь изо всех сил оправдать её репутацию, он в порыве чувств даже принес видеокассету с интервью!
Этого Ся Сяолань никак не могла предвидеть.
Все её старания скрыть от Чжоу Чэна травму запястья пошли прахом. В такую жару Ся Сяолань совсем не хотелось носить одежду с длинными рукавами.
Лицо Чжоу Чэна тогда сразу переменилось, но при родных он ничего не спросил.
Ся Сяолань гадала, стоит ли ей во всем признаться. Чжоу Чэн проявил недюжинное терпение и за всю дорогу так и не заговорил о случившемся.
Уже у гостиницы Ся Сяолань, чувствуя вину, виновато пробормотала:
— Я не хотела, чтобы ты волновался. Рана несерьезная, видишь, мне уже и гипс сняли…
— Еще болит?
Чжоу Чэн взял её за правую руку. Сяо Лань с этой травмой шла на экзамены и стала лучшей в провинции Юнань. Чжоу Чэн одновременно гордился ею и чувствовал невыносимую боль в сердце. Зачем она так истязает себя? Неужели потому, что чувствует, будто ей не на кого опереться?
Неужели она не может положиться на него?
Чжоу Чэн не знал, в чем он был недостаточно хорош.
Сяо Лань была слишком твердой. В какой среде ей пришлось расти, чтобы стать такой, чтобы привыкнуть решать всё только своими силами?
Чжоу Чэн еще при встрече заметил неладное: Сяо Лань непроизвольно берегла правую руку, стараясь не касаться его. Увидев кассету, он всё понял. Рассказы о том, что всё зажило и гипс сняли — ложь. Она сняла его только ради встречи с ним!
Она боялась, что он крепко сожмет её руку, боялась поднимать тяжести, потому что запястье всё еще болело…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
