— Подойдет ли мне этот наряд?
Гуань Хуэйэ стояла перед зеркалом.
Чжоу Гобинь уже не помнил, в какой раз отвечал на один и тот же вопрос:
— Подойдет, этот подойдет!
— Тебе всё подходит. Ты вообще на меня внимательно смотришь?
Эх, почему с женщинами столько хлопот? Обычно такая решительная и энергичная, теперь, в такой момент, Гуань Хуэйэ никак не могла выбрать одежду. Чжоу Гобиню казалось, будто его жену подменили.
Обычно Гуань Хуэйэ не красилась, но сейчас она долго возилась перед зеркалом. Нанеся макияж, она почувствовала, что выглядит слишком властно и вызывающе, поэтому поспешила всё смыть водой.
Надевать жемчужное ожерелье или нет?
Без него шея казалась пустой, а с ним — слишком приметно.
Она вспомнила, что при первом визите Ся Сяолань подарила ей брошь. Гуань Хуэйэ выудила её из шкатулки с украшениями — нефритовую брошь в виде стрекозы. Она была не такой броской, как жемчуг, и идеально смотрелась на пальто.
— Так должно быть в самый раз…
Это подарок Сяолань, так что, если я её надену, это не будет считаться хвастовством, верно?
— Сестра Цзэн, посмотрите, как это выглядит?
Гуань Хуэйэ оставила попытки узнать мнение Чжоу Гобиня и повернулась к Цзэн-сао. Цзэн-сао видела, что хозяйка нервничает. Она подумала, что Ся Сяолань — девушка приятная в общении и с уважением относится даже к домашней прислуге семьи Чжоу, значит, и с матерью Ся Сяолань не должно быть трудностей.
— Что бы вы ни надели, вам всё к лицу. Этот наряд особенно подчеркивает цвет кожи: достойно и не вызывающе.
Слова Цзэн-сао попали в точку. Гуань Хуэйэ как раз и добивалась эффекта «достойно, но не вызывающе». Наконец-то определившись со своим нарядом, она тут же принялась критиковать Чжоу Гобиня за его неподобающий вид.
Чжоу Гобинь придерживался простого стиля старого партийного работника. Под давлением жены он сменил одежду, а кожаные туфли Гуань Хуэйэ почистила сама, натерев их кремом до зеркального блеска.
Они возились с восьми вечера почти до полуночи, пока, наконец, не выбрали одежду на завтра.
Но и на этом всё не закончилось. Нужно было решить, что принести в подарок семье Ся Сяолань, и отрепетировать с Чжоу Гобинем возможные непредвиденные ситуации. Больше всего она боялась, что у них с Лю Фэнь не найдется общих тем для разговора — и о чем тогда им с Лао Чжоу говорить?
Гуань Хуэйэ повидала всякое, но встреча с родителями невесты была в её жизни впервые.
Её сын был слишком прямолинеен: раньше он не заводил отношений, не давая ей возможности попрактиковаться, а как только завел — сразу решил жениться… Гуань Хуэйэ в глубине души чувствовала вину за то, что раньше придиралась к Ся Сяолань. Сяолань, кажется, не придала этому значения, но что, если Лю Фэнь примет это близко к сердцу?
Глядя на настрой Чжоу Чэна, было ясно: если он не женится на Ся Сяолань, то, скорее всего, не женится ни на ком другом. Гуань Хуэйэ не хотела, чтобы сын остался бобылем, и до смерти боялась всё испортить.
Встреча с будущими сватами заставляла её нервничать сильнее, чем когда-то первое знакомство с родителями мужа. Чжоу Гобинь открыл было рот, но не решился это озвучить. Он боялся, что Гуань Хуэйэ разозлится, и тогда его с таким трудом возвращенный чай снова будет конфискован!
— Спи уже. Если не ляжешь сейчас, завтра встретишь мать Сяолань с темными кругами под глазами.
Слава богу, эта фраза подействовала на Гуань Хуэйэ, и она наконец соизволила выключить свет!
…
Если Гуань Хуэйэ нервничала, то и Лю Фэнь чувствовала себя примерно так же.
Хотя подготовка к открытию магазина отвлекала её внимание, в конце концов ей пришлось столкнуться с реальностью. Лю Фэнь не особо терзалась по поводу одежды — она никогда не уделяла много внимания своей внешности. Сейчас Лю Фэнь была из тех красавиц, что не осознают своей красоты; её представление о себе осталось в прошлом. Ей было всё равно, что она похорошела, и если бы не необходимость прилично выглядеть в собственном магазине одежды, она бы ни за что не накупила столько новых вещей.
В субботу днем управляющий У сдержал слово и вовремя прислал телевизор и стиральную машину. Когда в главной комнате появился телевизор, Лю Фэнь немного успокоилась: если у них с родителями Чжоу Чэна закончатся темы для разговора, можно будет предложить им посмотреть телевизор, чтобы скоротать время!
Бабушка Юй подумала, что это довольно наивно: когда встречаются родители с обеих сторон, кому придет в голову смотреть телевизор?
— Морепродукты уже размокли и подготовлены. В прошлый раз мы уже готовили их, неужели накормить родителей Чжоу Чэна абалонами и морскими огурцами — это недостаточно торжественно? Тебе стоит поблагодарить мэра Тана, это ведь он принес всё Сяолань.
Хорошо, что они не поленились привезти всё это из Шанду в Пекин.
В любые времена это считалось очень достойным угощением. Бабушка Юй размышляла: если у Ся Сяолань и была слабая сторона, так это то, что она из неполной семьи.
Такого отца, как Ся Дацзюнь, лучше не иметь вовсе, но в ситуациях вроде встречи родителей отсутствие мужчины в семье становилось заметным. Лю Фэнь сможет поговорить с матерью Чжоу Чэна, но кто будет развлекать его отца? Если в доме есть мужчина, он в такой момент очень кстати: сваты могли бы выпить по паре рюмок, и отношения бы наладились.
Развод Лю Фэнь с Ся Дацзюнем делал подобные сцены довольно неловкими.
Однако с этим ничего нельзя было поделать. Позвать Тан Хунъэня было нельзя — Лю Фэнь бы не согласилась, да и Бабушка Юй боялась, что это только всё испортит.
В конечном счете, нервничала не только Лю Фэнь — Бабушка Юй тоже переживала. Семья Чжоу Чэна была слишком знатной и обеспеченной. Ся Сяолань была достаточно выдающейся девушкой, и вместе с Чжоу Чэном они составляли идеальную пару, словно «золотой мальчик и нефритовая дева», но в том, что касалось семейного происхождения, разница была велика.
Бабушка Юй слышала от Ся Сяолань, что с семьей Чжоу легко ладить, но, не увидев их своими глазами, она не могла доверять этому на сто процентов.
А вдруг Ся Сяолань просто рассказывает о хорошем, умалчивая о плохом?
Только увидев всё своими глазами, она сможет судить об отношении семьи Чжоу.
— У нас есть абалоны и морские огурцы, сделаем еще пару тушеных блюд и пару закусок — получится очень богато.
Нельзя готовить только жареное. Жареные блюда, приготовленные заранее, остынут, а если начинать готовить, когда придут родители Чжоу Чэна, это, конечно, будет свежим, но тогда Лю Фэнь придется встречать гостей, пропахнув кухонным чадом, — на что это будет похоже? Бабушка Юй посоветовала приготовить блюда на пару или тушеные: их можно подготовить заранее и держать на плите теплыми, тушеное мясо не боится остывания, и Лю Фэнь сможет привести себя в порядок и выглядеть достойно.
Лю Фэнь решительно закивала.
— Если бы не ваши советы, я бы и не знала, что делать…
Ся Сяолань видела, как они обе нервничают, шепчутся, планируя меню, и как Лю Фэнь одной простой фразой умудряется порадовать Бабушку Юй.
Это и впрямь было «нашла коса на камень»: Бабушка Юй, с одной стороны, считала Лю Фэнь недотепой, а с другой — постоянно за неё хлопотала.
То ли умная подчинила себе простую, то ли простая, сама того не зная, приручила умную… сплошная неразбериха. Ся Сяолань дважды кашлянула:
— Мам, может, вам лечь пораньше? Как вы иначе завтра утром встанете?
Ся Сяолань обязательно должна была остаться дома, чтобы помочь, и ради этого она даже на полдня приостановила обучение сотрудников.
Будущие работницы уже стонали от уроков этикета Бабушки Юй — та истязала их физически, а обучение у Ся Сяолань изматывало их морально. Физические и моральные страдания чередовались: Бабушка Юй была «великим демоном», а директор Ся — «маленьким демоном».
И когда оба «демона» одновременно дали им выходной, девушки просто не могли в это поверить.
Но что могла сказать Ся Сяолань? Что к ним домой придут родители её парня?
Поначалу Ся Сяолань не придавала этому такого значения — подумаешь, родители вместе пообедают. Но теперь, под влиянием Лю Фэнь, у неё самой на душе стало неспокойно: об отце Чжоу Чэна и говорить нечего, Чжоу Гобинь и так немногословен, но что, если её мама и Гуань Хуэйэ не поладят?####下午好~下4点(＾ｕ＾)ノ~ｙｏ
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
