Чэнь Цин не пил, поэтому его посадили за один стол с тётками и невестками.
Ся Сяолань поднялась с места, а Чэнь Цин всё ещё заворожённо смотрел ей вслед. Чэнь Сышэнь, которая часто общалась с Ся Сяолань, поддразнила его:
— Что, присмотрел себе невесту?
— Тётя Сышэнь, ничего подобного!
К счастью, Лю Фэнь и Ся Сяолань там не было, и Чэнь Цин поспешно оправдывался.
Чэнь Сышэнь усмехнулась:
— Твоему четвёртому дяде было столько же лет, сколько тебе сейчас, а у нас уже дети родились! Нечего стыдиться желания жениться!
Чэнь Цин густо покраснел; он знал, что деревенские тётушки любят подшучивать над молодыми парнями и зла в этом не таят. Постепенно он успокоился:
— Мне ещё учиться надо. Пока в университет не поступлю, о паре и думать не буду.
Поступить в университет было непросто.
В 1983 году прошло всего несколько лет с момента восстановления системы экзаменов — Гаокао. В те годы, когда экзамены были приостановлены, ученики не стремились к знаниям, а учителя не хотели преподавать, из-за чего общий уровень образования в стране деградировал. В первые годы после восстановления Гаокао нехватку квалифицированных педагогических кадров не удалось восполнить мгновенно, и в таких местах, как уезд Аньцин, лишь единицам ежегодно удавалось поступить на бакалавриат.
Чэнь Цин сам был из тех, кто остался на повторный год обучения.
Ему предстояло соперничать как с выпускниками этого года, так и с «ветеранами», которые пересдавали экзамены уже по два года и более.
В этом году в Гаокао по всей стране участвовало 1,67 миллиона человек, а на программы бакалавриата и специалитета зачислили всего 390 тысяч. На первый взгляд, доля зачисленных кажется довольно высокой — 23 процента, что означает, что 23 из 100 кандидатов могли поступить в университет. Но Чэнь Цин умудрился провалиться, его результаты были действительно плохими.
На самом деле в этой статистике зачисления был свой подвох. После введения системы предварительного отбора в 1980 году кандидаты, не прошедшие «предварительный экзамен» перед Гаокао, — будь то выпускники или те, кто пошёл на повторный круг, — даже не получали права зарегистрироваться на официальный государственный экзамен! А предварительный отбор отсеивал более 60 процентов кандидатов ещё до начала борьбы, и только после этого получались те самые 23 процента.
Уезд Аньцин — это небольшой городок в провинции Юнань. Юнань была крупной провинцией по количеству абитуриентов: кандидатов много, процент зачисления низкий, а конкуренция — предельно жестокая.
В таких условиях сельские студенты, сумевшие поступить в университет, были на вес золота. Вот почему Ся Цзыюй считалась такой ценной, и вот почему Чэнь Цин, провалившись, без лишних слов отправился на повторное обучение… Либо поступить в университет, либо вернуться в деревню и стать крестьянином — на данный момент у Чэнь Цина было только два пути. В эти годы даже выпускникам средних специальных заведений гарантированно давали работу по распределению, не говоря уже о бакалаврах, и только выпускники полных средних школ оказались в «серой зоне» — ни туда, ни сюда, словно нелюбимые пасынки.
Те, у кого была городская прописка, в случае провала на экзаменах могли пойти работать на завод, но у Чэнь Цина выбора не было.
Услышав о его планах на экзамены, Чэнь Сышэнь больше не осмеливалась шутить.
Чэнь Цин был главной надеждой семьи Да Шу. Если бы она своими глупыми разговорами сбила его с толку, то не только Чэнь Ван Да, но и её собственный муж не спустил бы ей это с рук.
При мысли о Гаокао юношеское влечение Чэнь Цина немного поугасло.
Закончив обед, он отставил чашку, желая поскорее вернуться домой к книгам, но, помня о прежней просьбе Ся Сяолань, терпеливо дождался её.
Ся Сяолань тоже об этом помнила и, выкроив свободную минуту, подошла поговорить с ним.
Оказалось, она хотела расспросить именно о Гаокао.
— Ты хочешь участвовать в экзаменах в следующем году?
Чэнь Цин был крайне удивлён. Он думал, Ся Сяолань так и будет заниматься частной торговлей.
— Да, но я окончила только среднюю школу первой ступени. Не знаю, примут ли меня сразу в выпускной класс. Брат Чэнь Цин, разузнай для меня об этом в школе.
Возраст Ся Сяолань не был помехой: многие выпускники были старше неё, не говоря уже о тех, кто учился повторно. Но с момента восстановления Гаокао прошло несколько лет, и теперь большинство людей сначала планомерно оканчивали старшую школу, а затем шли на экзамены. Ся Сяолань два-три года после окончания средней школы первой ступени не притрагивалась к книгам, да и раньше училась не блестяще, а тут вдруг решила замахнуться на Гаокао… Чэнь Цин не хотел подрывать её энтузиазм — стремление к лучшему само по себе было делом похвальным.
— Я вернусь в школу и расспрошу для тебя. Даже если разрешат зачислиться в класс, наверняка заставят сдавать вступительный тест.
Чэнь Цин не хотел расстраивать Ся Сяолань, поэтому предупредил её заранее, чтобы она была готова. Заметив её минутное замешательство и глядя в эти туманные, подёрнутые влагой глаза, которые были неописуемо прекрасны, Чэнь Цин преисполнился сочувствия и невольно выпалил:
— Давай я сначала одолжу тебе комплект учебников для старшей школы. Посмотришь их заранее, чтобы, если в школе назначат экзамен, ты чувствовала себя увереннее.
— М-м, огромное спасибо, брат Чэнь Цин!
— Не… не за что.
Чэнь Цин сорвался с места и убежал, будто за ним гнались собаки.
…
Ся Сяолань уже когда-то проходила через Гаокао.
В то время её успеваемость была неплохой. Хотя она поступила не в один из тех элитных вузов «первой десятки», о которых говорили позже, это всё же был университет первой категории. Она могла бы сдать экзамены ещё лучше, но её родители рано умерли, и ей приходилось одновременно учиться и заботиться о деньгах на обучение и жизнь. Её мысли не были полностью поглощены учёбой, поэтому она поступила в обычный приличный вуз. Хуже того, при подаче документов ей некому было подсказать, и она выбрала непопулярную специальность с самым дешёвым обучением. После выпуска было трудно найти работу, что вынудило её начать с должности простого торгового агента, где не требовалось профильное образование. Она прошла долгий и тернистый путь, прежде чем стала топ-менеджером международной компании. Но иного выхода не было — она поступила в университет в 95-м году, а в 1996 году государство отменило политику распределения выпускников вузов, так что после диплома Ся Сяолань пришлось пробиваться самой.
Ся Сяолань планировала участвовать в Гаокао 1984 года, но она не помнила даже заданий своего экзамена 95-го года, не говоря уже о тех, что были на одиннадцать лет раньше. Если бы она знала, что случится такое перерождение, она бы непременно зазубрила каждый вариант тестов, которые когда-то решала!
После перерождения Ся Сяолань старалась избегать воспоминаний о прошлой жизни.
Это время и пространство действительно совпадали с её прошлым миром. По крайней мере, лидеры страны и общий фон были теми же. Значит, в этом мире где-то жила и «та самая» она?
Нынешней «Ся Сяолань» было 18 лет, она родилась в 1965 году.
Сама же она родилась в 1977 году, и сейчас ей должно быть всего 6 лет — столько же, сколько Тао Тао. Согласно траектории её прошлой жизни, родители уже умерли, и она жила у родственников. У Ся Сяолань внезапно возник порыв: нужно как можно скорее съездить и посмотреть. Если она найдёт «саму себя», то обязательно позаботится о девочке!
Вечером Лю Фэнь прибрала документ о разводе. Ся Сяолань весь день утешала её, и Лю Фэнь выглядела уже вполне спокойно.
— В следующий раз, когда поедешь в город, пусть мама идёт в другие места собирать угрей. Накопим поскорее денег и построим собственный дом.
Крестьяне зависят от земли. Разговоры Ся Сяолань о переезде в Шанду пока были лишь туманными планами, а Чэнь Ван Да уже пообещал перевести прописку матери и дочери из деревни Дахэ, прописать их здесь и выделить надел. Вероятно, получить небольшой участок под строительство дома тоже будет несложно. Своё жильё и своя земля — это и есть основа жизни. Лю Фэнь даже перестала думать о том, позорно разводиться или нет, все её мысли были заняты тем, как они с дочерью заработают денег и обретут свой угол.
Это будет её дом, где не нужно ловить на себе косые взгляды родни мужа.
Где не нужно понижать голос при разговоре, боясь, что кто-то подслушает.
При одной мысли об этом Лю Фэнь наполнялась ожиданием.
Ся Сяолань не стала спорить — хорошо, что у матери появилось дело. Летний зной — «осенний тигр» — уже не так свирепствовал, и хотя ходить повсюду и собирать угрей в такую погоду было утомительно, это приносило плоды.
— Тогда я дам вам немного денег.
Ся Сяолань достала все свои сбережения.
В самом начале её капитал составлял всего семьдесят с лишним юаней.
За десять с лишним дней торговли самой крупной тратой стала покупка портфеля для двоюродного брата, а потерей — разбитые яйца после стычки с хулиганами. Продавая яйца, она зарабатывала в среднем по 10 юаней в день. В город она ездила за угрями всего дважды, и каждый раз прибыль составляла более 20 юаней. Покупка масла, соли, соевого соуса и прочих приправ стоила копейки, а мясо, которое она изредка приносила домой, обходилось всего в два-три юаня.
Ся Сяолань отнюдь не была скупой, но она умела превращать малые деньги в большие. Сейчас у неё на руках, включая основной капитал и прибыль, было 156 юаней. И это не считая товара: завтра она собиралась везти в Шанду почти 60 цзиней угрей и 300 яиц.
Общие активы превысили 200 юаней.
Способность противостоять рискам всё ещё была слишком слабой. Ся Сяолань оставила себе лишь 50 юаней, а остальное отдала матери.
— Если закупочная цена не превысит 9 мао за цзинь, мы будем в прибыли. Думаю, к концу месяца сможем вернуть долг дяде по матери.
Вернуть деньги можно было и сейчас, но Ся Сяолань размышляла о том, что при наличии солидного капитала она могла бы привезти из города на перепродажу и другие товары. Слушая, как дочь подсчитывает прибыль, Лю Фэнь была поражена до крайности: заработать столько денег всего за десять с лишним дней — неужели они даются так легко?.. Сяо Лань слишком много трудилась, и она, как мать, не могла позволить себе тянуть её назад.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
