Ся Сяолань размышляла о том, насколько крепка их с Цзи Цзяньюанем студенческая дружба.
Дружба между Ся Цзыюй и Ван Цзяньхуа, закаленная в «совместных невзгодах», несомненно, была крепкой на все сто.
К тому же Ся Цзыюй отдавала всю себя Ван Цзяньхуа, не требуя ничего взамен, и теперь, похоже, даже Ван Гуанпин одобрил их союз. Успех, которого Ся Цзыюй добивалась с таким трудом больше года, привел ее в неописуемый восторг.
Единственной ложкой дегтя в ее триумфе было то, что Ся Сяолань тоже процветала — это вызывало у Ся Цзыюй острое недовольство.
Она была занята поиском нового жилья для родителей: за те три месяца, что Чжан Цуй и Ся Чанчжэн провели в Пекине, они сменили квартиру уже трижды. Ся Цзыюй, стиснув зубы, поклялась как можно скорее купить собственный дом.
Кроме того, она вовсю наговаривала на соперницу Ван Цзяньхуа.
Изначально она хотела через связи Ван Цзяньхуа разузнать о положении дел Ся Сяолань, но тот, выслушав ее, решил лично разыскать девушку. Ся Цзыюй крайне не желала их тайных встреч, но, видя ярость Ван Цзяньхуа, не смела показать своего беспокойства.
К счастью, вернувшись, Ван Цзяньхуа выглядел еще более разозленным, чем до ухода.
Стоило Ся Цзыюй спросить, как Ван Цзяньхуа, едва сдерживаясь, выпалил:
— Не ожидал я, что Ся Сяолань теперь… Она так разочаровала меня. Цзыюй, ты была права, она сильно изменилась!
Ван Цзяньхуа уже второй раз подвергся публичному унижению со стороны Ся Сяолань.
В первый раз это случилось в монастыре Байси, когда она потребовала вернуть долг.
Второй раз — у ворот университета Хуацин. Ся Сяолань болтала и смеялась с каким-то парнем, и хотя сама она ушла, тот парень остался, чтобы высмеять его.
Самолюбие Ван Цзяньхуа было крайне уязвимым. Цзи Цзяньюань то прятал значок Хуацин, то нарочно выставлял его напоказ — явно назло! Цзи Цзяньюань считал, что у Ван Цзяньхуа не все в порядке с головой, и пытался навести о нем справки, но и Ван Цзяньхуа не собирался сдаваться. Цзи Цзяньюань был довольно известен в университете Хуацин: стоило лишь спросить, и все сразу говорили, что он вернулся из Америки.
Так вот откуда у Ся Сяолань деньги на дом.
Эмигрант, вернувшийся из США, — у такого наверняка куры денег не клюют.
Когда Ван Гуанпин вернулся с фермы, где провел восемь лет, ему выплатили компенсацию чуть больше тридцати тысяч юаней. Чтобы купить тот двор-сыхэюань, не хватило бы и половины этой суммы. К тому же эти деньги ушли на раздачу долгов и налаживание связей. И хотя Ван Цзяньхуа теперь считался «сыном высокопоставленного кадра», по сути он был лишь пустой оболочкой.
Вернувшийся из-за границы китаец оказался гораздо богаче Ван Цзяньхуа. Пока будущих тестя и тещу Ся Сяолань выставляли за дверь, этот эмигрант запросто выложил деньги за покупку двора для нее. Доллары действительно творят чудеса!
Ван Цзяньхуа в своих темных подозрениях был уверен: Ся Сяолань наверняка переспала с Цзи Цзяньюанем, иначе с чего бы тот стал тратить на нее столько денег.
От этих мыслей сердце Ван Цзяньхуа пылало гневом.
Ся Цзыюй же, напротив, была рада: чем хуже будет образ Ся Сяолань в глазах Ван Цзяньхуа, тем лучше. Конечно, ее тоже грызла досада: Ся Сяолань не просто нашла себе парня из Хуацин, так он еще и приехал из Америки.
Ся Цзыюй подавила неприятное чувство.
Богатство не сравнится с властью, и этот заграничный гость никогда не превзойдет Ван Цзяньхуа в будущем успехе.
Она быстро успокоилась и ласково произнесла:
— Твой отец ведь говорил, что в следующем году поможет тебе с переводом. Пекинский университет ничуть не хуже Хуацин, что ты об этом думаешь?
Перевод в Хуацин был исключен — там он слишком часто пересекался бы с Ся Сяолань, и Ся Цзыюй этого опасалась.
Раньше Ван Цзяньхуа отнекивался, мол, еще не решил, хотя на самом деле они с отцом обсуждали именно Хуацин. После недавнего унижения он лишь укрепился в своем намерении: тот момент, когда Цзи Цзяньюань достал значок, стал для Ван Цзяньхуа болезненной пощечиной.
Если он не поступит в Хуацин, как ему вернуть растоптанное достоинство?
Цзыюй — нежная и великодушная, она наверняка поймет и поддержит его.
— Цзыюй, я хочу в Хуацин. Это лучше для моей карьеры в будущем!
«Лучше для будущей карьеры?»
Ся Цзыюй стиснула зубы. Она была готова во всем потакать Ван Цзяньхуа, но только не давать ему шанса снова сблизиться с Ся Сяолань!
Ся Цзыюй была на взводе. Один из учителей на подготовительных курсах сообщил, что Хэ Цзя на этой неделе не пришла на занятия и не предупредила о пропуске, и спросил, как быть.
Среди множества учеников Ся Цзыюй запомнила именно Хэ Цзя, потому что ее мать была невероятно придирчивой. С трудом удалось вытрясти из нее оплату, так она еще и требовала расписку.
Узнав, что девочка прогуляла, Ся Цзыюй лишь раздраженно отмахнулась:
— Она взрослая, не потеряется. Если не придет и отстанет от программы, у нас будет что ответить, когда ее мать снова начнет скандалить!
Ся Цзыюй до смерти надоела мать Хэ Цзя, которая вечно была всем недовольна, но продолжала отправлять дочь на курсы.
Учителя там были студентами пединститута, и хотя грубость Ся Цзыюй им не нравилась, они лишь ворчали про себя. Молодые и неопытные, они не считали отсутствие Хэ Цзя на одних выходных чем-то важным.
По крайней мере, они доложили об этом Ся Цзыюй, посчитав свой долг перед ученицей выполненным!
…
Хэ Цзя, разумеется, не могла сейчас пойти на занятия.
На самом деле ее уже два дня не выпускали из дома, и над всей семьей Хэ сгустились грозовые тучи — Гу Сыянь, последовав совету Ся Сяолань, рассказала матери Хэ Цзя о беременности дочери.
Мать Хэ Цзя вовсе не была благодарна, она набросилась на Гу Сыянь с резкой критикой.
Она заявила, что та еще слишком мала и не понимает серьезности ситуации, разве можно разбрасываться такими словами? Ее дочь ведь еще ребенок!
Как бы Гу Сыянь ни пыталась объяснить, мать Хэ Цзя не верила ни единому слову. Если бы Гу Сыянь не была такой маленькой, женщина наверняка бы расцарапала ей лицо. В ярости мать Хэ Цзя даже велела тёте Чжоу получше воспитывать дочь.
Гу Сыянь осталась в дураках.
Но она не жалела: Ся Сяолань говорила, что ради спасения подруги иногда приходится терпеть несправедливость.
Тётя Чжоу была в недоумении:
— Ты что, обидела Хэ Цзя? Вы поссорились?
Гу Сыянь лишь качала головой и молчала, что бы мать ни спрашивала.
Нужно было обязательно рассказать всё матери Хэ Цзя, но если бы она рассказала это дома, то о позоре подруги узнали бы все.
Мать Хэ Цзя поначалу ни во что не верила. Решив, что дочь переутомилась в девятом классе, она купила рыбу, чтобы «подпитать мозг».
Как только тарелку с жареной рыбой поставили на стол, Хэ Цзя, почувствовав запах, зажала рот рукой и бросилась в туалет.
— Хэ Цзя, у тебя что, с желудком не…
Мать замолчала на полуслове.
Проблемы с желудком?
Такая реакция Хэ Цзя и впрямь была похожа на признаки беременности!
Неужели Гу Сыянь не врала?.. Но ведь Хэ Цзя еще совсем дитя, как она могла забеременеть? От гнева у матери Хэ Цзя задрожали руки. Она вбежала в туалет и вытащила дочь за шиворот. Хэ Цзя и так была на пределе из-за свалившейся на нее беды, поэтому под напором матери тут же сломалась.
Супруги Хэ не могли в это поверить.
Их маленькая дочь беременна?
Отец Хэ, как глава семьи, потребовал, чтобы дочь всё рассказала.
Хэ Цзя, заливаясь слезами, поведала о своей «первой любви» на подготовительных курсах. Она плакала навзрыд, твердя, что и подумать не могла о беременности.
У матери Хэ Цзя кружилась голова, но она сразу ухватилась за главное: двое учеников на одних курсах крутят любовь под самым носом у учителей, а те ни сном ни духом?
Если бы ей хоть слово сказали вовремя, если бы семья узнала, Хэ Цзя никогда бы не посмела вступить с парнем в близость!
— Лао Хэ, эти курсы… Цзяцзя сгубили эти проклятые курсы!..
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
