Эти слова старушки Ши напугали даже Ся Сяолань.
Вэй Цзюаньхун не позволяла другим рассказывать старушке Ши правду, и все обходили эту тему молчанием, делая вид, что она ничего не знает.
Ся Сяолань не ожидала, что старушка Ши, будучи слепой глазами, но не сердцем, узнала правду так рано.
Гуань Хуэйэ всё еще не была уверена, ведь старушка Ши не высказалась до конца ясно.
— Сестрица…
— Не говори ничего, я и так всё знаю, всё знаю! Солдату положено защищать дом и страну, такова судьба Ши Кая!
Снаряды ведь глаз не имеют, кто-то всегда должен жертвовать собой, и по несчастью жертвой стал её Ши Кай.
Голос старушки Ши звучал твердо, но она не могла сдержать слез.
Быть солдатом почетно; если бы Ши Кай не пошел в армию, положение ее семьи не изменилось бы. С обузой в виде слабоумного Ши Пина и слепой матери, даже если бы их не обижали, в такой бедности Ши Кай никогда не смог бы найти себе жену.
Слезы старушки Ши текли всё сильнее, но она крепко сжимала руку Гуань Хуэйэ:
— Никто ничего семье Ши не должен. Страна поступила с нами по совести, и вы, добрые люди, тоже поступили по совести!
Старушка Ши не шутила.
В конце концов, Ши Кай погиб при выполнении задания, и даже если он сделал это, чтобы спасти Чжоу Чэна, на то была воля самого Ши Кая! Они были соратниками; Чжоу Чэн, должно быть, хорошо относился к Ши Каю, раз тот пошел на это… Помимо боли от потери сына, старушка Ши чувствовала гордость: ее сын не был трусом, боящимся смерти.
— Матушка, что за чепуху вы городите! — Вэй Цзюаньхун небрежно вытерла слезы рукавом.
Судя по этим словам, свекровь уже давно знала правду?
Вэй Цзюаньхун перевела взгляд с Гуань Хуэйэ на Ся Сяолань. Они ведь обещали не говорить свекрови, а сами тайком всё рассказали.
— Супруга Вэй, мы ничего не говорили, — Ся Сяолань стало неуютно под этим взглядом.
Но разве Вэй Цзюаньхун могла в это поверить?
Она рыдала взахлеб, и любые слова Ся Сяолань теперь казались издевкой.
— Цзюаньхун, раз ты хочешь остаться в столице, то и я, старая, набравшись наглости, останусь. Будем жить дружно. Работа есть, на фабрике обещали выделить жилье — чем же ты недовольна?
Переезд из глухой деревни на юго-западе в столицу — такое было бы не под силу даже живому Ши Каю. Гнуть спину в поле было участью семьи Ши; если бы Ши Кай не ушел в армию, у семьи не было бы возможности вырваться из привычной среды. Возможно, когда-нибудь Ши Кай и взлетел бы по карьерной лестнице, став старшим офицером, и тогда естественным образом вывез бы семью из нищеты.
Но сколько бы лет на это ушло!
Старушка Ши не могла даже вообразить жизни лучше, она просто знала, что нельзя быть слишком жадным.
Это не вина Чжоу Чэна, он тоже просто выполнял приказ начальства.
Чжоу Чэн ведь стоял перед ней на коленях, держа прах сына.
Старушка Ши тогда не видела, но, вспоминая об этом позже, понимала — Чжоу Чэн действительно хороший парень.
Семья Чжоу тоже хорошие люди. Какое у них положение, а ведь они всё равно потакают желаниям Цзюаньхун?
— Лучше бы я осталась в деревне, лишь бы Ши Кай был жив! — всхлипнула Вэй Цзюаньхун.
Но Ши Кай мертв. Если бы он не спас Чжоу Чэна, он был бы жив — эта обида в сердце Вэй Цзюаньхун никак не утихала. Она не была злой по натуре, она была обычной деревенской женщиной, которая сейчас зациклилась на своем горе. Она была молода, и ей не хватало той простой житейской мудрости, которая была у старушки Ши.
Вэй Цзюаньхун упрямо стояла на своем, ее прямой взгляд пугал, даже Гуань Хуэйэ вздрогнула.
Ся Сяолань заслонила ее собой:
— Супруга Вэй, чем именно вы недовольны? Просто скажите. Возьмем дом: добираться до табачной фабрики на велосипеде больше получаса, это явно не так удобно, как жить в фабричном жилье прямо на территории. Конечно, мы лишь старались подобрать вариант для вас, и наши взгляды могут не совпадать, но если вы не скажете, мы не узнаем, в чем ошиблись.
— Я не хочу переезжать, — всхлипнула Вэй Цзюаньхун.
— Тогда не переезжайте.
Вопрос с арендой был неважен: Ся Сяолань не нуждалась в этих деньгах, к тому же дом принадлежал Чжоу Чэну, так что плата за аренду была лишь формальностью.
— А работа? Она тоже вас не устраивает?
Ся Сяолань старалась говорить как можно мягче, хотя Вэй Цзюаньхун нравилась ей уже гораздо меньше, чем при первой встрече.
Вэй Цзюаньхун подумала о работе на табачной фабрике, посмотрела на Гуань Хуэйэ и без колебаний кивнула:
— Не нравится.
— Тогда какую работу вы бы хотели?
На этот встречный вопрос Ся Сяолань Вэй Цзюаньхун не нашлась что ответить.
Она была не слишком искушена в жизни и знала лишь, что работа на табачной фабрике тяжелая и не слишком престижная. А какой должна быть «лучшая» работа? По мнению Вэй Цзюаньхун — это разносить чай и газеты: легко и не требует навыков. Но с чего бы на такую работу брать людей без образования?
У Ся Сяолань тоже разболелась голова.
Высокие амбиции не страшны; страшно, когда способности им не соответствуют — тогда и получается то, что называют «амбиции до небес, а жизнь тонка, как бумага».
— Супруга Вэй, вас направили на табачную фабрику, потому что там не требуется высокой квалификации, а социальные льготы и зарплата хорошие. Если вам не нравится работа в цеху, вы можете в свободное время больше читать книги и газеты. Если будете хорошо проявлять себя, повышение не заставит себя ждать.
Ся Сяолань высказалась предельно прямо: если Вэй Цзюаньхун приложит усилия, то в будущем она определенно не останется простым рабочим.
В 1985 году статус рабочего был почетным; хоть это и тяжелый труд, зарплата была выше, чем у обычных офисных служащих. Если Вэй Цзюаньхун хочет стать руководителем на фабрике — это возможно, нужно лишь работать над собой, и тогда откроется масса возможностей.
Семья Чжоу наверняка будет тайно ей помогать.
Ся Сяолань считала свои слова разумными, но Вэй Цзюаньхун восприняла их иначе.
Первое, о чем она подумала — Ся Сяолань попрекает ее отсутствием образования. Это было правдой, но слышать такое от нее было невыносимо.
— Вы ничего не понимаете! — выдохнула Вэй Цзюаньхун, краснея от стыда и досады.
— Чего я не понимаю? Того, что вы хотите сидеть в офисе, считая, что заваривать чай и разносить воду проще всего? Супруга Вэй, работа, которую вы считаете самой легкой, на самом деле совсем не проста. Даже в том, как подавать чай, скрыто немало премудростей.
Разве офисные интриги — это просто?
Можно ли угодить начальнику, просто подав чай?
При заваривании чая нельзя направлять носик термоса на гостя, нельзя класть заварку в чашку руками.
Разнося газеты, нужно знать их порядок — от самых важных к менее значимым, чтобы начальнику было удобно читать.
Нужно всегда давать руководителю знать, что ты сделал, но при этом не выставлять заслуги напоказ, чтобы не вызвать раздражения.
Те, кто добивается повышения в офисе — либо выдающиеся работники, либо люди, умеющие располагать к себе. Каждый из них — тертый калач. Ся Сяолань не презирала Вэй Цзюаньхун; она просто считала, что человек должен реально оценивать свои силы. Временная нехватка знаний не беда, главное — стремиться к прогрессу.
Но возможно ли перепрыгнуть через несколько ступеней сразу?
Даже если Чжоу Чэн чувствовал вину перед семьей Ши, Ся Сяолань, понимая его и будучи благодарной Ши Каю, говорила это искренне.
Но Вэй Цзюаньхун явно не верила.
Неизвестно, как та простая женщина, какой Вэй Цзюаньхун была по приезде в столицу, стала настолько трудной в общении.
Даже Ся Сяолань она показалась тяжелым человеком.
Старушка Ши всё настаивала на переезде.
Но как в такой обстановке переезжать?
Ся Сяолань и Гуань Хуэйэ ушли в молчании. Сидя в машине, Ся Сяолань думала о том, что ей нужно серьезно поговорить с Чжоу Чэном: как же на самом деле помочь семье Ши?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
