Чэнь Силиан пришел воодушевленный, а ушел, погруженный в свои мысли.
Ся Сяолань не торопила его, ее собственное расписание тоже было забито до отказа. У Ханчжан сообщил, что владелец двора в переулке Наньлуогусян снизил цену с 75 до 70 тысяч юаней; человек очень спешил с отъездом за границу, поэтому продавал дом срочно.
Ся Сяолань по-прежнему твердила, что это дорого, и жаловалась на проблемных арендаторов.
Хозяин дома тоже кое-что смекнул: только тот, кто придирается к товару, по-настоящему намерен его купить. Значит, она всё-таки хочет совершить сделку?
Он прямо спросил Ся Сяолань, сколько она готова заплатить. Ся Сяолань согласилась лишь на 60 тысяч. Хозяин отрезал, что тут и обсуждать нечего, и на этом их переговоры в первый раз зашли в тупик.
Ся Сяолань не волновалась — по крайней мере, внешне.
Что касается двора на Шичахае, там она сразу предложила 80 тысяч.
На самом деле обе стороны не могли долго ждать: в переулке Наньлуогусян хотели уехать за рубеж, а на Шичахае несколько братьев и сестер ждали возможности поделить деньги. Решение обратиться к У Ханчжану было верным: если бы Ся Сяолань пыталась купить дом в одиночку, разузнать такие подробности было бы непросто. Конечно, лучше всего было бы максимально сбить цену, но даже если в итоге сумма окажется выше ее предложения, она все равно купит эту недвижимость.
Ся Сяолань допускала, что кто-то может перехватить сделку на полпути, но предлагать столько же, сколько запрашивают другие, было не в ее стиле.
Что ж, тогда остается только рискнуть — в бизнесе всегда есть место риску!
Когда Ся Сяолань вернулась в общежитие, Ян Юнхун отложила книгу:
— Сяо Лю, ты сегодня снова пропадала весь день. Мне кажется, на этой неделе твое отношение к учебе стало слишком расслабленным.
Ян Юнхун очень ответственно подходила к обязанностям старосты комнаты: она распределяла дежурства по уборке, часто приносила еду на всех и следила за успеваемостью в 307-й комнате. Получив замечание, Ся Сяолань тут же признала вину:
— Эта неделя выдалась слишком суматошной. Обещаю впредь относиться к занятиям серьезнее и не подводить доверие коллектива!
Умному достаточно и намека. Ян Юнхун просто хотела указать на проблему; видя, что Ся Сяолань все поняла, староста не стала развивать тему.
У Ся Сяолань оставались две нестираные вещи. Она взяла таз и пошла к общему умывальнику… Да, Ся-цзун, которая теперь то и дело вела переговоры о сделках в районе 100 тысяч юаней, в университете по-прежнему должна была стирать одежду сама. В те времена еще не было прачечных, и даже самым богатым студентам приходилось тереть белье руками.
Там же стирала Чэнь Ии, которая обычно вела себя в 307-й комнате тише всех. Заметив Ся Сяолань с тазом, Чэнь Ии со слабой тревогой в голосе спросила:
— Тебе попало? Староста еще раньше говорила в комнате, что по твоему возвращении нужно «затянуть гайки» и запретила всем заступаться за тебя… Кстати, с твоим дядей уже все в порядке?
Ся Сяолань каждый день после занятий убегала из университета — наполовину ради того, чтобы навестить Тан Хунэна, наполовину по своим делам.
Из всех соседок только Чэнь Ии была настолько внимательной: почувствовав от Ся Сяолань слабый запах дезинфицирующих средств, она догадалась, что кто-то из близких девушки в больнице, и Ся Сяолань пришлось признаться, что один ее дядя госпитализирован.
— Завтра его уже выписывают. Ии, спасибо за заботу!
Чэнь Ии улыбнулась, выражение ее лица было очень кротким.
В 307-й комнате жили восемь человек, и у каждой был свой характер, но Чэнь Ии была воплощением нежности.
Ся Сяолань невольно понижала голос, разговаривая с ней, боясь ненароком напугать. Хотя для других природный голос Ся Сяолань и так звучал нежно и вкрадчиво, вызывая желание защитить ее.
…Именно так думал Цзи Цзяньюань.
Характер Ся Сяолань — это одно, а ее внешность — совсем другое. На самом деле она была не совсем в его вкусе.
Просто она была необычайно энергичной, и эта энергия не вписывалась ни в какие рамки. Хотя со стороны казалось, что Ся Сяолань ничем не отличается от других студентов — вовремя ходит на лекции и стремится быть полезной коллективу, — Цзи Цзяньюань чувствовал, что она иная.
Цзи Цзяньюань знал, что у Ся Сяолань есть парень, и не считал, что его пристальное внимание — это попытка увести ее.
Личность Ся Сяолань таила в себе слишком много загадок, которые манили его.
Любопытство рождает симпатию — именно так многие незаметно для себя попадают в ловушку чувств. Впрочем, сейчас Цзи Цзяньюань этого совершенно не осознавал. Он раздумывал о том, что нужно разузнать побольше о неком «Ван Цзяньхуа», про которого писали в газетах — тот парень выглядел не совсем психически здоровым.
Семья Цзи издавна дружила с семьей Нин Сюэ, так что статус семьи Цзи, разумеется, тоже был высок.
Сейчас дед Цзи Цзяньюаня был плох, поэтому Цзи Цзяньюань вернулся с матерью в страну, чтобы провести с ним его последние дни.
После возвращения в Китай он долго не мог привыкнуть к местной жизни.
Лишь сейчас он начал понемногу вливаться в жизнь университета Хуацин.
Свою заботу о Ся Сяолань Цзи Цзяньюань считал проявлением студенческой солидарности и дружбы. Если в его жизни и были поводы для расстройства, то, помимо здоровья деда Цзи, это было поведение его матери, Цзи Я… Цзи Я была очень харизматичной женщиной. Когда они жили за границей, матери и сыну везде встречались желающие познакомиться; американцы находили ее восточный облик невероятно притягательным.
Иностранцы считали Цзи Я красавицей, и Цзи Цзяньюань признавал, что его мать действительно прекрасна.
Но эта красавица часто впадала в истерику, и это пугало Цзи Цзяньюаня.
После возвращения на родину ее эмоциональное состояние стало еще более нестабильным. Недавно она буквально устроила Цзи Цзяньюаню допрос с пристрастием, выясняя, не приходил ли «он» искать его в университете.
Кто мог прийти искать его в университете?
Неужели его биологический отец?
Воспоминания о родном отце у Цзи Цзяньюаня были очень смутными. Когда он только приехал в Америку, он тяжело заболел из-за акклиматизации, а потом, когда выздоровел, ему пришлось привыкать к новой среде. Память, к которой редко обращаются, постепенно стирается. Цзи Я постоянно закатывала истерики именно из-за его отца, и Цзи Цзяньюань не смел спрашивать о нем. Постепенно этот человек стал запретной темой в семье Цзи.
Да, не только Цзи Я, но и все члены семьи Цзи питали отвращение к отцу Цзи Цзяньюаня.
Иногда ему было действительно любопытно: что же такого совершил этот человек, раз вся семья так его ненавидит?
В его памяти сохранился лишь неясный образ: отец сажает его к себе на шею, катая «на лошадке».
Должно быть, он любил сына — по крайней мере, когда-то?
Почему же потом от него не было никаких вестей?
Цзи Цзяньюань задавался этим вопросом, но, не находя ответа, выбрасывал его из головы. Думая об отце, он вспомнил о «дяде» Ся Сяолань, потому что у них была одинаковая фамилия.
Каким бы забывчивым ни был Цзи Цзяньюань, он не забыл имя, которое носил в детстве.
Тогда его фамилия была Тан.
Дядю Ся Сяолань тоже звали Тан.
Какое поразительное совпадение.
Цзи Цзяньюань сел в кровати. С чего бы его матери снова не с того ни с сего впадать в безумие? Неужели кто-то ее спровоцировал?
Кто приходил искать его в университет? Если и был кто-то, кто видел его в университете и при этом носил фамилию Тан, не был ли это «дядя Тан» Ся Сяолань?
Сегодня Цзи Цзяньюань навел справки и кое-что узнал о прошлом Ван Цзяньхуа; он собирался предупредить Ся Сяолань об опасности. Но теперь в голову пришла другая мысль, которую он никак не мог прогнать.
Рано утром в воскресенье Ся Сяолань снова собралась уходить.
Сегодня Тан Хунэна выписывали из больницы, после чего он должен был вернуться в Пэнчэн. Спустившись вниз, Ся Сяолань встретила Цзи Цзяньюаня, который широко ей улыбнулся:
— Ся Тунсюэ, я подозреваю, что за тобой следит одна опасная личность, и считаю своим долгом защитить тебя… Не смотри на меня так, это исключительно из чувства товарищества!
Чувство товарищества?
Ся Сяолань почувствовала, как по спине пробежал холодок.
Между ней и Цзи Цзяньюанем не было такой уж крепкой студенческой дружбы. Ей точно не стоило угощать его теми сушеными креветками!
— Цзи Цзяньюань, я иду в больницу, и твое присутствие там будет не совсем уместным.
Привести Цзи Цзяньюаня в больницу встречать Тан Хунэна?
Это будет не приятный сюрприз, а настоящий шок.
Тан Хунэн начинал страдать от болей в желудке при малейшем волнении, и Ся Сяолань всерьез опасалась, что он не выдержит такого потрясения!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
