Ся Сяолань уже видела те газеты о Ван Цзяньхуа.
В конце концов, это были столичные издания, а как студенту в Пекине не читать газет и не знать текущих событий? В те времена нельзя было просто взять мобильный телефон и листать ленту новостей в приложении. Чтобы быть в курсе государственных дел и различных политических решений, полагались исключительно на газеты и выпуски новостей.
Вскоре после начала семестра Ся Сяолань выписала несколько газет для комнаты 307, и этот поступок получил единодушное одобрение всех её соседок.
Подписка на газеты оказалась даже популярнее, чем угощение тушёной курицей.
Ся Сяолань прочитывала их первой, не мешая остальным.
Новости о Ван Цзяньхуа поначалу тихо занимали небольшие колонки в не самых весомых изданиях, но затем постепенно перекочевали в крупные газеты… Это не соответствовало привычному порядку работы прессы. Сейчас малые газеты обычно следовали позиции крупных, а тут выходило наоборот — мелкие листки влияли на выбор тем для больших изданий?
Ся Сяолань чувствовала, что это была «проба почвы». Увидев хороший результат, Ван Цзяньхуа начали продвигать на более высокий информационный уровень.
Газеты она читала, ни капли не сожалея, что упустила этот «перспективный актив».
Разве подготовительные курсы организовал Ван Цзяньхуа?
Согласно сведениям от Чжоу Чэна, это явно было делом рук Ся Цзыюй!
В итоге всё превратилось в платформу для создания репутации Ван Цзяньхуа. Ся Сяолань лишилась дара речи: Ся Цзыюй мёртвой хваткой вцепилась в мужчину, который намерен до конца жизни быть альфонсом, и до дрожи боится, как бы его кто не увёл.
Товарищ Ван Цзяньхуа теперь снова стал «сыном высокопоставленного кадра», не пора ли ему поспешить к вершине жизни? Ся Сяолань не ожидала, что сегодня он придёт к ней. Ся Цзыюй старалась не напрасно: по крайней мере, она могла заставить Ван Цзяньхуа бегать по своим поручениям!
Но трудно было сказать, как долго продлится этот жизненный триумф.
Вспомнив беременную однокурсницу Гу Сыянь по имени Хэ Цзя, Ся Сяолань подумала, что Ван Цзяньхуа слишком рано возгордился.
Она сама не предпринимала действий лишь потому, что не хотела втягивать юную девушку в это давление.
Однако как поступит семья Хэ Цзя?
Ся Сяолань неспешно ехала на велосипеде и добралась до части Чжоу Чэна ещё до полудня.
Сейчас они переписывались каждую неделю, и она предупредила Чжоу Чэна, что приедет в воскресенье. Чжоу Чэн уже несколько раз выходил к воротам, и когда наконец увидел Ся Сяолань на велосипеде, сердце его сжалось от жалости.
— Ты не устала? — спросил он.
По его мнению, лучше было бы купить машину — от Пекина до части всего полчаса езды.
— Не устала, тут ведь совсем немного!
Её велосипед был «модернизирован» и ехал очень легко. К тому же такой путь для неё — сущие пустяки; в прошлом году, когда Ся Сяолань торговала яйцами и угрями, она каждый день так моталась в Шанду. Поскольку в этом районе стояли войска, дорога из Пекина была гораздо лучше обычных деревенских путей, так что Ся Сяолань действительно не чувствовала усталости.
Зарегистрировавшись на КПП, она смогла пройти внутрь вместе с Чжоу Чэном.
Её не было больше месяца, но встреченные по пути солдаты были всё так же радушны.
Ся Сяолань с улыбкой извинилась, что в этот раз ничего не привезла, на что подчинённые Чжоу Чэна засмущались:
— Сяо Лань сао-цзы, мы же не какие-нибудь обжоры!
Увидев, что они ни капли не расстроились и боятся, как бы она не поняла их превратно, Ся Сяолань убедилась, что раньше действительно вела себя не совсем верно. Её саморефлексия была правильной.
Она слишком мало заботилась о Чжоу Чэне. Если уж думать о нём, не стоило во всём идти на поводу у своих прихотей.
Ся Сяолань передала вещи Чжоу Чэну.
— Конфеты и шоколад подарили однокурсники, креветки тоже кто-то отдал. Я просто передариваю подношения.
Какое там «передариваю» — она явно сама не съела, а всё привезла ему.
Креветки он ещё не смотрел, а конфеты и шоколад были в иностранных упаковках. Чжоу Чэн развернул одну конфету и протянул Ся Сяолань. Убедившись, что вокруг никого нет, она подалась вперёд и забрала сладость прямо губами. Её язык скользнул по кончикам пальцев Чжоу Чэна, и в его душе всё перевернулось от нежности.
После разговора во время военных сборов Чжоу Чэн чувствовал, что его невеста словно изменилась.
Он никогда раньше не влюблялся, иначе бы понял — Ся Сяолань наконец-то по-настоящему вошла в состояние влюблённости! Занятость была лишь оправданием; никакой дела не могут помешать человеку тосковать по другому. Теперь письма между Ся Сяолань и Чжоу Чэном ходили очень часто, и Ся Сяолань была готова тратить время, описывая ему все мелочи своей жизни.
Ся Сяолань перекатывала конфету во рту, и Чжоу Чэн, глядя на её выпирающую щеку, подумал, что она ужасно похожа на маленького бурундука.
— Как успехи с поиском дома? Попросила людей из банка помочь?
Вообще-то можно было попросить и Кан Вэя, тот купил уже несколько дворов и имел опыт. Но раз его невеста хотела сделать всё сама, Чжоу Чэн не мешал ей.
Ся Сяолань с воодушевлением рассказала о преимуществах и недостатках двух дворов, упомянув, как ей не повезло встретить Ся Чанчжэна в третьем. О беременности Хэ Цзя она промолчала — это была тайна девушки, и Чжоу Чэну об этом знать не стоило.
Она лишь вскользь упомянула, что Ван Цзяньхуа попал в газеты благодаря подготовительным курсам, и Чжоу Чэн сразу всё понял:
— Это семья Ван стелет ему дорогу. Газеты — это только первый шаг, за ним последуют другие.
Ван Цзяньхуа поступил в университет в двадцать пять лет. Это были уже не первые два года после восстановления экзаменов, когда возрастных абитуриентов было пруд пруди. Сейчас обычный возраст составлял восемнадцать-девятнадцать лет, а те, кто пошёл в школу рано и не оставался на второй год, поступали и в шестнадцать-семнадцать.
Ван Цзяньхуа окончит учёбу в двадцать девять лет. Как семье Ван было не волноваться, видя его конкуренцию с двадцатилетними сверстниками?
Но Чжоу Чэну казалось, что семья Ван от спешки совсем голову потеряла. Ван Гуанпин только восстановился в должности и уже так нетерпеливо проталкивает Ван Цзяньхуа, да ещё таким шумным способом… Да, при такой ярой пропаганде Ван Цзяньхуа легко станет «передовым примером». Таких образцовых работников продвигают по службе стремительно: к примеру, там, где другим нужно пять лет, Ван Цзяньхуа управится за два с половиной.
У публичности есть свои плюсы, но при такой шумихе даже малейший недостаток раздувается до гигантских масштабов.
Это Чжоу Чэн понял совсем недавно.
Когда Ся Сяолань сказала, что хочет тот двор в Шичахае, Чжоу Чэн поддержал её:
— Двор рядом с пединститутом не бери. Раз ты туда наведалась, даже если не купишь дом, они там всё равно не уживутся.
Чуть не столкнуть потенциального покупателя в колодец — какой хозяин после такого позволит родителям Ся Цзыюй там оставаться?
К тому же с покупкой того двора могли возникнуть проблемы, а Пекин велик, дом можно выбирать не спеша. У самого Чжоу Чэна было уже несколько дворов, которые Кан Вэй постепенно скупал для него; он в те дома даже ни разу не заглядывал.
Раз с торговлей сигаретами покончено, Чжоу Чэн решил, что распоряжаться деньгами должна его невеста.
Заведя Ся Сяолань в комнату, он вытащил несколько сберегательных книжек и вложил ей в руки:
— Это Кан Вэй привез позавчера. Здесь все мои наличные деньги. Как их тратить — отдаю под твой контроль.
Ся Сяолань невольно рассмеялась:
— Ты нанимаешь финансового управляющего, которому даже не надо платить зарплату!
Это был уже второй раз, когда Чжоу Чэн выражал желание отдать ей свои сбережения.
Раньше Ся Сяолань даже прикасаться к ним не хотела, но теперь передумала: если Чжоу Чэн доверяет ей, она могла бы заодно помочь ему с приумножением капитала.
Излишняя щепетильность в денежных вопросах только отдаляла их друг от друга. Даже если Чжоу Чэн когда-нибудь решит расстаться с ней, она хотела, чтобы у него всё было хорошо — при условии, что расставание будет мирным. Но если Чжоу Чэн посмеет предать её, Ся Сяолань в мгновение ока оставит его нищим!
Так она думала и так же прямо сказала Чжоу Чэну.
— У тебя всё ещё есть шанс передумать!
Чжоу Чэн сжал её руку:
— Идёт. Если я посмею натворить дел, то поделом мне остаться нищим.
Если наступит такой день, когда Сяолань его бросит, какой прок будет от этих сберкнижек? Деньги холодные, а невеста в объятиях — тёплая. Чжоу Чэн был совсем не глуп.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
