Ду Чжаохуэй предложил Ся Сяолань поехать в Гонконг сниматься в кино. Ся Сяолань знала о темной стороне гонконгского шоу-бизнеса 80-х годов, и это предложение вызвало у неё крайнее отвращение!
— Сяолань, ты куда ходила? Почему ты такая сердитая?
Чжоу Лиминь окликнула её, и Ся Сяолань махнула рукой:
— И не спрашивай! Снова встретила этого молодого господина, гонконгского бизнесмена. Он спросил, не хочу ли я поехать в Гонконг сниматься в кино!
Если бы она сказала это кому-то другому, реакции могло и не последовать, но Чжоу Лиминь отреагировала очень бурно. Чжоу Лиминь была родом из Янчэна, а там можно было найти гонконгские журналы и газеты, так что она знала, какова жизнь тамошних звезд. Лицо Чжоу Лиминь покраснело, а голос задрожал от гнева:
— Сяолань, ни в коем случае не верь ему! Быть кинозвездой — не лучшая работа.
Сегодня одна актриса крутит роман с женатым богачом, завтра другая его уводит — развлекательные газеты целыми днями пестрят подобными скандальными сплетнями. Чжоу Лиминь считала, что это худший выбор. Сяолань поступила в Хуацин, она ведь не бедствует, зачем ей ехать в Гонконг сниматься… Тьфу! Этот Ду Чжаохуэй из корпорации «Чэнжун», выглядит прилично, а на деле — дрянь человек!
— Я, конечно, не поеду, просто этот человек очень назойливый.
Ся Сяолань поняла: богатые и влиятельные люди любят говорить только о себе, будь то Дин Айчжэнь, семья Лян, Цзи Я или даже Ду Чжаохуэй.
Все они принадлежат к привилегированному классу, не считаются с чувствами других и всегда уверены в правильности своих решений. Даже если Ся Сяолань неоднократно отказывала им, они всё равно гнули свою линию.
Уважение? Его не существует.
Эти люди уважают только тех, кто сильнее их или хотя бы равен им по статусу!
К примеру, семья младшей тети Лю Фан считала, что у Ся Сяолань нет покровителя, и поэтому они могли безнаказанно строить против неё козни. Будь Ся Сяолань такой, как сейчас, семья Лян, надо полагать, не посмела бы принуждать её к браку с Фань Чжэньчуанем.
Позже появилась Цзи Я. Хотя у Ся Сяолань и появился «покровитель», это всё же не было её собственной заслугой, поэтому отношение семьи Цзи было весьма пренебрежительным.
Гонконгская семья Ду, хоть и не обладала властью в Китае, была блестящим инвестором. Конечно, молодой господин Ду не считал нужным принимать в расчет какую-то студентку Ся Сяолань.
С какой стати молодому господину уважать дочь телохранителя?
В чем Ду Чжаохуэй не зашел так далеко, как остальные, так это в том, что не стал давить на неё через университет. В противном случае, едва пожертвовав школе 5 миллионов, Ду Чжаохуэю стоило лишь заикнуться руководству, и просьба к Ся Сяолань съездить в Гонконг проведать родного отца не выглядела бы чем-то чрезмерным… Ха-ха, окружающие ведь склонны сочувствовать слабым, а Ся Дацзюнь сейчас ранен, значит, он — слабый!
Одной фразы «родители всегда правы» было бы достаточно, чтобы заставить Ся Сяолань замолчать.
Причина недовольства Ся Сяолань заключалась именно в этом — в отсутствии уважения. Одному человеку не так-то просто добиться уважения от всех. Ся Сяолань считала, что у неё есть определенные способности и она могла бы добиться большего, чем сейчас. Но времени прошло слишком мало, оно не позволило ей полностью развернуть свою деловую империю, и вот такие люди начали выскакивать один за другим.
У Ся Сяолань не было кровной вражды с Ду Чжаохуэем. Он просто портил ей настроение, но не создавал таких проблем, как Цзи Я.
Это недовольство было направлено не только против наглости Ду Чжаохуэя, но и, в большей степени, против неё самой.
Успехи всё ещё недостаточно велики!
Чжоу Лиминь даже вступилась за Ся Сяолань, и та, напротив, немного остыла.
— Ладно, не буду я с ним считаться. Если он снова не поймет отказа, я сообщу об этом в университет.
Подумаешь, пожертвовал деньги — и что, теперь можно преследовать студенток?
Ся Сяолань никогда не боялась раздувать скандал. Если Ду Чжаохуэй не угомонится, Ся Сяолань не только сообщит в университет, но и отправится в отделение полиции заявить, что Ду Чжаохуэй заманивает её в Гонконг — возможно, для торговли людьми, а возможно, хочет сделать из неё шпионку? В общем, она скажет всё, что угодно, лишь бы доставить ему неприятностей.
Чжоу Лиминь слушала с открытым ртом и лишь спустя какое-то время подняла большой палец:
— Зря я за тебя волновалась! Кто бы это ни был, никто не сможет просто так обидеть нашу Сяо Лю!
Простой и грубый подход Ся Сяолань просветил Чжоу Лиминь: если есть неразрешимая проблема, иди в полицию к общественной безопасности. Молодому господину Ду стоило радоваться, что сейчас январь 85-го года. Приди он на полгода раньше, когда еще не закончилась кампания по борьбе с преступностью прошлым летом, Сяолань точно могла бы засудить его за хулиганство!
Ну и что, что гонконгский бизнесмен?
Во время кампании «Яньда» даже дети высокопоставленных чиновников за свои проступки наказывались по всей строгости!
Чжоу Лиминь потащила Ся Сяолань через кампус с гордо поднятой головой. Откуда бралась эта уверенность? Из их статуса воодушевленных студентов университета, из того, что им ничего не было нужно от других и они не склонялись перед деньгами. Что значил какой-то богатый сынок гонконгского бизнесмена? Студенты 80-х могли презирать таких людей и не принимать их в расчет!
Молодой господин Ду не уважал людей, и это был не единичный случай.
Он не считался с мнением Ся Сяолань и ни во что не ставил заместителя начальника департамента Вана.
Заместитель начальника Ван тут же проучил молодого господина Ду: Ду Чжаохуэй получил уведомление, что процедура оформления пожертвования была некорректной.
Молодой господин Ду вместе с Хуацином был ошеломлен этим «приветом» от Ван Гуанпина.
Разве в пожертвовании может быть что-то не так?
Ду Чжаохуэй впервые столкнулся с подобным и холодно усмехнулся сопровождающему:
— Это что-то новенькое: даешь деньги, а воротят нос.
От этих слов сопровождающему стало и стыдно, и неловко.
Как ни посмотри, дело благое, но в департаменте высшего образования заявили, что оно не соответствует процедуре, в нем нет организованности и дисциплины, и Хуацин ничего не мог возразить.
Если гонконгский бизнесмен хочет пожертвовать деньги Хуацину, а не другим вузам, что Хуацин может с этим поделать?
Разделить 5 миллионов на всех, чтобы каждому университету страны досталось по крохам? Хуацин-то согласен, но согласится ли бизнесмен?
Сопровождающий решил, что они перешли дорогу заместителю начальника Вану.
Есть люди, которые не умеют помогать, но мастера создавать помехи. Мелочность Ван Гуанпина была общеизвестна, особенно после того, как он остался недоволен своим назначением после возвращения в город — в его душе полыхал огонь.
Те, кто раньше занимал такие же должности, как он, теперь были выше.
Глупцы, которых он всегда презирал, заняли его прежние места.
Бездарей ценили, а его, способного человека, подавляли. После возвращения в Пекин душевное равновесие Ван Гуанпина пошатнулось, всё шло наперекосяк, и даже сын гонконгского бизнесмена смотрел на него свысока. Раз молодежь не умеет себя вести, Ван Гуанпин научит их жизни!
Разве Ду Чжаохуэй из тех, кто стерпит подобное? Он был молод и горяч, разве он стал бы терпеть?
Эти двое начали схватку на расстоянии. Ду Чжаохуэй тут же выложил еще 3 миллиона, пожертвовав по 1 миллиону Пекинскому университету, Народному университету и Пекинскому педагогическому университету, и все три раза — в обход департамента высшего образования… Никакой организации и дисциплины, зато у молодого господина Ду были деньги!
Он поступил очень коварно: Хуацину дал 5 миллионов, а Пекинскому университету, Народному университету и остальным — по 1 миллиону. После пожертвования он еще и сделал вид, что находится в затруднительном положении: мол, у корпорации «Чэнжун» есть искреннее желание помочь студентам, но кто же знал, что на материке такая строгая дисциплина. Пожертвованный миллион даже не требовал создания «Стипендии Чэнжун» — три университета могли использовать его как угодно.
В его словах сквозило намерение: он якобы опасался придирок и давления со стороны департамента высшего образования, поэтому отказался от плана создания стипендии и пожертвовал всего по миллиону.
Пекинский университет возмутился первым.
Кто здесь пасынок?
Хуацину — 5 миллионов, а Пекинскому университету — всего 1 миллион. Департамент высшего образования ищет проблемы на пустом месте, нарочно хочет кому-то насолить — неужели Пекинский университет должен плестись в хвосте у Хуацина?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
