Когда перевод по работе будет окончательно оформлен, тогда они действительно смогут обосноваться в столице.
Нельзя же менять мнение каждый день: то хотеть остаться в Пекине, то вернуться на родину.
Хотя матушка Ши была простой деревенской женщиной и к тому же ослепла, сердце её не было слепым — она была рассудительной. Государство не могло устроить семью павшего героя на работу в Пекине. Ранее представители воинской части и руководители уезда, приходившие в дом с соболезнованиями, обсуждали с матушкой Ши вопрос трудоустройства — в таких случаях всегда полагалось размещение по месту жительства.
Матушка Ши и сама не хотела покидать родные края.
Ши Кай всё еще покоился на мемориальном кладбище павших героев на родине; там ей казалось, что она может присматривать за старшим сыном.
В Пекине же, вполне возможно, она не сможет каждый год возвращаться, чтобы навестить могилу сына.
Пока она еще может двигаться, может ездить на поезде.
А как же быть, когда она больше не сможет ездить?
К тому же в Пекине всё нынешнее благополучие держится не на собственных силах, а на том, что они обременяют Чжоу Чэна. Матушка Ши не могла этого принять.
Она несколько раз говорила об этом с Вэй Цзюаньхун, но та всегда уходила от ответа. Матушка Ши понимала, что сын погиб и невестке приходится в одиночку тянуть двоих детей, поэтому не могла слишком сильно на неё давить.
Но на душе у неё было по-настоящему тревожно!
Когда Ся Сяолань пришла навестить её, матушка Ши, заговорив об этом, едва не расплакалась:
— Вы так сильно помогли, как нам отплатить, как же нам отплатить…
Чтобы матушка Ши со спокойной душой приняла эту так называемую помощь, достаточно было просто сказать ей правду.
Но Вэй Цзюаньхун запретила говорить, и Ся Сяолань тоже не понимала её мотивов.
— Матушка, не надо так. У каждого бывают времена, когда нужна помощь. Когда невестка Вэй и брат Ши Пин окончательно устроятся на работу в Пекине, жизнь постепенно наладится.
Матушка Ши обвела взглядом двор.
Дом снял Чжоу Чэн. Такой большой двор, да еще в Пекине — аренда наверняка стоит недешево.
Матушка Ши схватила Ся Сяолань за руку и тихо спросила:
— Я не могу переубедить Цзюаньхун. Я слышала, что городским жителям жилье распределяет организация, что государство дает. Если Цзюаньхун и Ши Пин будут работать в столице, выделят ли им квартиру?
Выделят ли им квартиру?
Это зависело от того, в какой организации они будут числиться.
В некоторых организациях с жильем было туго, и при распределении учитывались заслуги. Если оба супруга работали в одной организации, их ставили в начало очереди; те, у кого образование выше, шли впереди тех, у кого оно ниже; те, у кого стаж больше, шли впереди новичков. Если считать так, то у Вэй Цзюаньхун и Ши Пина после устройства на работу не было бы никаких преимуществ при распределении жилья.
Единственным преимуществом было то, что они — члены семьи павшего героя; организация обязана была это учитывать.
— Матушка, квартиру обязательно выделят, вопрос лишь в том, раньше или позже. Вам не стоит об этом беспокоиться, здесь ведь тоже неплохо живется…
Матушка Ши выглядела крайне пристыженной. Ся Сяолань осеклась, внезапно поняв, к чему та спрашивала про жилье.
Матушка Ши не была жадной.
Напротив, она была слишком бескорыстной. Живя в доме, который сняла семья Чжоу, матушка Ши чувствовала себя не в своей тарелке.
Если Вэй Цзюаньхун и Ши Пин устроятся на работу, неважно, кому из них организация выделит жилье, семья Ши сразу же сможет переехать. Квартира наверняка будет не такой просторной, как нынешнее место, но если они будут жить так же, как и остальные, матушка Ши наконец успокоится.
Ся Сяолань на мгновение даже не нашлась, что сказать.
«В бедных горах и дурных водах полно лихих людей» — Ся Сяолань видела немало тех, кто чем беднее, тем расчетливее.
Не говоря уже о семье Ся, даже в деревне Цицзин, где общая атмосфера была неплохой, встречались такие «паршивые овцы», как семья Тянь. Когда все бедны, некоторые остаются честными, но стоит кому-то разбогатеть, пока остальные прозябают в нищете, тут же находятся те, кто завидует и злобствует.
Такие люди, как матушка Ши — бедные, но не желающие пользоваться чужой добротой — редкость и в деревне, и в городе. Неудивительно, что она воспитала такого сына, как Ши Кай. К таким людям Ся Сяолань, естественно, относилась с глубоким уважением.
Она еще немного поговорила с матушкой Ши, убеждая её жить спокойно, но Вэй Цзюаньхун так и не увидела.
Матушка Ши сказала, что Вэй Цзюаньхун и Ши Пин с двумя детьми ушли на прогулку в город. До самого ухода Ся Сяолань невестка Вэй так и не вернулась.
Кан Вэй так и не зашел внутрь.
У него было нечто общее с семьей Ши — он тоже был из семьи павшего героя.
Его матери, Се Юнь, с трудом удалось прийти в себя. Сейчас она стала немного ворчливой, но это всё же лучше, чем прежнее состояние, когда она витала в облаках! Кан Вэй боялся, что частое общение с семьей Ши может повлиять на атмосферу и в его собственном доме.
Через полчаса после того, как Ся Сяолань и Кан Вэй уехали, Вэй Цзюаньхун вернулась домой с ребенком на руках.
Увидев на столе еще не убранные вещи, Вэй Цзюаньхун похлопала ребенка по спине:
— Мама, кто сегодня приходил?
— Невеста капитана Чжоу. Я только сегодня разглядела её: красивая и сердце доброе… Цзюаньхун, капитан Чжоу так заботится о нас, мы не можем вечно пользоваться его добротой. Ты ходила смотреть жилье? Пусть мы бедны, но нельзя терять достоинство. Давай возьмем пособие Ши Кая и отдадим капитану Чжоу за аренду.
Вэй Цзюаньхун перебила свекровь:
— Мама, вы считали, сколько комнат в этом дворе?
Матушка Ши опешила.
В этом дворе, считая большие и маленькие комнаты, их было восемь.
Двор был очень просторным: у матушки Ши отдельная комната, Вэй Цзюаньхун спала с двумя детьми, у Ши Пина своя комната, еще одна — у приходящей няни. Даже при таком раскладе оставались свободные комнаты под гостиную и кухню.
— Я ходила разузнать: в таком дворе за одну комнату в месяц просят семь-восемь юаней. Чтобы снять весь двор целиком, и пятидесяти юаней в месяц не хватит, а в год это шестьсот юаней. Мама, на сколько лет хватит пособия Ши Кая, чтобы оплачивать такую аренду?
От слов Вэй Цзюаньхун матушка Ши аж подпрыгнула.
— Как дорого! Цзюаньхун, мы не можем здесь жить.
Вэй Цзюаньхун усыпила ребенка и положила его на руки матушке Ши, так что та не могла пошевелиться.
— Мама, мы можем здесь жить. Даже если вы заставите меня предложить деньги семье Чжоу, они их не возьмут.
Если семья Чжоу не возьмет, разве семья Ши может по праву не платить?
Матушка Ши прижимала к себе маленького внука, чувствуя невыразимое разочарование. Неужели невестка так изменилась за то короткое время, что они в Пекине?
…
Ся Сяолань, конечно, не знала о споре свекрови и невестки после её ухода.
Модифицированный джип шел очень плавно. Ся Сяолань не могла поехать на нем прямо в школу. Кан Вэй возвращался с ней; на полпути Ся Сяолань заметила знакомую и тут же ударила по тормозам.
Кан Вэй только хотел что-то сказать в оправдание Чжоу Чэна, но Ся Сяолань уже открыла дверь водителя и вышла.
— Невестка, ты…
Он поднял голову, и оставшиеся слова застряли в горле — он словно оцепенел на месте.
Ся Сяолань подошла:
— Старшая сестра Дань, что случилось?
Еще издалека Ся Сяолань показалось, что силуэт знаком, а когда машина поравнялась с ней, она убедилась: это была Дань Юйцзюнь, которая встречала первокурсников в начале семестра.
Дань Юйцзюнь, придерживая велосипед, улыбнулась:
— Шина прокололась. Ты как раз вовремя, если не занята, присмотри за велосипедом, а я пойду поищу поблизости ремонтную мастерскую.
В корзине велосипеда Дань Юйцзюнь лежало несколько книг; она сказала, что ездила в книжный магазин Синьхуа и в дороге пробила колесо.
Место было безлюдным, и Ся Сяолань сомневалась, что Дань Юйцзюнь найдет здесь мастерскую.
— Кан Вэй, хватит глазеть, выходи и помоги. Подвезем сестру Дань.
Джип-212 был достаточно большим: если не закрывать багажник, велосипед Дань Юйцзюнь вполне поместится. Дань Юйцзюнь обернулась и увидела, как Кан Вэй, поправляя кепку, в суматохе выбирается с пассажирского сиденья.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
