Ся Сяолань сама не знала, как добралась до больницы.
Она вовсе не собиралась хвастаться перед Ду Чжаохуэем происхождением Кан Вэя, она лишь хотела, чтобы Ду Чжаохуэй осознал серьезность ситуации.
Кан Вэй не был ребенком из простой семьи; столкновение с ним — это не то, что можно уладить простой выплатой компенсации. Ся Сяолань знала, что Ду Чжаохуэй не глуп и способен отличить важное от второстепенного!
Машина и вправду поехала быстрее.
Взметнувшаяся пыль заставляла прохожих в спешке уступать дорогу.
Ся Сяолань казалось, что прошли целые столетия, хотя на самом деле до больницы доехали быстро. Машина подкатила прямо к дверям госпиталя. У Ду Чжаохуэя было много приспешников; Ду Чжаохуэй обругал их, говоря, что они даже горячего дерьма не успеют съесть, и те бросились врассыпную. Вскоре выбежали врачи с носилками и проворно доставили Кан Вэя в реанимацию.
Когда Ся Сяолань выходила из машины, ее ноги подкосились. Старший молодой господин Ду из добрых побуждений хотел поддержать ее, но она оттолкнула его руку.
Она не могла показывать слабость перед Ду Чжаохуэем.
Там, со стороны Кан Вэя, все еще ждали, что она возьмет ситуацию под контроль.
Ся Сяолань держалась только благодаря этой вере. Она вошла в больницу, и к ней подбежали врач и медсестра:
— Вы тоже ранены?
— Ничего страшного, кости вроде целы.
— Как это ничего страшного? Столько осколков стекла, если не очистить и не продезинфицировать, начнется заражение. Некоторые внутренние травмы проявляются не сразу, вам нельзя ходить, нужно тщательно обследоваться, лечь и отдохнуть под наблюдением.
С виду у Ся Сяолань не было оторванных рук или ног, но кровь повсюду на теле выглядела пугающе.
Врачи провели первичный осмотр: она действительно не получила серьезных травм, весь удар принял на себя Кан Вэй. Врач хотел обработать раны на ее руках, но она настояла на том, чтобы ждать у дверей реанимации. Ду Чжаохуэй что-то сказал персоналу, и врачи разрешили ей сидеть у входа в реанимацию, пока ей вытаскивали осколки стекла.
Осколки были самого разного размера, самые глубокие вонзились прямо в плоть. Ее кожа была белоснежной, запястья — тонкими и хрупкими, у медсестры даже дрожали руки, когда она доставала стекло, но лицо Ся Сяолань оставалось таким, будто она не чувствовала боли.
Ду Чжаохуэй, наблюдая за этим со стороны, нахмурился.
Стеклянную крошку Ся Сяолань сама вдавила в мясо; только когда кровь на лице стерли, стало заметно, что на щеках тоже есть несколько порезов.
Ду Чжаохуэй не удержался и сказал медсестре:
— Будьте осторожнее при обработке, не оставьте шрамов.
Медсестра вполне могла его понять: Ся Сяолань была по-настоящему прекрасна, ее красоту невозможно было игнорировать даже под слоем крови и грязи; было бы очень жаль, если бы на таком лице остались шрамы. Медсестра не была бессердечной, а тяга к прекрасному свойственна всем людям, поэтому она действовала очень осторожно.
— Ссадины на лице — это еще ничего, но на запястьях в нескольких местах шрамов точно не избежать…
Ся Сяолань не обращала внимания на их разговор. Разве важно, останутся ли шрамы?
В такие моменты красота или уродство не имеют значения, важна лишь жизнь.
Даже если бы в реанимации сейчас лежала она сама, было бы лучше — лишь бы не Кан Вэй.
Забинтовав руки, Ся Сяолань спросила, можно ли позвонить. Больница, разумеется, пошла навстречу просьбе гонконгского бизнесмена. Ся Сяолань пошла платить по счету, но Ду Чжаохуэй уже отдал деньги — десять тысяч юаней наличными в кассу, настоящий богач.
Ся Сяолань сделала два звонка. Один — секретарю Пэну, сообщив об аварии и попросив его, если ситуация будет плохой, перевести Кан Вэя в больницу получше.
Второй звонок был Бай Чжэньчжу. Та все еще ждала их в магазине стройматериалов, они договаривались вместе пойти осмотреть торговую точку.
Третий звонок был в семью Чжоу. Она хотела найти Гуань Хуэйэ — Кан Вэй попал в аварию, нужно было обязательно известить его родных. Кто же знал, что телефон будет долго звонить, но трубку никто не возьмет. Ся Сяолань знала только домашний номер Чжоу Чэна, а номеров рабочих кабинетов Гуань Хуэйэ и Чжоу Гобиня не знала… Похоже, даже Цзэн-сао ушла из дома.
Раз не удалось связаться с Гуань Хуэйэ, значит, не связаться и с семьей Кан Вэя. Ся Сяолань понимала, что ей тем более нельзя поддаваться панике.
Секретарь Пэн, услышав, что Ся Сяолань попала в аварию, хоть и понял по ее звонку, что с ней самой все в порядке, встревожился, узнав, что ее спутник находится в реанимации.
Ся Сяолань сказала, что этот человек не водитель, а ее партнер, сын высокопоставленных чиновников из Пекина и сирота героя-мученика.
У секретаря Пэна голова пошла кругом.
— Сначала жди в больнице, я сейчас же приеду.
Ся Сяолань сегодня превратилась в хвастунью, и она была рада, что у Кан Вэя есть такой статус, которым можно козырять. Она должна была добиться того, чтобы Кан Вэю уделили должное внимание и обеспечили лучшее лечение!
Секретарь Пэн приехал быстро.
Это место изначально находилось недалеко от городской администрации; если бы лучшая больница Особой экономической зоны была далеко от органов власти, как бы лечились кадры?
Приехал не только секретарь Пэн, но и Тан Хунъэнь.
Ду Чжаохуэй, который до этого сидел на стуле, завидев Тан Хунъэня, невольно встал:
— Мэр Тан.
Почему мэр Тан пришел?
В его голове промелькнуло множество мыслей, и он, наконец, убедился, что Ся Сяолань не лгала: личность молодого человека, которого спасали внутри, была непростой. Парень Ся Сяолань? С такой внешностью, как у нее, неудивительно, что она нашла себе влиятельного ухажера.
Ду Чжаохуэй помрачнел еще сильнее.
Ся Сяолань угадала верно: он действительно был человеком, который судит о людях по их положению, и во всем искал выгоду. Если бы он насмерть сбил сына какого-нибудь высокопоставленного чиновника, его бизнес на материке столкнулся бы с серьезными трудностями.
Ду Чжаохуэй полагал, что Тан Хунъэнь пришел из-за Кан Вэя, но дальнейшее развитие событий было почти фантастическим: Тан Хунъэнь даже не спросил о спасаемом отпрыске высокопоставленной семьи, все его внимание было приковано к Ся Сяолань.
Увидев Тан Хунъэня, Ся Сяолань шмыгнула носом, и ее голос стал едва громче кошачьего писка:
— Дядя Тан!
Тан Хунъэнь увидел ее руки, обмотанные слоями марли, и лицо, смазанное антисептиком, покрытое синяками и ссадинами — зрелище было пугающим.
— Сяо Пэн сказал, что ты попала в аварию. Ты хоть знаешь, как это страшно звучит? Почему ты не в палате лежишь, а караулишь здесь? Разве сквозь двери реанимации ты увидишь, что там происходит? Ты только давишь на врачей своим присутствием!
Обычно такая сообразительная, а сейчас занимается подобными бесполезными вещами.
— Дядя Тан, со мной правда все в порядке, просто руки стеклом порезало.
Могла ли она лечь в палату, не дождавшись новостей о Кан Вэе? Ся Сяолань не была настолько изнеженной.
Тан Хунъэнь нахмурился. Раньше он думал, что в аварию вместе с Ся Сяолань попал Чжоу Чэн, и это было бы серьезной проблемой: визит Ся Сяолань к Чжоу Чэну и так был нарушением дисциплины.
Но секретарь Пэн назвал фамилию Кан, и сердце Тан Хунъэня тоже сжалось.
Сирота героя-мученика, единственный ребенок в семье, чей отец героически погиб еще до его рождения… Если бы с этим молодым человеком что-то случилось, не только семье Кан, но и самому Тан Хунъэню было бы тяжело на душе.
У каждого человека свои привязанности. Только увидев собственными глазами, что Ся Сяолань не получила серьезных травм, Тан Хунъэнь немного успокоился.
У него не было времени на обмен любезностями со старшим молодым господином Ду. Если бы не машина Ду Чжаохуэя, несущаяся напролом, сегодняшней аварии бы не произошло. В этот момент отношение Тан Хунъэня к молодому господину Ду было крайне скверным. В это время вернулся секретарь Пэн, а за ним шли несколько врачей.
Мэр оказался влиятельнее гонконгского бизнесмена — пришли лучшие специалисты.
— Мэр Тан…
— Уважаемые коллеги, прошу вас, сначала осмотрите раненого!
Двери реанимации распахнулись, и врачи быстро вошли внутри.
Ся Сяолань знала: звонок секретарю Пэну был верным решением, инициатива теперь была в ее руках. Время шло минута за минутой, Тан Хунъэнь время от времени заговаривал с ней, и Ся Сяолань наконец перестала так сильно нервничать.
Дверь реанимации наконец открылась, и вышел врач в маске:
— Мэр Тан, мы справились!
Ся Сяолань отступила на два шага и бессильно опустилась на стул, тяжело дыша. Слава богу, слава богу, это хорошие новости!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
