Ся Сяолань сказала, что филиал откроется раньше срока.
Шао Гуанжун тоже должен был поспешить в Пэнчэн.
Странно было то, что он и Кан Вэй ехали не вместе: Кан Вэй сначала заскочил в провинцию Минь и только потом прибыл на место.
Увидев Ся Сяолань, Шао Гуанжун почувствовал себя страшно опозоренным.
Он клятвенно заверял, что будет поступать в университет, и в этом году должен был сдавать гаокао, но в итоге из-за вечных сомнений так и не решился. Это было обусловлено и характером Шао Гуанжуна, и противодействием со стороны семьи Шао. Он вполне мог повысить квалификацию без отрыва от производства, а если бы он бросил работу ради подготовки к экзаменам и потратил еще несколько лет на учебу, то растерял бы все свои нынешние преимущества.
Никто не мог гарантировать, как пойдут дела у семьи Шао через несколько лет.
Сейчас они могли помочь Шао Гуанжуну добиться успехов в карьере, но если через пару лет такой возможности не будет, неужели Шао Гуанжуну после выпуска из университета придется начинать все с нуля?
За четыре-пять лет Шао Гуанжун мог бы уже многого добиться!
Ся Сяолань отнеслась к этому спокойно:
— Я же говорила, что в этом году в Хуацине откроют факультет дополнительного образования, то есть введут вступительные экзамены для взрослых. Срок обучения там короче, и тебе не придется бросать работу. По какой бы программе ты ни учился, это никак не мешает твоему стремлению к знаниям.
Некоторые учатся ради работы, просто плывут по течению и даже не всегда понимают то, что преподают учителя.
Другие учатся для себя: помимо программы они дополнительно изучают то, что им интересно.
К тому же учебе нет предела. Даже люди с дипломом начальной школы имеют свои интересы и сферы, в которых они сильны. В случае Шао Гуанжуна, если он хочет самосовершенствоваться, ему не обязательно идти через обычный гаокао.
Даже если это факультет дополнительного образования, как только он переступит порог Хуацина, неужели преподаватели откажутся отвечать на его вопросы только из-за того, что он поступил как взрослый студент?
Из-за этого дела у Шао Гуанжуна с семьей возникли неприятные разногласия.
Он чувствовал, что ему стыдно смотреть в глаза Ся Сяолань, потому что сначала наговорил лишнего, а в итоге даже не явился на экзамен — позор, да и только.
Дело было не только в протесте семьи Шао, но и в том, что сам Шао Гуанжун не был уверен в себе.
Он начал работать сразу после окончания техникума и уже несколько лет не открывал учебники. Даже если бы Ся Сяолань дала ему свои конспекты, за один год он бы не подготовился к обычному гаокао так, чтобы поступить в вуз уровня Хуацина или Пекинского университета.
— Сноха, я тебя послушаю и продолжу готовиться к октябрьским экзаменам для взрослых.
Посмотрев счета магазина стройматериалов за последние месяцы, Шао Гуанжун очень обрадовался. Если бы сейчас распределяли прибыль, то на его долю в 12% пришлось бы около 50 тысяч юаней. Конечно, эти деньги не выплачивались в качестве дивидендов, а полностью вкладывались в новый магазин. К концу года прибыль двух магазинов за полгода легко позволила бы Шао Гуанжуну получить еще 50 тысяч.
На самом деле, столько мог принести даже один старый магазин. Благодаря проекту отеля «Наньхай» стройматериалы на 3 миллиона уже к июлю создали оборот почти в миллион юаней, а оставшиеся материалы на 2 миллиона были гарантированной прибылью старого магазина.
Даже при марже в 15% можно было заработать еще 300 тысяч.
К тому же за полгода магазин стройматериалов не ограничится одним лишь проектом отеля «Наньхай»!
Что же касается нового магазина, то никто пока не знал, как там пойдут дела.
Шао Гуанжун замялся:
— Я ведь ничем особо не помог, особенно с новым магазином. Уместно ли мне по-прежнему владеть долей в 12%?
Ни он, ни Кан Вэй не вкладывали в магазин столько сил, сколько Бай Чжэньчжу.
А основные заказы обеспечили Ся Сяолань и Лю Юн.
Шао Гуанжун чувствовал, что получать 12% прибыли — это чистой воды стяжательство.
Роль Шао Гуанжуна была переоценена, а роль Лю Юна — недооценена… Теперь, когда Шао Гуанжун сам поднял этот вопрос, Ся Сяолань тоже забеспокоилась, не будет ли возражать Бай Чжэньчжу.
— Бай Цзе, может, пересмотрим вопрос о долях?
Сейчас Бай Чжэньчжу и Ся Сяолань владели по 25% акций.
Она хотела сказать, что пусть все остается как прежде, но раз Шао Гуанжун сам предложил, в голове Бай Чжэньчжу мелькнула мысль:
— Сейчас у Лю Шу всего 18%. Если Сяо Шао готов уступить часть своей доли, давайте отдадим ее Лю Шу. Вклад отделочной компании Лю Шу в работу магазина стройматериалов у всех на виду.
Лю Юн принес магазину не только заказ на 3 миллиона.
Были и другие мелкие заказы: если нужный товар можно было найти в «Анцзя Цзяньцай», компания «Юаньхуэй» никогда не закупала его в другом месте.
Лю Юн не занимался делами магазина напрямую, но чем успешнее развивалась его отделочная компания, тем большую роль он играл.
Товарищ Шао Гуанжун теперь «вырос» духовно.
Прибыль от магазина стройматериалов превзошла его ожидания о простом заработке на карманные расходы.
Он не стремился делать карьеру в бизнесе и в будущем у него не будет времени заниматься делами магазина. Капитал для входа он занял у Кан Вэя, так что удерживать 12% акций было бы верхом нескромности.
Когда Бай Чжэньчжу предложила увеличить долю Лю Юна, Ся Сяолань спросила Шао Гуанжуна:
— Какую часть доли ты хочешь уступить?
— Процента четыре будет достаточно, а если этого мало, можно и больше…
Ся Сяолань прервала его:
— Тогда пусть будет 4%. Уступи 8%, а те, кто хочет увеличить свою долю, выкупят их по текущей стоимости магазина!
Шао Гуанжун оторопел.
Он думал просто отдать эти акции, чтобы их разделили между остальными, поэтому и предложил 8%, чтобы четверо других участников могли получить по 2%.
Он не ожидал, что Ся Сяолань заставит всех платить деньги.
Вопрос был в том, сколько сейчас стоит магазин?
— С момента открытия магазин заработал почти 600 тысяч, прибавим к этому 200 тысяч себестоимости. Если я оценю магазин в 800 тысяч, ни у кого не будет возражений?
Против такого расчета Ся Сяолань ни у кого возражений не нашлось.
Ся Сяолань продолжила:
— 8% акций — это 64 000 юаней. Значит, 1% стоит 8 000 юаней. Кто хочет — выкупайте долю у Шао Гуанжуна по этой цене.
Сейчас, когда Шао Гуанжун уступал долю, 1% стоил 8 000 юаней.
К концу года цена за 1% вырастет как минимум вдвое.
Шао Гуанжун не мог полноценно участвовать в этом бизнесе, и, выходя из большей части капитала сейчас, он сохранял дружеские отношения со всеми.
Если бы он не прилагал усилий, но продолжал удерживать 12%, Кан Вэй, как друг детства, мог бы и не возражать, но что насчет Бай Чжэньчжу? Да и Ся Сяолань не святая, со временем и ей стало бы неуютно.
Не зря говорят, что Шао Гуанжун умен. Если не считать его привычки болтать лишнее по пьяни, в делах он был очень основателен.
Неудивительно, что семья Шао ни за что не соглашалась на его увольнение. Шао Гуанжун знал меру и действительно очень подходил для работы в государственном аппарате.
Бай Чжэньчжу хотела, чтобы Лю Юн выкупил все 8% уступаемых акций.
Лю Юн с улыбкой замахал руками:
— Мне столько не нужно, да и денег свободных сейчас не так много.
— Лю Шу, мы не боимся, что вы останетесь должны магазину. Забирайте акции сейчас, а деньги отдадите потом.
Что бы ни говорила Бай Чжэньчжу, Лю Юн наотрез отказался выкупать всю долю. В итоге эти 8% разделили пополам между Лю Юном и Бай Чжэньчжу. Доля Лю Юна составила 22%, а Бай Чжэньчжу — 29%, и она в один миг стала крупнейшим акционером магазина.
Кан Вэй ничего не понял.
Оставшись наедине с Ся Сяолань, он спросил:
— Сноха, почему ты не взяла себе акции? Если денег не хватает, у меня есть.
Ся Сяолань усмехнулась:
— Ты думаешь, раз у меня только 25% и Бай Чжэньчжу меня обошла, я в будущем не смогу иметь решающего голоса в магазине?
Кан Вэй заботился о ней, но Ся Сяолань знала: их общая с дядей доля составляет 47%. Пока она не разругается с Лю Юном, единоличной власти Бай Чжэньчжу в магазине не будет.
А если из-за какого-то магазина она разругается с собственным дядей, то за такие крохи акций и бороться не имело смысла!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
