Ся Сяолань и Нин Сюэ уже находились в процессе перехода от однокурсниц к подругам, но вмешательство матери Нин Сюэ заставило зарождающуюся дружбу внезапно оборваться.
Умным людям не нужно ничего объяснять; когда Ся Сяолань закончит чертить план дворца князя Гуна, у них с Нин Сюэ больше не будет тесного личного общения. Ся Сяолань было жаль — её впечатление о Нин Сюэ всегда было неплохим, никакой зависти или ревности точно не было. Существование такой «богини учебы» давало Ся Сяолань понять, что в этом мире всегда есть ориентиры, на которые можно равняться, чтобы совершенствоваться.
Но слова матери Нин Сюэ действительно вызвали у Ся Сяолань раздражение.
С менталитетом взрослого человека Ся Сяолань могла бы не переносить гнев на саму Нин Сюэ… Даже если мать Нин Сюэ сомневалась в ней, пока это не было высказано вслух, общение могло бы продолжаться. Но раз уж пренебрежение было высказано столь открыто, зачем Ся Сяолань навязываться и идти в дом Нин?
Друзей можно сменить, а родную мать — нет.
Как и Цзи Цзянюань, у которого сейчас конфликт с Цзи Я — он спрашивал Ся Сяолань, заботится ли она о нем как друг.
Действительно так.
Но Ся Сяолань было трудно стать его близким другом.
Единственный раз, когда Ся Сяолань пошла на компромисс и пыталась изменить впечатление старших о себе, это было с семьей Чжоу Чэна.
Но ведь причина, по которой Гуань Хуэйэ была против её отношений с Чжоу Чэном, заключалась не в презрении!
Люди уважают друг друга взаимно; перед теми, кто её не уважает, она не станет заискивать. Гуань Хуэйэ упомянула, что Кан Вэй предоставил дом, и Ся Сяолань спросила его, в чем дело. Кан Вэй хотел закурить, вытащил пачку, но убрал её обратно:
— Мама не велит курить, каждый день ловит меня и принюхивается.
С этими словами Кан Вэй протянул Ся Сяолань связку ключей:
— И эту машину я теперь водить не могу. Ду Чжаохуэй компенсировал новую машину. Судя по тому, сколько он потратил на модификацию, на эти деньги можно было купить десять «Пекинов» 212. Ездить на новой машине одно удовольствие, но стоит мне заговорить о вождении, вся семья против. Машина стоит без дела — это расточительство. Невестка, бери и катайся. Я еще дал ключ Шао Гуанжуну, берите кто захочет, если понадобится.
— Твой второй дядя согласился, чтобы ты принял машину?
Ся Сяолань помнила, что тогда Кан Ляньмин был настроен решительно и вряд ли бы так просто отпустил Ду Чжаохуэя.
— Спрашивал дядю, он сказал, что раз тот разбил мою машину, то возмещение новой — это само собой разумеющееся. Наличные не взяли.
Ся Сяолань тоже ничего не понимала; мысли политиков всегда переменчивы. О чем Кан Ляньмин говорил с Чжоу Чэном и Тан Хунъэнем по отдельности, она не знала, и ей бы не сказали — в конце концов, она не член семьи Кан.
Ся Сяолань опробовала машину — звук двигателя был совсем другим. «Пекин» 212 изначально стоил несколько десятков тысяч юаней, но в этой машине, присланной Ду Чжаохуэем, от 212-го остался, пожалуй, только внешний вид. Все остальное было полностью переделано изнутри и снаружи.
Взять хотя бы интерьер: его полностью обновили, установив удобные кожаные сиденья.
Стекла тоже заменили, и Ся Сяолань показалось, что с кузовом тоже что-то не так.
Ум Ду Чжаохуэя проявился здесь в полной мере.
На переделку этого 212-го, вероятно, можно было купить «Мерседес».
Но если бы Ду Чжаохуэй подарил «Мерседес», семья Кан не смогла бы его принять. Ни в одной семье дети не ведут себя так вызывающе — сколько косых взглядов привлек бы «Мерседес» в Пекине!
Ся Сяолань опробовала машину, и она ей понравилась, но она не стала окончательно отказывать Кан Вэю:
— Иногда буду пользоваться, пусть пока постоит у тебя. Главное, я знаю, что есть у кого одолжить. Я пришла к тебе из-за дома. Откуда ты узнал, что тетя Гуань хочет снять жилье для семьи Ши?
У Кан Вэя не было контактов с семьей Ши.
Гуань Хуэйэ тоже не стала бы трубить об этом на весь мир, скорее всего, даже Се Юнь не знала бы. Заботливый поступок Кан Вэя был как нельзя кстати!
— Чэн-гэ сказал мне. Он заходил ко мне перед возвращением в армейскую академию и просил присмотреть за семьей Ши. Еще велел подготовить один из домов на его имя и от моего лица предоставить его семье Ши для проживания.
Кан Вэй тайком наблюдал за выражением лица Ся Сяолань:
— Невестка, ты ведь не сердишься?
На самом деле Ся Сяолань сердилась.
Не на то, что Чжоу Чэн отдал дом семье Ши. Даже если бы Чжоу Чэн подарил им целый дом, разве Ся Сяолань стала бы что-то говорить?
Деньги — вещь важная, но их можно заработать снова. Даже если недвижимость в Пекине в будущем подорожает, неужели она боится, что не сможет её купить?
Но то, что Чжоу Чэн исключил её из этого дела, вызвало у Ся Сяолань неприятный осадок.
При последней встрече с Чжоу Чэном ей показалось, что с её парнем что-то не так. Он был не таким, как раньше. Раньше она видела его насквозь, а теперь — нет.
При Кан Вэе она ничего не сказала, просто поехала на его машине навестить семью Ши.
Этот дворик находился довольно близко к главному военному госпиталю, где раньше лечили глаза матушке Ши. Кан Вэй сказал, что изначально дом сдавался другим людям, но, учитывая, что в семье Ши есть и старые, и малые, а матушке Ши сделали операцию на глазах и нужны повторные осмотры, выбрали именно этот двор.
Чтобы освободить место для семьи Ши, другим жильцам даже выплатили компенсацию.
Ся Сяолань усмехнулась:
— Ну вы и затейники. Тетя Гуань ведь не знает, что это дом Чжоу Чэна? Думает, что твой. Тетя Гуань наверняка будет платить аренду, а Чжоу Чэн будет возвращать эти деньги ей в виде субсидий, перекладывая свои деньги из левого кармана в правый!
— Мы с Чэн-гэ последовали твоему совету и накупили недвижимости, но никто из нас не сказал об этом семье.
Хотя Ся Сяолань улыбалась, у Кан Вэя было предчувствие, что она злится из-за их затеи… Конечно, главной мишенью гнева был Чжоу Чэн. Кан Вэй мысленно разволновался за Чэн-гэ.
Ся Сяолань промолчала. Приехав на место, она выгрузила из машины вещи, купленные для семьи Ши.
В основном это была детская одежда и еда. Сейчас покупать такое было неудобно: в 85-м году не было никаких магазинов для мам и детей, не было и специального детского нательного белья. Простые люди растили детей, используя старую одежду. Те, кто мог шить одежду для ребенка из новой хлопчатобумажной ткани, наверняка жили в очень хороших условиях — ведь дети растут не по дням, а по часам, размеры постоянно меняются, у кого столько лишних денег?
Готовой детской одежды продавали мало, обычно покупали ткань и сами шили одежду и обувь дома.
Ся Сяолань как раз не умела ни того, ни другого, поэтому просто купила ткани. Сухое молоко было обязательным, а также бутылочки и прочие мелочи — с такими подарками точно не прогадаешь.
— Госпожа Ся пришла!
Няня, помогавшая присматривать за детьми, была родственницей тетушки Цзэн. Она видела Ся Сяолань всего один раз, но уже получила наставления от тетушки Цзэн. Она знала, что Ся Сяолань и Чжоу Чэн еще не женаты, но в семье Чжоу её уже признали. Тетушка Цзэн не стала бы говорить, что Ся Сяолань из деревни, она только рассказывала, насколько та сейчас успешна. Няня, естественно, встретила Ся Сяолань тепло и почтительно.
Матушка Ши тоже помнила Ся Сяолань. Тогда у неё было плохо со зрением, и она запомнила только приятный голос.
Теперь её зрение восстанавливалось, и она могла ясно видеть лицо Ся Сяолань:
— Дочка, и лицом ты красавица, и душа у тебя добрая.
По-настоящему добрый человек.
Матушка Ши принимала все это с трепетом и некоторым страхом.
Три поколения семьи Ши до этого были крестьянами. Из-за её плохого зрения и того, что младший сын был дурачком, до того как Ши Кая повысили до офицера, семья Ши была крайне бедной крестьянской семьей. Оказавшись внезапно в Пекине, да еще и с няней, матушка Ши чувствовала себя совсем не в своей тарелке.
Она несколько раз предлагала невестке Вэй Цзюаньхун вернуться в родные края, но Вэй Цзюаньхун не спорила с ней, отвечая на требования матушки Ши молчанием.
Так дело и тянулось, пока не сняли дом, и пока перевод Вэй Цзюаньхун и Ши Пина на новую работу не был почти оформлен!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
