Гонконгская корпорация «Чэнжун» собирается пожертвовать 3 миллиона юаней Университету Хуацин для учреждения «Стипендии Чэнжун».
Эта новость вызвала пересуды среди студентов.
Поскольку это напрямую затрагивало интересы каждого, нежелание прослыть корыстолюбивым вовсе не означало, что кто-то откажется, когда появится возможность получить деньги на законных основаниях!
Это не было пособием по бедности, на которое могли претендовать только прилежные студенты из малоимущих семей; стипендия зависела от успеваемости. Что ж, в крайнем случае добавлялись баллы за общественную работу, и всё это учитывалось при комплексной оценке.
Это не зависело от материального положения семьи: если оценки соответствовали стандарту, можно было получить стипендию.
Для студентов из обеспеченных семей это было вопросом престижа.
Для тех же, кто и так нуждался в пособиях, возможность заработать собственным трудом еще одну стипендию была невероятно привлекательной.
Говорили, что размер выплат будет весьма внушительным.
Возможно, стипендия будет сопоставима с годовым пособием.
— Это пособие самого высокого разряда или самого низкого?
— Высокий разряд — это больше 200 юаней, а низкий — 60 юаней; это действительно немалые деньги.
— Эти гонконгские компании слишком богаты!
— Три миллиона юаней — вот так взяли и пожертвовали.
— Когда мы закончим университет, наша зарплата в месяц будет всего несколько десятков юаней, а потом присвоение званий, медленное повышение… Сколько же лет понадобится, чтобы накопить три миллиона?
— Даже если зарабатывать по 200 юаней в месяц, на это уйдет 1250 лет.
— Твой расчет неверен. Если положить три миллиона в банк, за год набежит больше 200 тысяч одних только процентов. Моя мама кладет деньги на срочный вклад, там 8,28% годовых.
Зарплата в 200 юаней в месяц была явно завышена: никто не получал такую сумму на старте, даже выпускники Хуацин.
У собравшихся мгновенно пропал запал.
Такое богатство им пришлось бы копить более тысячи лет, в то время как рабочий стаж человека составляет всего несколько десятилетий!
Поначалу они восхищались щедростью гонконгской компании, но позже обсуждение приобрело горький привкус.
Ся Сяолань, видя упадок духа, не удержалась и вставила:
— Вы слишком пессимистично настроены. Наши зарплаты не всегда будут составлять десятки или даже сотни юаней. В Китае идут реформы и открытость, возможно, не пройдет и много лет, как уровень экономики догонит гонконгский! Сегодня гонконгская компания жертвует три миллиона Хуацин, а в будущем, возможно, мы сами пожертвуем тридцать миллионов родной альма-матер. Всё возможно!
Месячная зарплата в 200 юаней была пределом воображения обитательниц комнаты 307. Но эта группа выпускников Хуацин восьмидесятых годов изучала архитектуру и гражданское строительство. Если бы каждый работал по специальности, то не пришлось бы ждать и тридцати лет — примерно к миллениуму все они жили бы в достатке.
Три миллиона — кто-то смог бы достичь этого, опираясь лишь на зарплату.
Не говоря уже о том, что девушки из одной комнаты с Ся Сяолань в будущем могли заняться бизнесом.
Ся Сяолань смотрела на будущее каждого из них взглядом человека, опережающего время; ее слова о пожертвовании тридцати миллионов родной школе заставили остальных обитательниц комнаты 307 буквально оцепенеть.
Первой реакцией каждой было: «Как это возможно?!»
Ян Юнхун откашлялась:
— Мы не можем сравнивать наши зарплаты с доходами гонконгских компаний. Мы — отдельные личности, маленькие винтики в социалистическом строительстве. Зарплаты должно хватать на жизнь, и этого достаточно; наша работа имеет смысл… Вам всё еще кажется, что 200 юаней в месяц — это мало? Если я в будущем смогу получать 100 юаней, то без проблем прокормлю всю нашу семью!
Сравнивать зарплату студента с пожертвованием гонконгской компании… если взглянуть на крестьян, кормящихся от земли, то быть студентом — это уже огромное счастье.
Государственное распределение на работу, ежемесячная зарплата, предоставление жилья, бесплатная медицина, статус кадрового работника — всё это в совокупности давало стабильность и чувство счастья, которые действительно нельзя было измерить просто цифрами в зарплатной ведомости.
Слова утешения Ся Сяолань звучали приятно, но казались слишком нереалистичными.
Староста Ян Юнхун была куда практичнее — она говорила о будущем, на которое каждая из них могла рассчитывать.
— Но, Сяолань, я слышала, что в тот день, когда приехал гонконгский бизнесмен делать пожертвование, ты ходила на встречу?
Ся Сяолань знала некоторых странных людей, но теперь она знакома и с гонконгскими бизнесменами? И не с какими-то заурядными, а с тем самым, который разом пожертвовал три миллиона!
Ся Сяолань не знала, стоит ли говорить правду, но и лгать было нельзя.
Раз Су Цзин спросила, значит, кто-то видел, как она встречалась с Ду Чжаохуэем. Если ложь раскроется, будет неловко. Она также знала, что соседки по комнате всегда были на ее стороне, так что небольшое объяснение не повредит. Чем больше что-то скрываешь, тем постыднее это выглядит, когда всплывает наружу.
— Да, я ходила на встречу. Он сказал, что мой отец работает в Гонконге, и спрос ил, не хочу ли я поехать туда. Вы же знаете, мои родители в разводе, и у меня не лучшие отношения со всеми родственниками по отцовской линии, включая биологического отца. К тому же у меня нет планов ехать в Гонконг, поэтому я прямо в кабинете отклонила предложение бизнесмена.
В Гонконг!
И Сяолань отказалась!
Су Цзин хлопала глазами, желая расспросить подробнее, но Ся Сяолань замолчала.
Где уж этой девчонке быть из простой сельской семьи? Даже если прописка раньше была сельской, семейная ситуация явно была иной: мать держит магазин одежды, отец работает в Гонконге — денег в достатке, да и статус на высоте.
Ся Сяолань не знала, о чем думает Су Цзин; все в комнате 307 пообещали не разглашать это.
На самом деле Ся Сяолань уже навестила своего дядю Лю Юна. Ся Дацзюнь стал телохранителем Ду Чжаохуэя, о чем Лю Юн совершенно не догадывался. Услышав эту новость, Лю Юн нахмурился так сильно, что морщины могли бы раздавить муху. Он, мелкий подрядчик, вряд ли когда-либо пересекся бы с молодым господином корпорации «Чэнжун», но от мысли, что такой человек, как Ся Дацзюнь, смог чего-то добиться, Лю Юну становилось тошно.
Лю Юн не завидовал Ся Дацзюню.
Чему тут завидовать — быть телохранителем у богатенького сынка!
Лю Юн считал, что раз Ся Дацзюнь тогда исчез, это было лучше всего и для его сестры, и для племянницы. Пусть каждый живет своей жизнью, не беспокоя других.
Теперь же Ся Дацзюню — неважно, был ли он ранен или разбогател — вздумалось забрать Сяолань в Гонконг? Что это значит?!
Раньше родная дочь была не нужна, семья Ся ее не ценила, зато он, Лю Юн, ценил.
А теперь тот передумал и решил вспомнить об отцовских чувствах… Плевать на эти чувства! Где был Ся Дацзюнь, когда Сяолань разбила голову о столб и лежала в постели?
Где был Ся Дацзюнь, когда за ее спиной сплетничали?
Семья Ся не приняла Сяолань и его сестру А Фэнь. Будь Ся Дацзюнь мужчиной, он бы забрал жену и дочь и съехал от Ся. В стране уже ввели систему семейного подряда — если есть земля и готов трудиться, разве дашь семье умереть с голоду!
Лю Юн просто презирал Ся Дацзюня — презирал раньше, а сейчас тот вызывал еще большее отвращение.
Неужели он не угомонится? Пользуясь тем, что ходит подле молодого господина Ду, решил, что может делать всё, что захочет?
Ишь чего удумал — забрать Сяолань в Гонконг! Разве Сяолань согласится!
Лю Юн чувствовал, что рано или поздно их встречи с Ся Дацзюнем не избежать.
Основной бизнес фирмы «Юаньхуэй» был в Пэнчэне, и корпорация «Чэнжун» тоже инвестировала в Пэнчэн. Раньше их пути не пересекались, но теперь, зная ситуацию, разве сможет он вечно прятаться от Ся Дацзюня?
Тьфу, стыдно должно быть Ся Дацзюню, а ему-то чего бояться встречи?
Лю Юн бросил окурок на землю, раздавил его ногой и сказал стоявшему рядом Гун Яну:
— В этом году на праздниках придется поднапрячься. Возьмем побольше заказов, ты подготовь эскизы, чтобы сразу после Нового года начать работу!
«Юаньхуэй» не могла тягаться с корпорацией «Чэнжун», но Ся Дацзюнь был всего лишь телохранителем. Лю Юн не верил в злой рок: неужели он, построив собственное дело, не сможет утереть нос Ся Дацзюню!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
