Ся Сяолань сама закончила экзамены и так же тихо, не привлекая внимания, вернулась домой.
На ней была новая одежда, а домашние всё ещё ходили в старой. Ся Сяолань зашла в сельпо и купила ткани, чтобы сшить одежду для всех. Сейчас в деревнях носили то, что шили портные, и молодые девушки, и невестки владели этим навыком. Покупать ткань и кроить самим было гораздо экономнее, мало кто покупал готовую одежду. Раньше даже ткань продавали по талонам — без них её было не достать даже при наличии денег… Семьи рабочих тоже не могли позволить себе часто шить обновки, финансы не позволяли, да и столько талонов на ткань было не накопить.
Теперь стало лучше: в провинции Юнань начали постепенно отменять различные талоны.
Там, где их ещё не отменили, контроль стал не таким строгим. Ткань можно было купить и без талонов, просто чуть дороже. Ся Сяолань не стала брать вычурный шелк или атлас — не ради того, чтобы казаться богатой, а потому что в деревне это непрактично. Метр обычного синего полотна стоил всего 1,9 юаня, а смесовая шерстяная ткань «бицзи» была на 20 фэней дороже. Когда Ся Сяолань принесла ворох ткани домой, никто, как и ожидалось, не спросил её об экзаменах — все лишь ворчали, что она зря тратит деньги.
Не решались спрашивать.
Боялись подорвать боевой дух Ся Сяолань.
Лю Юн с глазу на глаз обсуждал это со своей сестрой Лю Фэнь:
— Если Сяо Лань хочет учиться, может, пусть пойдёт в первый класс старшей школы? Насчёт оплаты не беспокойся, я как дядя всё возьму на себя!
Лю Фэнь не хотела учить дочь на деньги старшего брата.
— Сяо Лань ведёт дела, и я у неё учусь. Даже если она пойдёт учиться, я смогу её обеспечить.
В торговле она уступала Сяо Лань.
Ни за что на свете Лю Фэнь не смогла бы найти подход к столовой горкома, как это сделала дочь с поставками вьюнов. При одинаковых возможностях всё решает характер. Даже если бы Ху Лаобан, хозяин лапшичной, подсказал ей путь, Лю Фэнь не осмелилась бы купить пачку сигарет и пойти к закупщику Ху Юнцаю.
Но Лю Фэнь чувствовала, что перепродажа масляного жмыха ей по силам. За эти несколько дней она научилась ездить на велосипеде — хотя и набила синяков, она была сильнее Ся Сяолань и могла за раз перевозить лишние 50 килограммов. Торговля жмыхом гарантировала пропитание, а также позволяла накопить Ся Сяолань на учёбу и жизнь.
Лю Фэнь буквально светилась.
Неважно, старое это общество или нынешнее, как бы оно ни менялось, даже самые недалёкие крестьяне знали, что учёба — это единственный верный путь. Чем беднее жизнь, тем важнее образование. Вырваться из нищеты, превратиться из «грязноногого» крестьянина в горожанина — эта истина оставалась неизменной во все времена.
Ся Сяолань перестала заботиться о еде и нарядах. Она всегда выглядела опрятно, но больше не тратила силы на прихорашивание.
Повзрослев за одну ночь, она поняла, что нужно стремиться вверх. Если не поступит в этот раз, можно начать и с первого класса старшей школы… Ся Сяолань всего восемнадцать, через три года ей будет двадцать один. А ведь были те, кто проваливался годами, кто шёл на экзамены после нескольких лет работы, кто, обзаведясь семьёй и детьми, всё равно пытался поступить в университет — все они были старше двадцати одного года.
Ся Цзыюй поступила в двадцать, а её возлюбленный Ван Цзяньхуа — только в двадцать пять.
Если Ся Сяолань пройдёт путь по порядку и поступит в университет, она вовсе не опоздает.
Брат и сестра не говорили этого Ся Сяолань, чтобы не давить на неё. Лю Юн несколько раз тайно навещал Чэнь Ван Да. По совпадению всё решилось в один день: Лю Юн в четыре утра увёз вьюнов Ся Сяолань в город Шанду, а вернувшись утром, отправился с Чэнь Ван Да в деревню Дахэ.
Чэнь Ван Да через свои связи в уезде помог Ся Сяолань и Лю Фэнь выписать их из деревни Дахэ и прописать в деревне Цицзинь. Старуха Ся собиралась устроить скандал, но Ся Дачжун, вопреки обыкновению, поддержал перевод их документов. Развод заставил его чувствовать себя опозоренным, и он хотел окончательно разорвать с ними всякую связь.
Экзамен в первой средней школе уезда закончился в два тридцать. Ся Сяолань ещё заходила за тканью, а потом шла пешком из уезда Аньцин, поэтому пришла домой чуть позже Лю Юна.
Лю Юн уже рассказал Ли Фэнмэй об успешном переводе прописки и обо всех деталях. Занимаясь документами, он не решался упоминать о желании Ся Сяолань учиться, опасаясь козней со стороны семьи Ся.
В 1983 году система прописки охватывала слишком многое. Где бы ни числилась Ся Сяолань, для любого выхода за пределы деревни ей требовалось рекомендательное письмо от деревенского комитета. Без «рекомендательного письма» Ся Сяолань не могла учиться, выйти замуж или уехать из родных мест.
Эта вещь буквально держала её за горло, и хотя проблемы можно было решить, это обернулось бы огромными хлопотами. Но теперь, когда она была прописана в деревне Цицзинь, ей больше не нужно было подчиняться семье Ся. По возвращении с экзаменов её ждала эта добрая весть.
В ответ Ся Сяолань тут же поделилась своими новостями:
— Мне кажется, вопросы были не очень трудными, я справилась неплохо.
Тётя забрала у неё ткань, ворча о расточительности, и ни на грош не поверила её оптимизму насчёт экзаменов.
— Ты закончила экзамены, так что теперь можно рассказать тебе о планах семьи. Твой дядя и мама согласны, чтобы ты училась. Пойдём в первый класс старшей школы и за три года постараемся поступить в университет… Не требуем от тебя бакалавриата, даже если поступишь в техникум — это уже будет огромная радость! Твой дядя сейчас ходит к дяде Мода, у того связи отличные. Когда ходили в деревню Дахэ переводить твою прописку, с ними был какой-то руководитель из уезда, так тамошний староста и пикнуть не посмел.
Только старуха Ся, пользуясь кровным родством, бесстыдно валялась на земле и закатывала истерики.
Она вопила, что Ся Сяолань — её внучка, и даже если Лю Фэнь разведётся, ей не забрать человека из семьи Ся. Ещё кричала, что Лю Юн — никчёмный человек, торгующий собственной сестрой, и что не успела Лю Фэнь вернуться в родительский дом, как он уже нашёл ей нового мужа… Она сыпала такими грязными ругательствами, что Ли Фэнмэй, слушая пересказ, легко могла представить эту картину.
К счастью, Ся Сяолань была на экзамене, а Лю Фэнь ушла в другие деревни собирать товар.
Им не пришлось идти в деревню Дахэ, иначе они бы точно вышли из себя от ярости. Старуха Ся вовсе не дорожила Ся Сяолань — когда-то она её люто ненавидела. Просто она была в бешенстве от того, что Лю Фэнь подала на развод, считая это позором для семьи Ся, и хотела попортить крови остальным. Как досадить Лю Фэнь? Ся Сяолань была смыслом её жизни. Старуха Ся каталась по земле, требуя от Лю Юна согласия на одно условие. Иначе, даже в присутствии уездного руководства, она не позволила бы Лю Фэнь и её дочери сменить прописку: даже если Лю Фэнь снова выйдет замуж, Ся Сяолань не смеет менять фамилию!
Она просто хотела унизить мать и дочь, Лю Юну было противно до тошноты.
Но в тот момент все советовали ему отступить, и он самовольно согласился на это условие.
Он чувствовал вину перед племянницей, и Ли Фэнмэй говорила об этом с тревогой, но сама Ся Сяолань не придала этому значения:
— Фамилия не так уж важна, я и к этому имени привыкла.
Она носила фамилию Ся, но не из-за Ся Дачжуна. Эта фамилия и само имя «Ся Сяолань» были отпечатками её прошлой жизни и не имели к семье Ся ни малейшего отношения.
Ся Сяолань было плевать на гнусные замыслы старухи Ся. Она не стала спорить с Ли Фэнмэй. Родные хотели, чтобы она начала учёбу с первого класса старшей школы, но Ся Сяолань считала это пустой тратой времени. Она была уверена, что набрала больше 350 баллов, и когда придёт извещение из первой средней школы уезда, семья сама всё поймёт.
— Тётя, ткань здесь. Решайте сами, что шить. У меня новая одежда уже есть, а это всё для вас четверых.
Услышав это, Ли Фэнмэй снова схватилась за сердце, причитая о её расточительности, а Ся Сяолань лишь весело рассмеялась.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
