Удаленная горная деревня где-то на юго-западе.
Здесь находился родной дом Ши Кая.
Бедность здесь была беспросветная, иначе Ши Кай не ушел бы в армию еще подростком.
У Ши Кая не было ни удачи, ни способностей Чжоу Чэна, который получил офицерский чин спустя всего пару лет службы; Ши Кай прокладывал себе путь долго и упорно.
Но в радиусе десятков ли, стоило завести речь о Ши Кае, все признавали — он был по-настоящему выдающимся человеком.
Ши Кай был на много лет старше Чжоу Чэна. Несколько лет назад по настоянию начальства он вернулся в родные края на смотрины и женился на местной девушке. Жена Ши Кая оказалась плодовитой: за три года брака они виделись всего несколько раз, но она успела родить ему двоих детей.
Старшей дочери было два года, младшему — всего несколько месяцев.
Помимо детей, на попечении Ши Кая были и старики.
Ши Кай рано лишился отца, и его растила полуслепая мать. У него также был младший брат с задержкой в развитии, который остался в деревне заниматься хозяйством.
При таких семейных обстоятельствах, даже когда Ши Кай стал офицером и отправлял домой все свое жалованье, он не мог в корне изменить ситуацию.
Дом семьи Ши, который предстал перед глазами Чжоу Чэна, был вопиюще бедным.
Судя по солнечному и деятельному характеру Ши Кая, кто бы мог представить, что его родной дом пребывает в такой нищете?
Чжоу Чэн вернулся с прахом Ши Кая и, переступив порог дома, упал на колени перед его матерью.
Полуслепая мать Ши Кая ничего не видела, лишь смутно различала человеческий силуэт.
— Цзюаньхун, это Сяо Кай вернулся?
Вэй Цзюаньхун, жена Ши Кая, зажала рот рукой, содрогаясь от рыданий. Ши Кай вернулся, но не своими ногами — его принесли в маленькой урне.
Мать Ши Кая не видела того, что было вдали, но Вэй Цзюаньхун видела все предельно ясно: молодой офицер, держа в руках погребальную урну, стоял на коленях перед свекровью, а за оградой двора замерли другие люди в военной форме.
Плетень разделял мир на две части, и множество людей в форме стояли в абсолютной тишине.
Домашний пес неистово лаял, почуяв чужаков.
Мать Ши Кая наконец почувствовала неладное; не видя человека перед собой, она потянулась к нему руками.
Ее ладони коснулись лица Чжоу Чэна.
— У Сяо Кая лицо круглее, и нос не такой высокий… Ты не Сяо Кай!
Руки старухи задрожали. Младший брат Ши Кая, стоя рядом и вытирая нос, забормотал:
— Это не брат, не брат…
— Мама, Ши Кай… он…
Вэй Цзюаньхун зашлась в истошном крике, захлебываясь слезами.
Заплакал и младенец, которому было всего несколько месяцев от роду.
Чжоу Чэн крепко прижал к себе урну с прахом и поклонился матери Ши Кая до земли:
— Матушка, я привез Ши Кая домой. Примите мои соболезнования!
Перед глазами матери Ши Кая все застилал густой туман.
Ей казалось, что она не только ослепла, но и оглохла: она слышала каждое слово, но никак не могла осознать их смысл.
От плача Вэй Цзюаньхун на душе становилось тревожно.
Маленький внук тоже зашелся в крике.
Из-за политики планирования семьи Ши Кай не мог иметь двоих детей, но поскольку его младший брат был инвалидом, Ши Каю и Вэй Цзюаньхун дали разрешение на второго ребенка.
У деревенских жителей были свои взгляды: нищета не заставляла их рожать меньше, напротив, они всеми силами старались завести побольше детей, чтобы разделить бремя заботы о стариках.
Ситуация в семье Ши была особенной: Ши Кай должен был всю жизнь заботиться о своем слабоумном брате. Теперь, когда родился второй ребенок, Ши Кай ушел навсегда. Вэй Цзюаньхун казалось, что небо рухнуло ей на плечи!
Люди, стоявшие за оградой, вошли во двор — там были и начальники из части Ши Кая, и представители академии.
Скорбным тоном они сообщили о героической гибели Ши Кая.
— …Товарищу Ши Каю посмертно присвоено звание павшего героя. Он будет похоронен на мемориальном кладбище павших героев. Пусть его душа покоится с миром.
Они еще не успели дойти до разговора о пособии и трудоустройстве родственников, как семья Ши зарыдала в голос, не давая офицерам продолжить. Кто мог остаться равнодушным, слыша такой плач? Больше всего армейское руководство не любило именно эту часть своей работы: павшие герои, несомненно, заслуживали славы, но для их родных это было невыносимым горем!
Позже Чжоу Чэна помогли поднять на ноги; его колени почти потеряли чувствительность.
После того как родные были извещены, Ши Кая должны были похоронить на местном кладбище павших героев. Мать Ши Кая вели под руки. Младший брат, поняв, что старшего брата, запертого в маленькой урне, собираются зарыть в землю, начал кричать и буянить.
Вэй Цзюаньхун, прижимая к себе двоих детей, безмолвно плакала. Любому, кто видел это, становилось горько на душе.
— Ши Кай ушел, как же теперь эта семья выживать-то будет!
Чжоу Чэн слышал, как шептались в деревне.
Он и сам думал об этом. Государство выплатит пособие, и по нынешним меркам крестьянских доходов это была немалая сумма.
Но любые запасы рано или поздно иссякают. Семья Ши находилась в особом положении: теперь Вэй Цзюаньхун осталась единственным кормильцем. Ей нужно было содержать свекровь, заботиться о слабоумном девере и растить двоих детей — деньги когда-нибудь закончатся.
— Армия договорится с местными властями о трудоустройстве родственников, это соответствует государственной политике, не переживай.
Все знали, что на душе у Чжоу Чэна лежит тяжелый груз.
В таких обстоятельствах Чжоу Чэна можно было понять.
Ши Кай не просто погиб при взрыве на глазах у Чжоу Чэна — он оттолкнул его, приняв удар на себя. Знал ли Ши Кай в тот момент, что идет на смерть? Теперь никто не мог ведать о его мыслях, это было секундное решение. Теперь Чжоу Чэн был жив, а Ши Кай мертв. А глядя на условия, в которых жила семья Ши, как Чжоу Чэн мог оставаться спокойным?
Когда задание закончилось, Чжоу Чэн последовал за гробом на родину Ши Кая.
Ши Кая похоронили на мемориальном кладбище. Глядя на нищету в его родной деревне и на бедственное положение его семьи, Чжоу Чэн не мог просто развернуться и уйти.
Убеждать себя, что о родных Ши Кая позаботится государство и они заживут счастливо?
Это было бы самообманом!
Опора семьи рухнула, из трудоспособных осталась только Вэй Цзюаньхун, которая была замужем всего три года.
Вэй Цзюаньхун еще так молода. Если она решит снова выйти замуж, кто присмотрит за детьми Ши Кая, его полуслепой матерью и братом-инвалидом?
Но у Чжоу Чэна не повернулся бы язык сказать Вэй Цзюаньхун: «Ты не должна выходить замуж повторно».
Быть женой военного и так нелегко: муж возвращается домой от силы раз или два в год. В такой семье, как у Ши, даже будь он офицером, Вэй Цзюаньхун не смогла бы поехать вслед за ним в гарнизон… Если бы она уехала, на кого бы остались свекровь и деверь!
Быть вдовой героя еще тяжелее, чем женой военного.
Чжоу Чэн видел немало вдов павших героев. Когда он мотался по всей стране, пристраивая сигареты, он навещал семьи погибших товарищей. Не заходя далеко за примером, самой обеспеченной из вдов была мать Кан Вэя, но во что превратилась жизнь Се Юнь за эти годы? И это при хорошем достатке, а что говорить о тех, кто жил в нужде, как семья Ши.
Сейчас Чжоу Чэну отчаянно хотелось с кем-нибудь поговорить.
Как бы поступил в этой ситуации Третий брат Пань?
Хотелось поговорить с Сяолань — она такая умная, наверняка нашла бы верный выход.
Но ни Третьего брата Паня, ни Сяолань рядом не было, и Чжоу Чэну пришлось, пересилив себя, идти на разговор самому.
Мать Ши Кая уже слегла от болезни, с младшим братом невозможно было вести нормальный диалог, так что Чжоу Чэну оставалось обратиться только к вдове Ши Кая, Вэй Цзюаньхун.
— Невестка, какие у вас планы на будущее?
Глаза Вэй Цзюаньхун так опухли, что превратились в узкие щелочки; она реагировала на слова Чжоу Чэна очень медленно.
Какие планы?
— Ши Кай говорил, что после повышения квалификации его ждет продвижение по службе. Говорил, что жалованье вырастет, говорил, что вернется… Говорил, что потом переведется в запас и сможет работать в уезде, и тогда вся семья наконец будет вместе.
Теперь Ши Кай спал вечным сном на мемориальном кладбище, а этот молодой офицер спрашивал ее о планах?
Ей хотелось только одного — чтобы Ши Кай был жив!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
