— Невестка!
Ся Дачжун был потрясен. При всем своем разочаровании в Ся Сяолань, он и представить не мог, что она окажется за решеткой. Чжан Цуй всегда была самым рассудительным человеком в семье, разве она не втягивает Сяо Лань в это дело своими словами?
Чжан Цуй просто забылась от радости.
— Я… я просто слишком разволновалась, — смущенно пробормотала она. — Боялась, что Чжан Эрлай наплетет с три короба. Сяо Лань с этим проходимцем и близко ничего не связывает.
Однако жители деревни Шипоцзы ей не поверили. Все знали, что семья Ся — трусы: если дочку обидели, надо было с Чжаном Эрлаем счеты сводить. А семья Ся хороша — трое братьев, все крепкие и сильные, позволили Чжану Эрлаю наглеть, а вместо этого довели родную дочь до того, что она головой об стену бросилась… Ну и люди.
Желая посмеяться над троицей, один из деревенских ехидно заметил:
— Чжана Эрлая поймали за кражу со взломом. Вчера в уезде в рамках кампании «Строгого удара» его водили по улицам, у него на шее висела большая табличка с перечислением преступлений. Этому подонку наверняка вынесут суровый приговор. В деревне его все ненавидят, так что, можно сказать, от заразы избавились.
Пока Чжан Эрлай не маячит в деревне, со временем все забудут о сплетнях. Это и вправду спасло жизнь дочке стариков Ся.
Когда шумиха уляжется, выдадут её замуж куда-нибудь подальше, и дело с концом, верно?
Глядя со стороны, отец, Ся Дачжун, не понимал всех тонкостей, но известие о поимке Чжана Эрлая его определенно обрадовало.
А вот Чжан Цуй, будучи старшей тетей, улыбалась слишком натянуто. Лицо третьей тети, Ван Цзиньгуй, то и дело менялось, и было неясно, о чем она думает.
И это та самая семья Ся, в которой выросла студентка университета?
Жители деревни Шипоцзы втайне качали головами.
Ся Дачжуну было всё равно:
— Сяо Лань и остальные еще не знают, я должен пойти и рассказать им эту новость.
Пройдя пару шагов, он вспомнил, что только что развелся с Лю Фэнь. Мать и дочь равнодушно смотрели, как его избивали люди из деревни Цицзиньцунь. От радости Ся Дачжуна не осталось и следа.
Тяжело ступая, он побрел обратно к дому семьи Ся.
Чжан Цуй перебирала в уме оправдания, Ван Цзиньгуй тоже была погружена в свои мысли.
Старуха Ся, увидев, что все трое вернулись ни с чем, сразу всё поняла — конечно, не смогли вернуть их. У этой Ся Сяолань, этой «Порванной обуви», характер еще тот.
— Что, эти двое всё еще ломаются? Ждут, когда старуха лично придет за ними?
Ся Дачжун покачал головой.
Ван Цзиньгуй, не сдержавшись, выпалила:
— Мама, вторая невестка и второй брат развелись. Лю Юн привел толпу из деревни Цицзиньцунь, они избили второго брата и заставили его поставить отпечаток пальца под какой-то бумагой.
Члены семьи Ся не хотели в это верить.
Но на Ся Дачжуне были видны следы побоев, да и не стали бы все трое так нагло врать.
Старуха Ся тут же запричитала, осыпая Ся Сяолань и её мать проклятиями. Если Ся Сяолань была «Порванной обувью», то Лю Фэнь — «большой дрянью».
— С чего бы невестке предлагать развод? Наверняка семья Лю надавила, — попытался сохранить лицо Ся Чанчжэн.
Ван Цзиньгуй по глупости возразила:
— Ой, да Лю Фэнь сама это предложила! Всё время стояла с холодным лицом, будто семья Ся ей кучу денег задолжала и не возвращает!
Ван Цзиньгуй не могла понять поступка Лю Фэнь и надеялась, что кто-нибудь ей объяснит.
У старухи Ся голова шла кругом. С тех пор как Ся Цзыюй поступила в университет, она считала, что семья Ся стала выше других. Она и сама хотела выгнать Лю Фэнь за то, что та не родила сына, но инициатива должна была исходить от семьи Ся!
Как эта дрянь, Лю Фэнь, посмела заговорить о разводе?
Голос старухи Ся был настолько громким, что ругань слышала половина деревни. Вот уж диковина: жена Ся Дачжуна сбежала к родителям на десять дней, сегодня ни свет ни заря он пошел за ней, а в итоге не только не вернул, но еще и развелся?!
В этом году поводы для насмешек над семьей Ся не иссякали.
Ся Дачжун пребывал в прострации. Его мужское самолюбие было сильно уязвлено, и он твердо решил: если Лю Фэнь когда-нибудь пожалеет и захочет вернуться, как бы жалко она ни плакала, он не смягчится!
Новость о разводе, инициированном Лю Фэнь, перевернула дом Ся вверх дном, и вся деревня Дахэ только об этом и гудела.
Ся Чанчжэн сухо утешил брата парой фраз, а потом наедине расспросил Чжан Цуй о подробностях.
— Правда развелись?
— А то как же! Написали три одинаковые расписки, Дачжун и Лю Фэнь поставили отпечатки пальцев. Староста Чэнь из деревни Цицзиньцунь еще сказал, что отвезет бумаги в окружное бюро гражданских дел.
Чжан Цуй выглядела обеспокоенной:
— На обратном пути я слышала, что Чжана Эрлая поймали. Говорят, за кражу со взломом ему дадут большой срок. Как думаешь, нужно отправить телеграмму Цзыюй?
Чжана Эрлая поймали не за развратные действия.
Ся Сяолань в это дело теперь не впутать, эта карта бита. Перед отъездом в Пекин Цзыюй велела им крепко держать Ся Сяолань под присмотром. Никто и подумать не мог, что Лю Фэнь разведется с Ся Дачжуном. Какой теперь присмотр? Она в дом семьи Ся больше ни ногой!
Ся Сяолань вышла из-под контроля.
Сама Чжан Цуй решить эту проблему не могла, у Ся Чанчжэна тоже не было идей.
— Завтра я найду предлог поехать в уезд, отправлю Цзыюй телеграмму и разузнаю побольше про Чжана Эрлая.
***
В доме семьи Ся царил хаос.
Тем временем в семье Лю в деревне Цицзиньцунь Ли Фэнмэй с помощью соседок накрыла три стола, чтобы отблагодарить тех, кто сегодня пришел на помощь. Разумеется, приглашали не только мужчин, но и их жен; детей же, по негласному соглашению, брать не стали. Политика планирования семьи действовала всего пару лет, детей в семьях было много, и если бы привели всех, три стола точно бы не вместили гостей.
В главной комнате поставили стол, на почетное место сел Чэнь Ван Да.
Он привел с собой лишь несколько человек: свою старуху и внука Чэнь Цина.
Гости не ожидали такого изобилия: тушеные свиные ребрышки с картофелем, яйца, жаренные с джусаем, обжаренные вьюны, суп из карася, суп с тофу, свиная печень с луком и сердцевины зелени с чесноком… В центре стола красовалась огромная чаша с лапшой хуэймянь с бараниной — Лю Юн не нашел хорошей свинины и решил взять баранину.
Миска была наполнена с горкой, и ломтиков мяса в ней не жалели.
Даже на Новый год не всегда так богато ели.
Лю Юн поставил на каждый стол сигареты и вино, отчего приглашенные односельчане только причмокивали языками.
— Брат Юн, ты сегодня слишком потратился!
— Ну и стол, слов нет!
Чэнь Ван Да не стал портить настроение и с улыбкой пожурил Лю Юна за то, что тот разбрасывается деньгами, едва успев их заработать.
Лю Юн поднял бокал:
— Да Шу, я сегодня по-настоящему счастлив! А Фэнь не такая, как моя младшая сестра, она привыкла со всем смиряться. Это я в молодости был непутевым и бестолковым, сам ничего не умел и не мог за нее заступиться… Вы же знаете, родители рано ушли, обе сестры вышли замуж неудачно, я был подлецом!
Еще не выпив, Лю Юн начал сеанс самокритики.
Он не лгал, и Чэнь Ван Да согласно кивнул:
— В молодости ты и вправду был тем еще сорванцом. Хорошо, что после женитьбы взялся за ум, твоя жена немало сил в это вложила.
Ли Фэнмэй даже не сняла фартук; услышав похвалу старосты Чэня, она засмущалась. До замужества с Лю Юном она уже была в браке, но семья мужа выгнала её через десять лет из-за отсутствия детей. Позже через сваху она вышла за Лю Юна, которому было уже за тридцать, но он всё еще вел себя несерьезно. В те времена Ли Фэнмэй не раз плакала по ночам, уткнувшись в одеяло.
К счастью, рождение сына пробудило в Лю Юне чувство ответственности. За последние пару лет жизнь в семье наладилась, и муж стал к ней внимателен.
Лю Юн тут же принялся благодарить жену за заботу о доме.
Он видел, как хорошо Ли Фэнмэй относится к его сестре и племяннице, и был ей искренне благодарен.
Чэнь Ван Да заговорил о прописке Ся Сяолань и её матери:
— В ближайшие пару дней я съезжу с тобой, чтобы перевести их документы обратно. Это дело нужно уладить как можно скорее.
Лю Фэнь немного нервничала, но когда Ся Сяолань налила ей вина, она сделала небольшой глоток.
Гости, конечно, были людьми тактичными: что бы они ни думали про себя, вслух все говорили, что для Лю Фэнь горькие дни позади, а впереди — только хорошее.
Ся Сяолань сидела рядом с матерью, а с другой стороны от неё оказался Чэнь Цин.
Ся Сяолань вдруг обратилась к нему:
— Чэнцзы-гэ, я хотела бы кое о чем тебя расспросить позже.
Чэнь Цин даже палочки поднять не смел. Не то чтобы он никогда не общался с девушками — в школе были одноклассницы её возраста, но… но ни одна из них не была похожа на Ся Сяолань. Сидя рядом с ней, Чэнь Цин покраснел как рак, благо, лицо загорело на полевых работах, и этого не было заметно.
Думая о том, что Ся Сяолань хочет о чём-то его спросить, он поспешно пробормотал «хорошо», и голос его был едва громче комариного писка.
— Сяо Лань, подойди, поговори с дядями и старшими!
Лю Юн позвал её, и Ся Сяолань радостно подбежала к ним, а Чэнь Цин, глядя ей в спину, чувствовал, как сильно колотится его сердце.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
