Счёт за воспитание, выставленный Цзи Я, потряс и Нин Яньфаня, и его внучку.
Какова была средняя зарплата в Китае в 1985 году? А Цзи Цзянъюань ещё десять лет назад мог посещать уроки фехтования стоимостью 2500 долларов в год. Нельзя было сказать, что Цзи Я не ценила Цзи Цзянъюаня; когда ему было десять лет, мать и сын только два-три года как уехали в США. Семья Цзи дала Цзи Я некоторую сумму денег, но уроки фехтования за 2500 долларов в год уже превышали уровень дохода всей семьи Цзи.
С этой точки зрения, инвестиции Цзи Я в образование сына были весьма щедрыми.
Она растила сына в соответствии с уровнем американской элиты.
Несколько лет назад у Цзи Я не было недвижимости в США, и она вместе с Цзи Цзянъюанем снимала жилье. Теперь даже часть арендной платы была включена в счёт за воспитание. Нин Яньфань выругался: «Абсурд!» — детей рожают, чтобы растить, и уровень семейного дохода определяет интенсивность воспитания. Есть способы растить детей в бедности, и есть — в богатстве. Отъезд за границу не был желанием самого Цзи Цзянъюаня, так неужели нужно высчитывать даже аренду жилья?
— Если Цзянъюань в будущем останется в стране, он и шести тысяч юаней в год не заработает, не говоря уже о долларах! Это скрытый способ заставить Цзи Цзянъюаня вернуться на работу в США. Если он сам захочет вернуться, Тан Хунъэнь, естественно, отпустит её за границу. Ловко придумано!
Нин Яньфань покачал головой.
Изначально это было не таким уж важным делом. Тан Хунъэнь — человек широких взглядов; раз не сложилось как у супругов, они всё равно остаются родителями ребенка. Им стоило сесть и спокойно обсудить будущее Цзи Цзянъюаня, оставив в прошлом все прежние обиды, независимо от того, кто был прав, а кто виноват.
Но Цзи Я не желала уступать ни на шаг, доведя ситуацию до такого состояния.
Нин Сюэ в недоумении нахмурилась: выбор специальности и будущей работы — у каждого свои мысли на этот счет. Хорошая работа не обязательно должна быть напрямую связана с доходом. Но в Китае сейчас действительно не было работы с годовым доходом в 6000 долларов.
Разве что для сотрудников иностранных компаний, командированных в Китай, чья зарплата соответствовала зарубежным стандартам.
— Цзи Цзянъюань сказал, что собирается съехать из дома. Где он будет жить?
Слова Нин Сюэ озадачили Нин Яньфаня:
— Почему он должен съезжать? Дом, в котором они сейчас живут вдвоем, принадлежит дедушке Цзи Цзянъюаня по материнской линии. Перед смертью дед составил завещание, в котором оставил дом внуку.
Этот дом не был распределен государством, его купил Цзи Хуайсинь еще до освобождения. Какое-то время он был национализирован, но пару лет назад его вернули Цзи Хуайсиню. Тот сочувствовал дочери и внуку, считая, что в свое время развод Цзи Я был продиктован интересами семьи Цзи. Он чувствовал вину перед Цзи Цзянъюанем за то, что дела взрослых коснулись ребенка, и потому завещал дом ему.
Так что если мать и сын разругались и кто-то должен съехать, то это должна быть Цзи Я.
Нин Сюэ понимала еще меньше, чем Нин Яньфань; она даже не знала, из-за чего Цзи Цзянъюань и Цзи Я так разругались.
— Дедушка, мне отдать этот счёт Цзи Цзянъюаню?
Даже Нин Сюэ, которой на многое было наплевать, считала, что отдавать этот счёт Цзи Цзянъюаню слишком жестоко.
Нин Яньфань задумался:
— Почему бы и нет? Пусть Цзянъюань сам во всем разберется. Ему уже двадцать лет, он в состоянии сам распоряжаться своей жизнью.
Разумеется, Нин Яньфань считал, что ему стоит поговорить с Цзи Линем о том, действительно ли нужно возвращать 69 тысяч долларов и выплачивать алименты в размере 6000 долларов в год после окончания университета. Если Цзи Я не послушает Цзи Линя, ей следовало бы проявить характер и, по примеру сына, полностью порвать с семьей Цзи, перестав в будущем пользоваться её ресурсами.
……
Тан Хунъэнь приехал в среду.
Его приезд оказался не слишком удачным: Лю Фэнь как раз уехала в Янчэн за товаром. Один прилетел на самолете, другая уехала на поезде — они явно разминулись.
Нин Сюэ как раз передала «счёт за воспитание» Цзи Цзянъюаню. Счёт еще не успел согреться у него в руках, как приехал биологический отец, чтобы проявить заботу.
В это время Цзи Цзянъюань на самом деле никого не хотел видеть, включая своего дядю Цзи Линя, который заходил вчера и которому Цзянъюань отказал во встрече.
Тан Хунъэнь так быстро примчался из Янчэна, наверняка по сообщению от Ся Сяолань. Цзи Цзянъюань отправился к ней:
— Это наше семейное дело, а ты, такая умная, всё же осмелилась в него вмешаться. Ну и хорошо, тогда будешь свидетелем.
Свидетелем чего?
Цзи Цзянъюань позвал Ся Сяолань в маленькую закусочную.
Цзи Линь и Тан Хунъэнь уже были там.
Эти двое — один мэр Пэнчэна, другой из МИДа — вместе сидели за засаленным маленьким столиком, что выглядело крайне неуместно.
Ся Сяолань показалось, что у владельца закусочной только что было странное выражение лица; принеся в комнату чай, он больше не осмеливался показываться.
Самым неловким человеком здесь, конечно же, была она. Выражение лица Цзи Линя при взгляде на неё тоже было странным.
Но главной целью Цзи Линя был Цзи Цзянъюань. Взглянув на Тан Хунъэня, Цзи Линь без обиняков произнес:
— Цзянъюань, я слышал от Джорджа, что ты крупно поссорился с матерью? Разве ты не знаешь, что ей нельзя нервничать? Если кто-то за твоей спиной подстрекал тебя к этому, то намерения этого человека поистине коварны. Ты меня очень разочаровал.
Эти слова явно предназначались Тан Хунъэню. Удивительно, но Тан Хунъэнь проявил выдержку и не стал спорить с Цзи Линем.
На самом деле никто не подстрекал Цзи Цзянъюаня — просто накопившиеся противоречия вырвались наружу. Цзи Линь, очевидно, не верил в это, а Тан Хунъэнь не считал нужным объясняться. Если уж ему суждено быть виноватым, пусть так и будет, зачем что-то доказывать Цзи Линю?
Цзи Цзянъюань положил на стол полученный от Нин Сюэ «счёт за воспитание». Цзи Линь уже слышал о нем от Нин Яньфаня, и при виде бумаги его лицо покраснело от стыда:
— Это было сказано в порыве гнева…
— Дядя, всё в порядке, я не сержусь. Сколько денег было потрачено на моё воспитание — это я сам попросил маму составить список. Раз список готов, достаточно было просто передать его мне. Не понимаю, зачем нужно было задействовать семью Нин. Впутывать дедушку Нина в наши домашние дела нехорошо, не находите, дядя?
Цзи Цзянъюань был эмоционально стабилен и говорил спокойным тоном.
Цзи Линь не нашелся, что ответить. Он понимал поступки Цзи Я: она вела себя своенравно и капризно, желая показать окружающим, сколько денег потратила на сына. А если сын ее не слушается, то в этом определенно нет её вины.
Цзи Линь считал, что сор из избы выносить не стоит: зачем выставлять напоказ разлад между матерью и сыном, когда всё можно решить приватно, внутри семьи.
Но раз уж Цзи Я сама дала знать семье Нин, а Цзи Цзянъюань привел Ся Сяолань, Цзи Линь сдержался и промолчал.
— Цзянъюань, твоя мать сделала это сгоряча, этот счёт за воспитание наверняка ничего не значит!
Цзи Цзянъюань покачал головой:
— Дядя, я позвал вас сегодня не для того, чтобы уклониться от долга. Я признаю все расходы в этом списке. Мама хочет, чтобы я вернул 69 тысяч долларов за воспитание и начал выплачивать ей 6000 долларов в год в качестве алиментов сразу после окончания университета. В целом я согласен. Единственное возражение касается сроков выплаты: мне учиться еще четыре года, и я надеюсь, что она даст мне один год в качестве буферного периода, чтобы я начал возвращать долг и выплачивать алименты с 1990 года.
Цзи Цзянъюань учился на факультете экономики и управления, где бакалавриат длился пять лет.
Это означало, что с момента окончания учебы до начала выплат он оставлял себе всего один год на заработки.
Даже если считать последний год стажировки в университете, у него было всего два года, чтобы заработать 75 тысяч долларов?
Ся Сяолань подумала, что решимость Цзи Цзянъюаня сжечь за собой мосты — это действительно смело!
Цзи Линь слушал в оцепенении. Он не стал спорить с Цзи Цзянъюанем, а перенаправил удар на Тан Хунъэня:
— Мэр Тан, мне всё равно, что вы наобещали Цзянъюаню, но я не могу безучастно смотреть, как он нарушает закон. Даже выпускник университета не сможет заработать столько денег за один год!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
