— Расскажи, что ты об этом думаешь.
Ду Чжэнжун-то думал, что старший сын вернулся в Гонконг, чтобы жаловаться.
Что касается нападения на дороге в аэропорт Янчэна, то, по догадкам Ду Чжэнжуна, больше всего подозрений пало на Лю Тяньцюаня.
Находясь в выгодном положении, Лю Тяньцюань имел исключительные условия для совершения преступления.
Если бы Лю Тяньцюань убил Ду Чжаохуэя, Ду Чжэнжун, несомненно, пришел бы в ярость. Будучи человеком с чужой фамилией, Лю Тяньцюань — и Ду Чжэнжуну было бы плевать, приходится ли тот ему деверем — определенно был бы изрублен в фарш и выброшен в открытое море на корм рыбам!
Он бы также охладел к Лю Кэин, ведь без ее подстрекательства Лю Тяньцюань не набрался бы такой смелости.
Но ждать от Ду Чжэнжуна чего-то большего ради мести за Ду Чжаохуэя тоже не стоило. Дети, рожденные Лю Кэин, тоже принадлежали семье Ду. Ду Чжэнжун больше всего любил старшего сына, потому что считал, что Ду Чжаохуэй похож на него самого… А на кого похож тот, кто по собственной никчемности позволил себя прикончить? Это значило бы лишь то, что у Ду Чжаохуэя нет способностей!
Раз уж он не погиб, то, приди Ду Чжаохуэй с жалобой, Ду Чжэнжун не стал бы вмешиваться.
Кто бы мог подумать, что Ду Чжаохуэй заговорит вовсе не о вине Лю Тяньцюаня, а заявит, что тот сейчас не может проявить все свои таланты, и предложит передать весь контрабандный бизнес группы под его начало?
— Я пробыл в Пэнчэне некоторое время. Сейчас его нельзя сравнить с Гонконгом, но темпы строительства там действительно поражают. Материковые жители сейчас очень бедны, их месячная зарплата составляет всего несколько десятков юаней, но разве они будут бедствовать всю жизнь? Даже если они бедны, это неважно — численность населения достаточно велика, и совокупная потребительская способность заслуживает ожиданий.
Гонконг — всего лишь крошечный клочок земли. На такой площади можно разместить лишь несколько миллионов человек.
Экономика здесь процветает только потому, что это свободный порт!
19 декабря 1984 года, после 22 раундов переговоров, в столице Китая была подписана «Китайско-британская совместная декларация», закрепившая дату возвращения Гонконга в 1997 году. С самого начала переговоров и до момента их официального подписания некоторые гонконгцы сопротивлялись идее перехода под управление материка через тринадцать лет. Разница в идеологиях пугала их возможными преследованиями.
На данный момент прошло всего полмесяца с момента подписания совместной декларации, и некоторые люди уже планируют отъезд из Гонконга.
Ду Чжаохуэй знал, что его Баба не хочет уезжать из Гонконга. Ду Чжэнжун разбогател здесь, и бизнес группы пустил корни в эту землю. Потратить десять с лишним лет на перенос группы?
Если не хочешь переезжать, нельзя продолжать вести дела так рискованно, как раньше.
На этот раз контрабандное судно группы «Чжэнжун» накрыли с товаром на десятки миллионов, что стало для Ду Чжаохуэя тревожным звонком.
Вместо того чтобы ждать расплаты через десять лет, лучше пораньше начать трансформацию.
Ду Чжэнжун все понял:
— Ты хочешь сделать так, чтобы контрабанда внешне никак не была связана с группой «Чжэнжун»?
Какое там «передать управление Лю Тяньцюаню», это же просто поиск «козла отпущения»!
Ду Чжэнжун подумал, что у его сына достаточно черное сердце.
Но именно такая жестокость и восхищала Ду Чжэнжуна.
Ду Чжаохуэй тоже подозревал, что нападение подстроил Лю Тяньцюань, но он не бросился расстреливать его в ответ, а вырыл для него яму. На первый взгляд казалось, что он дает Лю Тяньцюаню больше власти, но на деле он растил из него идеального «козла отпущения»!
Сейчас эта «овца» может зарабатывать для группы деньги — прибыли от контрабанды огромны, и группа пока не может от них отказаться.
А когда в будущем правительство материка начнет проверки, группа просто отдаст эту «овцу» под нож.
Задумка хорошая. Чтобы сделать Лю Тяньцюаня «козлом отпущения», нужно было полностью отделить контрабандный бизнес от группы. Ду Чжэнжун был уверен, что сможет держать Лю Тяньцюаня в узде, но что, если на его месте будет Ду Чжаохуэй?
— И ты не боишься вскормить тигра себе на погибель? Если Лю Тяньцюань обретет еще больше влияния, ты окажешься в наибольшей опасности.
Ду Чжаохуэй подумал: «Да плевать мне».
Если Лю Тяньцюань станет огромным тигром, то непременно найдется тот, кто выйдет на него охотиться!
Его старик вовсе не о нем беспокоился. Эта забота была слишком призрачной и дешевой. Ду Чжаохуэй понимал, что сейчас он в семье Ду — лишь мишень. Его кажущееся положение фаворита объяснялось лишь тем, что другие дети семьи еще не подросли.
Подобно тому, как в древности император назначал наследного принца, все остальные будут нападать именно на Ду Чжаохуэя.
Если бы тот действительно жалел его, то наделил бы не должностью в группе — которую можно отобрать в любой момент, — а акциями!
— Я не боюсь. Если дядя Лю сможет расширить и укрепить контрабандный бизнес, это принесет прибыль группе. Мы сосредоточимся на разных сферах, чтобы у дяди Лю не возникло чувства несправедливости и желания вечно искать повод для ссор.
Ду Чжаохуэй говорил искренне. Актерствовать умеют все, и Ду Чжэнжун действительно купился на это.
Родные сыновья имеют ценность, только когда они полезны, а уж деверем можно пожертвовать при первой необходимости. Если Лю Тяньцюань и вправду сможет взять на себя всю контрабанду семьи Ду, положение Лю Кэин тоже укрепится.
Редко когда Ду Чжаохуэй проявлял такую уверенность.
В легальном бизнесе деньги приходят медленнее, чем в контрабанде. Неужели Ду Чжаохуэй всерьез намерен развиваться на материке?
— Я обдумаю твое предложение.
Ду Чжэнжун не ответил категорическим отказом, и Ду Чжаохуэй понял: дело выгорит.
Лю Тяньцюань и Лю Кэин еще должны его благодарить. Он проявил великодушие, забыл старые обиды и отплатил добром за зло, сделав им обоим такой щедрый подарок.
Для полезного и умного сына Ду Чжэнжун не поскупился на пару слов участия:
— Это нападение на тебя…
— Просто несколько грабителей с большой дороги захотели легкой наживы. Несколько убиты, остальные в бегах. Жалкие ничтожества, не заслуживающие внимания! Важнее то, что инвестиционный план нашей группы в Пэнчэне не пострадает. Мы с мэром Пэнчэня, Тан Хунъэнем, достигли консенсуса. Я привез с собой протокол о намерениях, можете ознакомиться.
Лю Тяньцюань не смог договориться с Тан Хунъэнем, а Ду Чжаохуэй — смог.
В этом заключалась его способность и преимущество, которое он намеренно демонстрировал отцу: договориться с Тан Хунъэнем удалось потому, что они пришли к соглашению — группа «Чжэнжун» больше не будет иметь отношения к серому или черному бизнесу в Пэнчэне.
На этом Ду Чжаохуэю не нужно было акцентировать внимание. На легальном бизнесе тоже можно зарабатывать, и Ду Чжэнжун знал, какой выбор сделать.
Как-никак, на дворе уже был 85-й год, и Гонконгу суждено было вернуться в 1997-м. Чтобы не потерять базу группы в Гонконге, группе «Чжэнжун» нужно было приложить все усилия, чтобы «отмыться».
Ду Чжэнжун пролистал протокол о намерениях. Он недостаточно хорошо знал ситуацию на материке и о политике Особой зоны слышал лишь из отчетов подчиненных. Теперь же перед ним лежали пункты о различных льготах, и Ду Чжэнжун почувствовал, что вести дела в Пэнчэне весьма выгодно.
Даже если прибыли будет чуть меньше — не беда, можно считать это способом завоевать расположение правительства материка.
Если внести вклад в экономическое развитие материка, то никакие проверки их не коснутся. Именно так поступал самый богатый человек города, и для группы «Чжэнжун» было правильным следовать за теми, кто умнее.
О каких бы частных соглашениях ни договаривался богатейший человек с правительством материка, даже если группе «Чжэнжун» не достанется самый лакомый кусок, разве плохо будет получить хотя бы остатки?
Ду Чжэнжун постучал по письменному столу:
— Сделаем, как ты сказал. Я отзову Лю Тяньцюаня из Пэнчэня, а управление делами там передам тебе. Больше никто не будет тебе мешать.
Кто способен, тот и занимает место. Тем более способным оказался его родной сын — у Ду Чжэнжуна не было причин препятствовать возвышению Ду Чжаохуэя.
Что касается Лю Тяньцюаня — пса, которого он растил столько лет, — то его, конечно, нужно использовать по максимуму.
— Спасибо, Баба! Я обязательно оправдаю ваше доверие!
Ду Чжаохуэй просиял. В этот момент его улыбка не была притворной.
С чего бы молодому господину Ду быть таким великодушным?
Он просто хотел поскорее прогнать тех, кто мозолил ему глаза, поскорее добиться результатов и захватить власть. И тогда — будь то Лю Тяньцюань, Лю Кэин или две другие сожительницы Ду Чжэнжуна — если Ду Чжаохуэй не изведет их всех под корень, он не оправдает ту «заботу», которой они окружали его все эти годы!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
