Пожертвование в 3 миллиона и учреждение стипендии «Чэнжун» — это совсем не то же самое, что просто отдать 3 миллиона.
Руководство университета тоже провело обсуждение: не возникнет ли у студентов обязательств после получения этой стипендии? Если всех студентов Хуацин переманят на работу в Гонконг, это приведет к оттоку талантов, взращенных государством, и тогда 3 миллиона не оправдают потерь. Как сказала Ян Юнхун, студенты — это винтики в строительстве социализма; их зарплаты невелики, но создаваемая ими ценность огромна.
Любой прогресс в технике или технологии может принести выгоду, превышающую 3 миллиона, и кто знает, какие выдающиеся личности могут появиться среди студентов.
Если «большой винтик», толкающий вперед общественный прогресс, будет вырван и увезен — какой же это станет горькой утратой!
Хотя до возвращения Гонконга оставалось еще двенадцать лет, и это тоже территория Китая, там жизнь и так достаточно развита. Лучше уж крепко держаться за таланты и первым делом развивать земли Поднебесной.
Раз нет никаких условий, то Университет Хуацин может принять эти деньги.
Этот ход Ду Чжаохуэя был подобен божественному наитию. Даже сам Ду Чэнжун, находясь далеко в Гонконге, был крайне доволен, услышав об этом.
Кто сказал, что политика реформ и открытости — это плохо?
Если бы не реформы и открытость, обмен между Гонконгом и материком не был бы таким свободным.
Попробуй кто-то вроде семьи Ду пожертвовать деньги Хуацин десять лет назад? Ха-ха, с таким прошлым, как у Ду Чэнжуна, которое нельзя назвать чистым, он определенно стал бы объектом пристального наблюдения со стороны правительства!
Времена действительно изменились. После того как богатейший человек Гонконга уже жертвовал деньги на строительство университета, создание гонконгским бизнесменом стипендиального фонда в Университете Хуацин уже не считалось чем-то предосудительным. Семья Ду и раньше занималась благотворительностью в Гонконге, но Ду Чэнжун все равно испытывал волнение, проворачивая подобное на материке — ведь большая часть жителей Гонконга были переселенцами с материка, коренных жителей там было не так уж много, и Ду Чэнжун не был исключением.
Выходец из криминальных кругов, он стал в Гонконге уважаемым человеком, «хозяином жизни». Выходить в свет было почетно, но все же это не считалось возвращением домой с триумфом.
Спонтанная идея Ду Чжаохуэя удостоилась похвалы от такого амбициозного лидера, как Ду Чэнжун:
— 3 миллиона — это слишком мало, мелочно. Добавь еще 2 миллиона, чтобы округлить до 5 миллионов.
5 миллионов по нынешним меркам китайских зарплат — неизвестно, сколько лет пришлось бы работать одному человеку, чтобы заработать такую сумму. Но для семьи Ду это была цена отказа от покупки всего лишь одного роскошного автомобиля. Ду Чэнжун мог бы пожертвовать и десять миллионов, но он считал эту затею неплохой: в этом году пожертвовать 5 миллионов Хуацин, в следующем — 5 миллионов Пекинскому университету. На материке так много вузов, семье Ду не к чему спешить, напоминать о себе можно постепенно.
Сумма пожертвования увеличилась до 5 миллионов.
Средства массовой информации даже не пришлось уведомлять — они пришли сами. Университет Хуацин организовал церемонию дарения. Ду Чжаохуэй, нацепив маску приличия, поднялся на сцену, завершил церемонию, пожал руку ректору и даже попал на общее памятное фото.
На церемонии также присутствовало руководство Департамента высшего образования, и по случайности это оказался заместитель начальника департамента Ван.
Журналисты обступили всех плотным кольцом. Ся Сяолань притащили сюда соседки по 307-й комнате общежития поглазеть на зрелище, и она впервые увидела Ван Гуанпина. Как только его представили как начальника департамента по фамилии Ван, и заметив его сходство с Ван Цзяньхуа, Ся Сяолань сразу поняла, кто это такой!
Его нельзя было назвать преуспевающим на вид, и он не был из тех пухлых руководителей с животиком; возможно, он натерпелся лишений во время ссылки в деревню. Ван Гуанпин выглядел сухим и изможденным, старше своего реального возраста, но дух его был бодр.
Судя по всему, начальнику Вану очень нравилось посещать подобные мероприятия, он даже некоторое время беседовал с Ду Чжаохуэем.
На душе у Ся Сяолань было необъяснимо странное чувство. Словно она не знала, стоит ли ей вмешиваться в судьбу Чэнь Силяна, а между тем судьба, казалось, уже всё предрешила. Когда Ду Чжаохуэй пришел к ней, она сказала ему обратиться к Ся Цзыюй по поводу дел Ся Дацзюня.
Молодой господин Ду, конечно, не стал бы следовать её указаниям, но сегодня Ду Чжаохуэй встретился с Ван Гуанпином.
А Ван Гуанпин — будущий свекор Ся Цзыюй.
Причина встречи при этом вовсе не выглядела натянутой: Департамент высшего образования заботится о развитии вузов, в Хуацин учреждается частный стипендиальный фонд — разве не естественно присутствие руководства Департамента!
Так эти двое и сошлись.
Выражение лица Ся Сяолань стало немного странным. Ду Чжаохуэй, стоя на сцене, тоже заметил её.
Внизу под сценой колыхалась темная толпа: репортеры, преподаватели, студенты — сплошное месиво из людей. Но даже в такой толпе Ду Чжаохуэй смог с первого взгляда выхватить Ся Сяолань. Эта девчонка, черт возьми, была просто красавицей!
Личико прелестное, талия тонкая, грудь высокая, да еще и ноги длинные, а кожа белая, словно снег.
Когда она смотрела на кого-то, в её глазах будто всегда плескалась весенняя вода, а любая эмоция — радость, гнев или улыбка — казалась кокетством и соблазном.
Такая ведьма, обладающая природным обаянием, которому невозможно подражать и которое нельзя приобрести с помощью нарядов. Раз уж она явилась в этот мир, её должны носить на руках, она должна жить в роскошном особняке, разъезжать на дорогих лимузинах, а одежда не из натурального шелка только испортила бы её кожу. Ей полагается носить драгоценности, держать в руках брендовые сумки… И дело не в том, что её пальцы не должны знать труда, её ноги вообще не должны ступать там, где есть пыль.
Оставаться на материке для неё действительно было пустой тратой времени.
Но еще обиднее было то, что при внешности такой роковой красотки у неё был весьма твердый характер.
Ду Чжаохуэй рассеянно поддакивал разговаривающему с ним начальнику Вану, а сам думал: увидела ли Ся Сяолань эту церемонию и не пожалела ли о своем прежнем решении?
Что хорошего в том, чтобы оставаться на материке? Он слышал, что выпускники местных вузов получают зарплату в несколько десятков юаней в месяц.
В гонконгской чайной, работая на подхвате, можно заработать несколько сотен гонконгских долларов.
— Товарищ Ду?
Ван Гуанпину показалось, что собеседник отвлекся.
Типичный богатый наследник из Гонконга — неизбежно высокомерен, раз позволяет себе витать в облаках во время разговора с ним!
Ван Гуанпину это не понравилось. Ду Чжаохуэй вернул свой взгляд к нему:
— Я понимаю, что вы имеете в виду, начальник Ван. Вы хотите, чтобы Министерство образования взяло на себя инициативу и сделало эту стипендию масштабной… Честно говоря, у нашей группы действительно есть подобные планы, но какой университет станет следующим объектом пожертвований и какова будет сумма — это решится на собрании совета директоров. Сейчас я не могу дать вам ответ.
Этот начальник Ван подскочил и сразу заговорил о том, что Департамент высшего образования должен выступить инициатором.
Ду Чжаохуэй был наслышан о порядках на материке. Разве это не попытка приписать себе чужие заслуги?
Если инициатором выступит Департамент, значит, инициатором выступит лично этот начальник Ван. Выйдет так, будто группа «Чэнжун» жертвует деньги университетам исключительно благодаря стараниям господина Вана!
Ду Чжаохуэй не боялся того, что кто-то украдет его славу, он был человеком прагматичным: в лицо он мог ласково называть Ду Чэнжуна «папочкой», а за спиной проклинать «старого хрыча». Мог ли Ван Гуанпин, заместитель начальника департамента, принести Ду Чжаохуэю какую-то выгоду?
Если бы он мог помочь Ду Чжаохуэю наладить нужные связи, молодой господин Ду, естественно, превозносил бы начальника Вана.
Но тот, не показав никакой реальной силы, сразу заговорил о руководстве пожертвованиями. Черт возьми, деньги ведь не из кармана начальника Вана вынимаются, так с какой стати он так легко разевает рот?!
Хотя несколько миллионов для семьи Ду — это цена автомобиля, нужно смотреть, стоит ли трата того. Ду Чжаохуэй ни за что не пойдет на уступки и не станет ковать политические достижения для начальника Вана, пока не увидит в этом пользы.
Ван Гуанпин терпел ломаный путунхуа молодого господина Ду. Они проговорили довольно долго, но так и не перешли к сути.
После того как в прошлый раз затея с подготовительными курсами провалилась, Ван Гуанпину действительно требовалось яркое достижение в послужном списке, и он нацелился на этого молодого наследника, который казался ему набитым дурнем с кучей денег. В тоне Ду Чжаохуэя сквозило пренебрежение — неужели он думал, что Ван этого не заметит?
Считает его лишь мелким заместителем начальника департамента? Ван Гуанпин сдерживал гнев.
— Товарищ Ду, возможно, вы не совсем понимаете ситуацию на материке. Что бы мы ни делали, во всем должен быть порядок и дисциплина. Даже гонконгские бизнесмены должны соблюдать законы и правила материка… Сотрудничество с Департаментом высшего образования выгодно обеим сторонам. Надеюсь, вы хорошенько над этим подумаете.
Заместитель начальника не может ничем помочь?
Молодой господин Ду явно его недооценивал. Поможет ли Ван Гуанпин — это еще вопрос, но вот доставить Ду Чжаохуэю неприятностей он всегда сможет.
Если Департамент высшего образования не даст добро, сегодняшняя церемония может оказаться недействительной. Захочет ли группа «Чэнжун» жертвовать деньги в будущем? Придется еще посмотреть, осмелится ли хоть один вуз их принять!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
