Хуже, чем подлец?
Если судить о достоинствах мужчины исключительно по его карьере, то Тан Хунъэнь, которому было за сорок, уже достиг тех высот в иерархии, до которых большинство чиновников внутри системы не добираются за всю свою жизнь.
С таким ореолом, будь он хоть последним мерзавцем, женщины всё равно выстраивались бы в очередь, чтобы оказаться рядом с ним. Какое значение имеет характер, когда важнее реальная выгода!
К тому же, Тан Хунъэнь вовсе не был мерзавцем.
Лю Юн не сразу нашёл, что возразить. Он велел избить Тянь Лаосаня, потому что тот был бесстыж.
Но разве можно было избить Тан Хунъэня?
Тан Хунъэнь, весь в дорожной пыли, примчался из Пэнчэна в деревню Цицзин, чтобы решить проблему, а Лю Юн теперь должен был отплатить неблагодарностью и выставить его за дверь? Такое он совершить не мог. К тому же приезд Тан Хунъэня можно было считать ответом на приглашение племянницы — Лю Юн потакал Ся Сяолань почти во всём, и винить её он тем более не мог.
Лю Юну нечего было ответить; в прямом противостоянии с Тан Хунъэнем он проиграл в первом же раунде.
— Мне нужно поговорить с товарищем Лю Фэнь. Мне кажется, она сильно напугана.
Тан Хунъэнь сам выдвинул требование Лю Юну, и тот, скрепя сердце, вышел из комнаты.
Лю Фэнь и Ли Фэнмэй готовили на кухне, там же были Ся Сяолань и бабушка Юй. Лю Юн ворвался к ним и спросил:
— А-Фэнь, что ты об этом думаешь?
Что она думала? Конечно, это было невозможно.
Она и мэр Тан?
Лю Фэнь сама в это не верила.
Лю Фэнь видела Цзи Я лишь однажды: та была высокомерной женщиной, привыкшей слушать только себя, но она была по-настоящему красива. Лю Фэнь не могла подобрать слов, но в её представлении Цзи Я находилась на совершенно ином уровне, чем простые люди.
Это было неуловимое чувство: хотя Цзи Я и Тан Хунъэнь развелись много лет назад, Лю Фэнь считала, что если мэр Тан и решит найти себе кого-то, то эта женщина точно не должна быть хуже его бывшей жены. И дело было не в заниженной самооценке — пропасть между ней и Цзи Я была слишком очевидна, и какой бы уверенной в себе она ни была, игнорировать это было невозможно.
— Я и Тан… у нас ничего не выйдет.
Это было всё, что могла сказать Лю Фэнь.
Сначала Лю Юн был против настойчивого признания Тан Хунъэня, из-за которого А-Фэнь оказалась в неловком положении. Но услышав слова сестры, он вдруг рассердился:
— Почему это не выйдет?
Пусть они и были деревенской семьёй, им не нужны были никакие выгоды от Тан Хунъэня. Хотя Лю Юну было жаль бросать бизнес в Пэнчэне, если бы это помогло Лю Фэнь чувствовать себя увереннее перед Тан Хунъэнем, он бы закрыл компанию «Юаньхуэй».
В Пэнчэне можно было заработать, но и в Янчэне было не хуже — можно просто сменить сферу деятельности!
Лю Фэнь сказала «не выйдет», а не «он мне не нравится».
Просто раньше она никогда не задумывалась о личной жизни, но когда Тан Хунъэнь внезапно признался ей, Лю Фэнь испытала лишь панику, но не отвращение к нему.
Лю Юну было и горько, и обидно это слышать.
Атмосфера на кухне на миг стала гнетущей. Лю Фэнь не могла объяснить, почему именно «не выйдет», но всем и так было ясно почему.
Всем, кроме Ся Сяолань и бабушки Юй.
— «Выйдет» или «не выйдет» — решать не тебе одной. После ужина хорошенько поговори с Сяо Таном. Человек проявил искренность, ты же не можешь вечно убегать?
Бабушка Юй фактически была наставницей Лю Фэнь, она давала ей советы во многих делах.
Лю Фэнь кивнула.
Ся Сяолань ещё не успела поговорить с бабушкой Юй, но, успокоившись, поняла её мотивы. У бабушки были свои взгляды: замужество для женщины — это как второе рождение. В прошлый раз Лю Фэнь не повезло, но теперь у неё появился третий шанс. Неужели стоит упускать такого человека, как Тан Хунъэнь, чтобы и дальше терпеть преследования деревенских проходимцев?
История с семьёй Тянь явно подтолкнула бабушку Юй.
— Но почему вы мне ничего не сказали?..
Если уж не другим, то ей-то можно было сказать. Ся Сяолань считала, что они с бабушкой Юй заодно, а оказалось, у старушки были свои планы!
— А если бы я сказала тебе, разве эффект был бы таким сильным? Ты сделала для матери почти всё, что могла: в сравнении с другими её детьми она точно в выигрыше! Но из-за чего она больше всего комплексует? Разве не из-за неудачного брака? Глупая ты девчонка, ничего не понимаешь.
Бабушка Юй говорила о господствующих в обществе взглядах.
Ся Сяолань не могла с этим спорить. Даже через тридцать лет общественное мнение не изменится: в своей прошлой жизни Ся Сяолань была успешной, сама закрепилась в мегаполисе, имела приличную зарплату и бонусы, легко купила квартиру и машину. И что в итоге? Даже новая помощница шепталась у неё за спиной, что она никак не может выйти замуж.
Общество было слишком недружелюбно к женщинам. Ся Сяолань работала в крупной компании, где порог образования был весьма высоким.
И даже в такой среде её обсуждали — что уж говорить о людях в окружении Лю Фэнь!
Бабушка Юй, видя её молчание, подумала, что Ся Сяолань обиделась.
Раньше бабушке было бы всё равно, но теперь она рассчитывала на помощь Ся Сяолань, к тому же они стали близки, и она считала её почти родной внучкой, поэтому решила пояснить ей еще кое-что:
— Где упала, там и должна подняться. Если твоя мать узнает, что такой выдающийся мужчина ценит и любит её, то даже если у них ничего не сложится, разве её планка при выборе мужчины не станет выше? А если другие узнают, какой человек ею интересуется, разве посмеют они и дальше предлагать ей всякий сброд?
Комплексы от неудачного брака Ся Сяолань, какой бы выдающейся она ни была, не могла полностью стереть из души матери.
Это должны быть новые отношения. Когда Лю Фэнь осознает, что может найти кого-то лучше Ся Дацзюня, лучше того хлама, что подсовывают деревенские сплетницы, она постепенно начнет адекватно оценивать себя.
Поначалу бабушка Юй тоже удивлялась, как это Тан Хунъэнь заприметил Лю Фэнь, но потом подумала: если уж она сама с её характером не удержалась и стала заботиться о Лю Фэнь, то что странного в том, что Тан Хунъэню с ней просто комфортно!
Ся Сяолань была окончательно покорена — опыт есть опыт. Бабушка Юй вовсе не была так уж добра к Тан Хунъэню: для неё он был лишь вывеской, демонстрирующей окружающим нынешний статус Лю Фэнь… С этой точки зрения дядю Тан было даже немного жаль.
Обед ещё не был готов, когда вернулся Сяо Ван. В машине были два телевизора и рабочие для их установки.
Товарищ Сяо Ван был очень внимателен: Тан Хунъэнь собирался прожить в деревне несколько дней, а как иначе следить за новостями и политикой? Телевизор был просто необходим.
— Успеем к сегодняшнему новогоднему гала-концерту?
Тан Хунъэнь вышел из дома.
— Успеем, руководитель, не волнуйтесь!
Рабочие, которых привёз Сяо Ван, знали только то, что Тан Хунъэнь — руководитель. Иначе как бы он смог достать большие цветные телевизоры в канун Нового года? На самом деле телевизоры не были куплены — Сяо Ван взял их в уезде, в здании администрации, и позже их нужно будет вернуть.
Лю Юн, прихватив нож, хотел было срубить пару стеблей бамбука для антенны, но ему сказали, что сырой бамбук согнется, и ему пришлось отправиться на поиски сухих шестов.
Стоило ему выйти, как вся деревня узнала: тот руководитель, ухажёр Лю Фэнь, притащил в дом Лю два огромных цветных телевизора. Что? Кто-то говорит, что Лю Фэнь не согласна? Деревенские об этом и не думали, они были уверены, что Лю Фэнь сразу же согласится.
Кто станет отказываться от такой удачи?
Но нашелся человек, собиравшийся отказаться от этой удачи, и этим человеком была Лю Фэнь.
Пока настраивали каналы, Лю Фэнь, чьё сердце бешено колотилось от тревоги, набралась смелости и подошла к Тан Хунъэню:
— Господин Тан, могу я с вами поговорить?..
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
