Ся Сяолань обязательно навестит Тан Хунэна.
Прошло больше полумесяца с тех пор, как Тан Хунэну сделали операцию в Пекине, и было неизвестно, как идет его восстановление.
Тан Хунэн, возможно, хотел бы побольше узнать о делах Цзи Цзяньюаня, но Ся Сяолань было немного неловко с ним видеться. С тех пор как Цзи Цзяньюань узнал, что Тан Хунэн — его родной отец, он, который раньше любил крутиться перед Ся Сяолань, за последние полмесяца совсем исчез из виду.
Последний контакт Ся Сяолань и Цзи Цзяньюаня был в экзаменационном зале на конкурсе по английскому языку.
Но это и контактом-то не назовешь: все уткнулись в экзаменационные листы. Тест был гораздо сложнее, чем на вступительных экзаменах по английскому, и ожидалось, что на предварительном этапе отсеется значительная часть участников, а к финалу от каждой школы останется всего несколько человек. Цзи Цзяньюань вернулся из США, поэтому его факультет наверняка его зарегистрировал, рассчитывая, что он выиграет приз и принесет славу!
Теперь Цзи Цзяньюаню придется быть просто обычным однокурсником Ся Сяолань. Они учатся на разных факультетах, Ся Сяолань не может вместе с ним играть в футбол или баскетбол, так о чем им разговаривать?
Цзи Цзяньюань сам дистанцировался, Су Цзин перестала задирать их, так что Ся Сяолань не могла сообщить Тан Хунэну никаких новых новостей о нем.
— Пань Саньгэ, даже не знаю, как вас благодарить.
Пань Сань улыбнулся, и шрам от ножа у его правого глаза стал выглядеть особенно пугающе. Ся Сяолань не боялась, потому что знала: Пань Сань — человек, которому доверяет Чжоу Чэн.
Пань Сань дернул шрамом:
— Когда вы с Чжоу Чэном будете играть свадьбу, если не побрезгуете пригласить такого неотёсанного грубияна, как я, на чарку свадебного вина, это и будет благодарностью!
До свадьбы было еще далеко, но Ся Сяолань с готовностью согласилась.
— Тогда обязательно приходите пораньше.
Пань Сань еще не договорил. До этого он рассказывал о связях Лю Тяньцюаня в Гонконге, а теперь заговорил о его делах в Пэнчэне.
Раньше Лю Тяньцюань занимался недвижимостью, но после вступления Тан Хунэна в должность ему стало труднее получать землю. Сейчас, кроме выполнения отделочных работ, у Лю Тяньцюаня фактически не осталось прав на застройку. Самая крупная сделка Лю Тяньцюаня в Пэнчэне сейчас связана с «Курортно-развлекательной деревней Сянмиху». Как только Пань Сань упомянул «Сянмиху», Ся Сяолань сразу вспомнила об этом месте.
Этот курорт процветал многие годы, и его площадь выросла с первоначальных сотен тысяч квадратных метров до более чем двух миллионов.
Вплоть до перерождения Ся Сяолань только-только появились официальные новости о сносе «Сянмиху». Снос был неизбежен: «Сянмиху» находился в самом центре Пэнчэна, и спустя тридцать лет стоимость земли там превысила сто миллиардов. Использовать её под парк развлечений и курорт? Конечно, её нужно было застроить жильем!
Лю Тяньцюань, конечно, не имел права втиснуться в проект строительства «Сянмиху». Этот проект разрабатывался совместно группой «Пэнчэнь Тэнэн» и группой «Чжэнтай», каждая из которых владела пятьюдесятью процентами акций.
Первая была крупным государственным предприятием, основанным в самом Пэнчэне всего два года назад, но обладавшим солидной квалификацией и связями.
Вторая — крупная транснациональная корпорация, основанная в Таиланде семьей Се, патриотически настроенными этническими китайцами.
Для Ся Сяолань состояние Лю Тяньцюаня в десятки миллионов было огромным, но перед такими гигантами, как «Тэнэн» и «Чжэнтай», он и близко не мог подойти к проекту «Сянмиху». Пока те ели мясо, Лю Тяньцюань лишь подбирал кости, взяв подряд на отделку некоторых внутренних объектов в «Сянмиху».
Пань Сань сказал, что среди проектов, за которые взялся Лю Тяньцюань, был «Ночной клуб Сянмиху».
Ся Сяолань холодно усмехнулась. Господин Лю не просто занимался отделкой ночного клуба: он постоянно водил её дядю в танцевальные залы и подобные заведения, явно занимаясь поставкой «хостес» в Пэнчэн.
Неудивительно для выходца из гонконгских триад — где бы он ни был, везде ищет способы заработать сомнительным путем.
Возможно, целью Лю Тяньцюаня была не нажива на темных делишках, а использование этих девиц для создания какой-то сети связей?
— Кан Вэй, где мой дядя?
— Лю Шу еще рано утром пригласил тот гонконгский тип. О Сянмиху, про которую говорил Пань Саньгэ, я тоже слышал пару раз от Лю Шу. Гонконгец сказал, что это проект, который на сто процентов принесет деньги, и предложил Лю Шу войти в долю сейчас, чтобы в конце года уже получить дивиденды.
Ся Сяолань не очень отчетливо это помнила.
Сянмиху же официально откроется в следующем году?
Этот развлекательный курорт станет невероятно популярным в Пэнчэне. Различные аттракционы, ночные клубы, ипподром… Люди с материка никогда не видели ничего подобного и будут специально приезжать в Пэнчэн, чтобы посетить Сянмиху.
Даже пальцами ног можно было догадаться, что этот проект пользуется полной поддержкой правительства Пэнчэна, так что Лю Тяньцюань не соврал, сказав, что деньги точно будут. И дело не в том, что Ся Сяолань любила теории заговора, но она видела, как людей зовут в долю, чтобы разделить риски, но никогда не видела, чтобы приглашали делить прибыль, когда доход уже почти в руках… Ну и что, что у них одна фамилия Лю? Даже у родных братьев и сестер свои расчеты. Лю Фан — родная сестра, а ведь тоже пыталась подставить Ся Сяолань и её мать.
Когда Лю Юну приходилось туго, Лю Фан и пальцем не пошевелила, чтобы помочь.
Слова о том, что пятьсот лет назад все были одной семьей, — пустой звук. Какая связь может быть между гонконгским Лю и Лю из провинции Юнань!
Чтобы что-то получить, нужно сначала дать. У Лю Тяньцюаня явно были большие планы, и одного проекта по отделке «Отеля Наньхай» вряд ли было достаточно, чтобы он тратил столько усилий.
Услышав, что Лю Юна вызвали спозаранку и до сих пор нет, Ся Сяолань тоже удивилась:
— Ли Дунлян или Гэ Цзянь — кто-то из них ведь пошел с моим дядей?
……
Чем же был занят Лю Юн?
Нельзя быть слишком мягкосердечным. Он всего лишь один раз замолвил словечко за ту женщину по имени Сяо Жоу, а Лю Тяньцюань, будучи человеком проницательным, тут же решил, что Лю Юн положил на неё глаз.
Мужчине нет дела до женщины, которая ему безразлична, откуда взяться такому сочувствию, чтобы интересоваться, куда отправят Сяо Жоу?
В общем, как только Лю Юн заговорил, Лю Тяньцюань усмехнулся:
— Брат, я тебя понимаю.
Да что ты понимаешь?
Лю Юну очень хотелось сказать: «Да ни черта ты не понимаешь!»
Но поскольку ему нужно было сотрудничать с Лю Тяньцюанем, он просто отшутился и замял тему.
В танцевальных залах было много хостес, но после слов Лю Тяньцюаня Сяо Жоу стали считать женщиной Лю Юна, и никто другой не смел её трогать. К счастью, сама Сяо Жоу оказалась понятливой: она пришла поблагодарить «Юн-гэ» за покровительство и сказала, что теперь может получать зарплату каждый месяц, и ей не нужно пить и танцевать с другими мужчинами.
Похоже, Сяо Жоу действительно не нравилась работа хостес.
Лю Юн ничего не мог сказать. Он сам был настолько прижимист, что снимал дешевое жилье, неужели он станет тратить деньги на содержание Сяо Жоу?
Даже когда говорили, что Сяо Жоу не сопровождает других клиентов и лишилась чаевых, Лю Юн оставался равнодушным. Он приехал в Пэнчэн делать бизнес, и заработанные деньги не предназначались для помощи хостес. Его ждали жена и дети, которых нужно было кормить — у него была большая семья, и каждый в ней стоял в очереди впереди Сяо Жоу! Сочувствие у него было, но лишь в очень ограниченном объеме.
Лю Юн был толстокожим и никак не реагировал на то, что его называли самым скупым боссом.
У него с Сяо Жоу не было никаких отношений, и если она не хотела сопровождать других гостей, то это не могло быть его виной!
Кан Вэй считал, что Лю Юна пытаются обвести вокруг пальца, именно из-за этого. С выманиванием денег всё просто — Сяо Жоу не пыталась развести Лю Юна на траты, но обман чувств — куда более тонкий прием, чем выманивание денег.
И вот, беда пришла к Лю Юну откуда не ждали: неизвестно как, но жених Сяо Жоу из её родных мест узнал, что она работает хостес в Пэнчэне. Он прихватил с собой семерых или восьмерых земляков и примчался в Пэнчэн, чтобы забрать её. Поскольку на Сяо Жоу висел ярлык «женщина Лю Юна», именно Лю Юну пришлось разбираться с этим.
Когда Лю Тяньцюань вызвал Лю Юна, тот был совершенно не готов. Он думал, что Лю Тяньцюань хочет обсудить с ним дела спозаранку, но кто бы мог подумать, что речь пойдет о таком!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
