— Товарищ Цзи Линь, я считаю, что Сяолань права: если человек болен, его нужно поскорее лечить. Если семья Цзи не знакома с этой областью, я могу помочь и порекомендовать пару больниц!
Раньше Гуань Хуэйэ казалось, что Ся Сяолань ругается слишком тихо, но в этот раз она молча наблюдала за тем, как Сяолань справится с ситуацией.
На самом деле в споре важна не громкость голоса, а умение бить по больному месту — не осыпать бранью, как базарная баба, а приводить веские доводы так, чтобы противнику нечего было возразить.
Когда Гуань Хуэйэ предложила посоветовать больницы, Цзи Линю и вовсе стало нечего сказать.
Раньше Гуань Хуэйэ была врачом, а теперь перевелась на работу в Министерство здравоохранения. Если бы об этом услышали посторонние, никто бы не сказал, что Гуань Хуэйэ давит своим авторитетом — она действительно могла бы порекомендовать Цзи Я психиатрическую лечебницу!
Цзи Линь не хотел конфликтовать с Гуань Хуэйэ. Какой бы агрессивной ни была Ся Сяолань, она оставалась лишь молодой студенткой, тогда как Гуань Хуэйэ была закаленным во всех испытаниях товарищем, с которой было нелегко иметь дело.
— Студентка Ся, вы с Цзянъюанем однокурсники, зачем же так доводить его мать? Даже если моя сестра в чем-то была неправа, ваше желание упечь ее в психбольницу — это уже слишком! Нужно уметь прощать. Семья Цзи способна на большее, чем вы могли бы подумать… Студентка Ся, вы могли бы еще раз поразмыслить над этим.
Цзи Линь считал, что проявляет искренность, но Ся Сяолань по-прежнему качала головой:
— Больному человеку извинения не требуются, я прощаю ее за то, что она не в состоянии контролировать свое поведение. Если же ее состояние не настолько тяжелое, чтобы требовать госпитализации, то я отказываюсь от любых других форм извинений. Полагаю, студент Цзи Цзянъюань тоже поймет: мы — студенты новой эпохи, и во всем должны опираться на факты и доводы. Одно дело — это одно дело, и не стоит все смешивать в кучу. Нужно смотреть правде в глаза!
Компенсация Цзи Линя — разве это не какие-то привилегии или денежные выплаты?
Ни в том, ни в другом Ся Сяолань не нуждалась.
Ей нужно было лишь извинение. Когда Цзи Я пришла к ней во второй раз, это было на глазах у других студентов. Они ведь не ее милые соседки по комнате, разве они стали бы верить ей безоговорочно? Ся Сяолань приложила немало усилий, чтобы спокойно жить в Хуацине, так с какой стати Цзи Я может разрушать все это по своей прихоти?
Гуань Хуэйэ поддержала ее:
— Товарищ Цзи Линь, неужели женщины в вашей семье — это сокровища, а все остальные — сорная трава?
В истории с тем, как Чжоу Чэн по ошибке ударил женщину и не извинился, даже Гуань Хуэйэ считала, что ее сын поступил неблагородно. Семья Чжоу тогда сурово отчитала его. Лишь когда выяснилось, что провокация исходила от другой стороны, семья не стала заставлять Чжоу Чэна склонять голову. Однако кто бы ни совершил ошибку, он должен заплатить цену: семья Чжоу заставила Чжоу Чэна оставить дела, а его следующее повышение было отложено — такова была «цена», которую он заплатил.
С чего бы тогда Цзи Я, совершив ошибку, могла отделаться лишь парой пустых слов, сказанных за нее другими?
Гуань Хуэйэ не собиралась потакать скверному нраву Цзи Я. Подумаешь, поела за границей иностранного хлеба пару лет — и что, теперь она благороднее всех?
Очевидно, Ся Сяолань и Гуань Хуэйэ придерживались схожей позиции, так что с Цзи Линем им пришлось расстаться на недоброй ноте.
Глядя на уходящего Цзи Линя, Ся Сяолань ни капли не жалела о том, что отказалась от «компенсации».
Гуань Хуэйэ тоже считала, что Ся Сяолань поступила правильно. Сегодня на вечере встреч Сяолань сделала верно две вещи: во-первых, решительно рассказала ей о вражде с Ся Цзыюй, не руководствуясь нелепой мыслью о том, что «грязное белье нельзя выносить на люди». Иначе, когда Ся Цзыюй начала бы строить козни, неизвестно, как бы Ся Сяолань справилась, а сама Гуань Хуэйэ оказалась бы в затруднительном положении!
Во-вторых, она осадила Цзи Линя.
Семья Чжоу была готова вступиться за Ся Сяолань, и если бы Сяолань так легко и великодушно простила Цзи Я, то к чему тогда был весь этот гнев Гуань Хуэйэ?
— Ты все сделала правильно. Никакая компенсация нам не нужна, нужно именно извинение.
В деканате все можно было уладить очень просто, но Цзи Я никого не ставила ни во что, и это крайне раздражало Гуань Хуэйэ.
Ся Сяолань и Гуань Хуэйэ и так переходили от одной группы людей к другой, поэтому их размолвка с Цзи Линем не привлекла ничьего внимания.
В углу мать Тун тянула Тун Лили за руку:
— Ты можешь вести себя хоть сколько-то достойно?
Что за надобность прятаться, увидев, что Гуань Хуэйэ привела на встречу невесту Чжоу Чэна?
Она ведь водила дочь в дом Чжоу, но Гуань Хуэйэ не проявила интереса — что мать Тун могла с этим поделать!
К счастью, обе семьи не высказывались до конца, и посторонние тем более ничего не знали, так что можно было спокойно и непринужденно поздороваться с Гуань Хуэйэ. Но Тун Лили наотрез отказывалась. Она помнила свои слова, сказанные в отеле «Пекин», когда, бия себя в грудь, заявляла, что это она и Чжоу Чэн — пара, равная по статусу, и что семья Чжоу никогда не примет такую лисицу, как Ся Сяолань.
А в итоге семья Чжоу действительно ее приняла!
Чжоу И говорила, что Тун Лили обманывает саму себя.
Теперь, увидев всё своими глазами, Тун Лили уже не могла ничего отрицать.
Ся Сяолань и Чжоу Чэн не только не расстались, но и официально объявили о своих отношениях. Напротив, безответная любовь Тун Лили к Чжоу Чэну закончилась ничем, и ей пришлось принять предложение семьи — пойти на свидание вслепую с Шао Гуанжуном. Стороны давно знали друг друга, и так называемое «свидание» было лишь формальным предложением родителей о «союзе». Тун Лили считала, что Шао Гуанжун не идет ни в какое сравнение с Чжоу Чэном, к тому же он был бабником — кто не знал, сколько у него было подружек!
Тун Лили, полная обиды, подчинилась семье и начала общаться с Шао Гуанжуном, но этот повеса вовсе не собирался идти навстречу. Чтобы отвадить Тун Лили, он наплел ее семье какую-то ерунду о том, что хочет продолжить учебу.
— Боюсь помешать Лили.
Этой фразой он и отверг Тун Лили.
Шао Гуанжун на нее не позарился, и для Тун Лили это стало тяжелым ударом.
И вот теперь, снова встретив Ся Сяолань, она чувствовала, как ее щеки горят от стыда.
Если Ся Сяолань ее увидит, разве она не станет над ней смеяться? Тун Лили, вцепившись в мать, пряталась как можно дальше, не желая показываться Ся Сяолань на глаза!
Эта пощечина по самолюбию прошла незамеченной, и сама Ся Сяолань даже не подозревала об этом.
С семьей Цзи договориться не удалось, но цель Гуань Хуэйэ — вывести Сяолань в свет — была достигнута, так что пора было возвращаться в общежитие. Когда Ся Сяолань ушла, такие люди, как Ся Цзыюй, Ван Цзяньхуа и Тун Лили, вздохнули с огромным облегчением.
Если бы Ся Сяолань осталась в зале, каждому из них было бы не по себе!
Ся Сяолань вернулась почти в десять вечера. Узнав, что ее искал преподаватель с факультета, она ничего не могла поделать — придется идти только на следующий день.
……
Далеко в провинции Фуцзянь Чжоу Чэн и другие курсанты, затаившись в ожидании, наконец получили приказ к действию.
— Вам предстоит столкнуться с группой вооруженных контрабандистов. В основном они состоят из членов гонконгских группировок и местных прибрежных рыбаков. Все участники контрабандной деятельности — преступники, некоторые из них — крайне опасные беглецы и рецидивисты. Наша цель на этот раз — перехватить контрабандное судно, сорвать сделку и арестовать контрабандистов… Весь план операции и личный состав будут сформированы из курсантов текущего потока повышения квалификации Военной академии. Надеюсь, вы не обманете доверия организации. Это не просто учения, это задание, в котором будет литься кровь и будут раненые. Всем курсантам отнестись к этому с максимальной серьезностью!
Чжоу Чэн, прижимая к себе автомат, слушал наставления командира академии.
Благодаря богатому опыту боевых действий на передовой, он был назначен заместителем командира отряда в этой операции.
Командир отряда осуществлял общее руководство, а Чжоу Чэн был полевым командиром, который должен был вести людей в бой на береговой линии и в прибрежной зоне. Среди курсантов этого потока были те, чьи звания были выше, чем у Чжоу Чэна, поэтому его назначение командиром группы вызвало у некоторых недовольство. Чжоу Чэн обязан был доказать свои способности в этом бою.
Чжоу Чэн тоже впервые участвовал в сражении в прибрежных водах.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
