Триста цзиней жмыха стоили всего девять юаней.
Если бы Ся Сяолань раньше прознала про дело с таким мизерным капиталом, ей бы не пришлось начинать с перепродажи яиц. Но если бы она не торговала яйцами, разве смогла бы она шаг за шагом расширить бизнес от уезда Аньцин до города Шанду и обнаружить это прибыльное дело? При вложениях около десяти юаней прибыль составляла пятнадцать. Вот только везти на велосипеде сто пятьдесят килограммов жмыха было тяжеловато; хорошо еще, что в восьмидесятых велосипеды с рамой «двадцать восемь» делали на совесть, иначе Ся Сяолань точно бы разломала машину Лю Юна.
Не помоги Лю Юн с деньгами и велосипедом, пришлось бы Ся Сяолань таскать яйца и рисовых угрей в город Шанду на собственном горбу. Вот это был бы по-настоящему «адский уровень» заработка. Ся Сяолань рассудила, что дело со жмыхом, скорее всего, не шло у других лишь из-за отсутствия транспорта, а не потому, что никто не догадался на этом заработать.
Купив жмых, Ся Сяолань обрадовалась: наконец-то ей не придется возвращаться порожняком, и обе поездки — туда и обратно — будут приносить пользу.
Благодаря этому попутному делу, перевозя по триста цзиней за раз, она могла выручать по пятнадцать юаней дополнительно. Приезжая в Шанду через день, за месяц она на пустом месте наваривала еще две-три сотни. К тому же у нее появился новый крупный заказчик на угрей, так что теперь не нужно было возить в город яйца. Сосредоточившись на этих двух товарах, она могла зарабатывать почти шестьсот юаней в месяц. Если продолжать в том же духе до ноября, у нее накопится достаточно средств для поездки в Янчэн за оптовой партией одежды.
С начальным капиталом в восемьдесят третьем году открывалось множество возможностей.
В свободное время она планировала повторять пройденный материал, чтобы в следующем июле сдать экзамены в университет — такова была краткосрочная цель, которую Ся Сяолань поставила перед собой.
— Всё же деньги копятся слишком медленно, — пробормотала она. — Чтобы спокойно готовиться к поступлению, нужно до Нового года собрать приличную сумму.
Ся Сяолань везла триста цзиней груза, несколько раз останавливаясь передохнуть. Лишь страстное желание вырваться из нищеты заставляло её механически крутить педали. Хотя в прошлой жизни она и была студенткой, она не знала, насколько трудными окажутся задания на экзаменах в восемьдесят четвёртом и много ли она помнит из школьной программы. Чтобы снова поступить в университет, ей определенно придется на несколько месяцев уйти в учебу с головой. Торговлю на это время придется забросить, и, оставшись без дохода, ей нужно будет иметь запас денег, которого хватило бы на полгода.
Как еще сейчас можно заработать?
На торговлю сигаретами она могла лишь смотреть со стороны — туда ей было не вклиниться.
Будь она мужчиной, непременно подалась бы в контрабандисты: дело это сейчас процветало, и хотя риск был велик, прибыль сулила баснословную — за пару ходок можно было сколотить стартовый капитал. Но она была не просто восемнадцатилетней девушкой, а обладательницей «лица лисицы-соблазнительницы». Пойди она в контрабанду, то рисковала бы потерять не только товар, но и саму себя.
При мысли о контрабанде Ся Сяолань почему-то вспомнила Чжоу Чэна.
Тот уехал уже несколько дней назад. Обещал вернуться в уезд Аньцин, но кто знает, правда ли это. Впрочем, даже если он солгал, Ся Сяолань не сердилась. Они были случайными знакомыми, Чжоу Чэн ничего ей не был должен — напротив, это она должна была благодарить его и Кан Вэя за «спасение жизни».
Не имея сил и средств для расширения каналов сбыта, Ся Сяолань решила выжимать максимум из того, что имела.
О жмыхе и говорить нечего: триста цзиней выматывали её до полусмерти. Если только она не превратится в кряжистую бабу-гренадера, перевозить больше ей не под силу.
Оставались рисовые угри.
Заказы от гостевого дома горкома и ресторана Хуанхэ были лишь началом. Ей следовало проявить ту же наглость, которую она натренировала в прошлой жизни, работая в продажах, и продолжить поиски новых крупных покупателей.
Сейчас за два дня уходило пятьдесят цзиней. А если увеличить объем до ста?
Тогда доход вырастет еще на триста юаней в месяц.
Общая прибыль увеличится на треть. Ся Сяолань чувствовала, что, хотя задача и непростая, она вполне выполнима. Поскольку в Шанду она сегодня не задерживалась, домой вернулась уже в два часа дня. Лю Фэнь ушла собирать угрей, дома была только Ли Фэнмэй.
Со вчерашнего банкета блюд осталось немало, но гости оказались едоками отменными, так что ничего не уцелело.
Ли Фэнмэй томила в глиняном горшке на плите суп из карасей для сына, который должен был скоро вернуться из школы. Услышав шум во дворе, она увидела вернувшуюся Ся Сяолань.
— Что это ты сегодня так рано?
— Повезло, закупщик из ресторана забрал всё сразу.
Ли Фэнмэй почувствовала знакомый запах и заметила, что Ся Сяолань приехала не налегке: на багажнике высились две полные корзины прессованного жмыха.
— Где же ты столько раздобыла? — ахнула она от удивления и радости.
Тут было цзиней триста, а то и четыреста. Двум домашним свиньям столько ни за что не съесть!
Ли Фэнмэй уже хотела сказать, что продукт испортится, если будет лежать долго, но вовремя спохватилась: Ся Сяолань не дура, чтобы закупать столько впрок. Скорее всего, она решила на этом подзаработать. Ли Фэнмэй прикусила язык, едва не до крови.
— Собираешься торговать жмыхом?
Весь жмых был спрессован в круглые плитки, весом около двух цзиней каждая, и уже прошел ферментацию на маслобойне.
— Нечего зря порожняком ездить, вот и решила привезти на пробу. Тетя, вы же сами говорили, что жмых днем с огнем не сыщешь. Возьмите мешок, наберите себе, теперь у нас в нем недостатка не будет.
Ли Фэнмэй затрясла головой.
— Это же на продажу, ты за него деньги платила, а не на дороге нашла. Не возьму.
Ся Сяолань отмахнулась:
— Тетя, даже не заикайтесь об оплате. Эта штука дешевле батата — всего по три фэня за цзинь. А как обзаведусь связями на маслобойне, может, и по два фэня брать буду.
Ли Фэнмэй прикинула: это же пять фэней чистой прибыли с каждого цзиня!
Она и не подозревала, что Ся Сяолань уже задумала увеличить продажи угрей; по её подсчетам, девочка и так зарабатывала по несколько сотен в месяц.
Не пройдет и года, как Ся Сяолань отстроит в деревне приличный кирпичный дом.
Какая там «убыточная девка», как честили её в семье Ся? Да это же настоящий золотой ребенок, приносящий богатство. Если бы Лю Юн не обмолвился Ли Фэнмэй, что у него самого есть доля в чужом бизнесе, она, как тетя, чего доброго, могла бы и позавидовать.
Впрочем, вспомнив, что сезон угрей закончится в ноябре, Ли Фэнмэй быстро успокоилась.
Узнав, что Ся Сяолань собирается везти жмых в соседние деревни, она хлопнула себя по бедрам:
— Так почему бы сначала не продать его нашим? Жмых — как соль, в каждом хозяйстве, где свиней держат, в нем нужда.
Ли Фэнмэй выбежала на улицу и созвала народ. Вскоре действительно сбежалась толпа желающих.
Ся Сяолань отдавала жмых по семь фэней за цзинь — дешевле, чем сельчане покупали раньше, так что все остались довольны. Триста цзиней в деревне Цицзинь разлетелись мгновенно, а двое соседей даже попросили Ся Сяолань обязательно оставить им побольше из следующей партии.
Продав товар односельчанам, она недосчиталась трех юаней прибыли, но в этом мире не всё измеряется деньгами. Жители деревни Цицзинь остались довольны, да и сама Ся Сяолань тоже: не замораживая капитал, она и заработала, и уважение заслужила.
— Ой, а про себя-то я и забыла, ничего не оставила.
Ся Сяолань совсем замоталась, и Ли Фэнмэй больше не стала отказываться. Она помогала взвешивать жмых, и её руки стали лосниться от жира. Вымыв их, она не стала выливать воду, а выплеснула её в корыто к свиньям.
— Ты же через пару дней снова привезешь, так что не к спеху.
Закончив с делами, Ся Сяолань набрала таз воды и до блеска отмыла велосипед. Корзины, в которых лежал жмых, она тоже вычистила и выставила сушиться, и только после этого занялась собой. Пока она мылась, ноги её дрожали — сказывалось запредельное напряжение. Зарабатывать деньги — дело нелегкое: притащить сто пятьдесят килограммов жмыха из Шанду в Цицзиньцунь на собственном ходу!
В прошлой жизни, став топ-менеджером, она с возрастом столкнулась с замедлением метаболизма: боялась съесть лишнего и выкраивала время на спортзал, чтобы держать себя в форме. В нынешние же годы, при такой нагрузке, она могла есть что угодно и не полнеть. В возвращении молодости был свой плюс — человек снова был полон энергии и задора!
Лю Фэнь вернулась только к семи часам вечера.
Увидев Ся Сяолань, она заметно занервничала. Сама не зная почему, сегодня она скупила у людей непривычно много — больше восьмидесяти цзиней угрей.
— Твое дело уже по всей округе прославилось. Как думаешь, не захочет ли кто-нибудь тоже заняться перепродажей угрей?
Опасения Лю Фэнь были не беспочвенны. Ся Сяолань же была рада, что мать наконец-то начала думать самостоятельно.
— В уезде Аньцин они их не продадут, поэтому могут только отправлять в Шанду. Рынок в Шанду такой огромный, что пара подражателей моим интересам не повредит.
Ся Сяолань уже не планировала заниматься розницей. Заполучив контракты на поставки для гостевого дома горкома партии и ресторана Хуанхэ, она видела, как двери других подобных учреждений Шанду уже издали приветственно машут ей.
— Сколько бы угрей мы ни скупили — не страшно. Пока их не больше ста цзиней в день, я уверена, что смогу всё продать.
Ся Сяолань как раз хвасталась перед матерью, когда Чэнь Цин позвал её снаружи.
Ся Сяолань вышла на улицу:
— Брат Чэнь Цин, почему ты сегодня снова вернулся?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
