Это было просто уму непостижимо!
Цзи Цзяньюань даже засомневался, не была ли версия развода родителей, которую он слышал, ложной.
Как его мать с таким характером мог терпеть родной отец?
Любой нормальный мужчина не выдержал бы. Удивительно, что Цяо Чжи всё еще не бросил её. Цзи Цзяньюань чувствовал к Цяо Чжи одновременно восхищение и сочувствие, поэтому не удержался и добавил:
— Дядя Цяо Чжи, инвестиции мистера Харолда не могут быть фальшивыми. Я лично присутствовал, когда он беседовал с руководством города. Даже сейчас Харолд напряженно и самозабвенно работает, именно поэтому встречать вас вышел я… И кстати, никто не промывал мне мозги. Кроме официальных встреч, я ни с кем не виделся наедине, и никто не пытался намеренно на меня повлиять. О долге мне напоминать не нужно, я не забываю о нем ни на миг!
Сказав «прошу прощения», Цзи Цзяньюань тут же покинул комнату.
Цяо Чжи не стал винить Цзи Я, но у него разболелась голова.
Отношения матери и сына стали настолько натянутыми, как же тогда Цзи Цзяньюань сможет искренне им помогать?
Ведь Цзи Цзяньюань должен был стать их главным козырем.
Тан Хунэн много лет не вступал в повторный брак. Хотя сейчас он был еще не стар, вероятность того, что он снова женится и заведет детей, казалась невелика. Таким образом, Цзи Цзяньюань оставался единственным сыном Тан Хунэна… Через него он и Цзи Я могли бы получить немало ресурсов.
Этот властный и деспотичный мэр рано или поздно выроет себе яму.
Но всё это было возможно лишь при условии, что Цзи Цзяньюань будет доверять ему и Цзи Я и встанет на их сторону!
Цзи Цзяньюань ушел, и Цзи Я разозлилась еще сильнее; Цяо Чжи пришлось долго её успокаивать.
Вошел дворецкий Ай Лунь:
— Мистер Харолд всё еще на совещании, он приглашает вас двоих на ужин. У вас найдется время?
Приглашение на ужин от миллиардера — даже если времени нет, его нужно найти. Тем более что Харолд наконец соизволил их принять. У Цяо Чжи накопилось полно вопросов, на которые он ждал ответов, так разве мог он отказаться?
Даже Цзи Я в присутствии дворецкого Ай Луня старалась держать лицо.
Дворецкий Ай Лунь втайне покачал головой. То, что заставляло Цяо Чжи и Цзи Я проявлять такое упорство, была вовсе не родственная привязанность к мистеру Харолду, а огромная выгода, подкрепленная долларами.
Богатые хотят стать еще богаче. Цяо Чжи ни в чем не нуждался, но стремился к большему.
Мистер Харолд управлял семейной компанией, и большая часть богатств, накопленных семьей Уилсон, принадлежала ему. Пока это оставалось неизменным, у него никогда не будет недостатка в таких послушных племянниках, как Цяо Чжи.
Цяо Чжи как бы невзначай спросил о поле для гольфа, но дворецкий Ай Лунь вежливо уклонился от ответа:
— Я не разбираюсь в делах мистера Харолда. Вы сможете спросить его об этом лично во время ужина.
А вот сколько Харолд сочтет нужным рассказать, Ай Лунь и сам не знал.
…
У Тан Хунэна зачесался нос.
Он и не подозревал, что его бывшая жена и её кавалер дружно его презирают.
Одна поклялась, что даже если он станет руководителем выше губернатора провинции, она ни за что не помирится с таким лицемерным мужчиной.
Другой считал, что Тан Хунэн, оставаясь одиноким долгие годы, всё еще тоскует по Цзи Я, и шансы на его женитьбу в будущем крайне малы, а других детей у него, очевидно, не будет.
Жаль, что эти двое не сказали этого ему в лицо. Если бы Тан Хунэн услышал это своими ушами, он бы точно рассмеялся им прямо в глаза!
Кто сказал, что он не собирается жениться?
И с чего они взяли, что он тоскует по Цзи Я?
Если бы ему предложили сойтись с Цзи Я, он бы и впрямь предпочел прожить остаток жизни в одиночестве.
Тан Хунэн тащил за собой двухколесную тележку, следуя за Лю Фэнь сквозь толчею оптового рынка. В июле в Янчжэне стояла такая жара, что город, казалось, вот-вот взорвется. Лю Фэнь шла впереди, её рубашка на спине уже насквозь промокла от пота.
В этом не было ничего особенного — кто не потеет в такую жару?
Но рубашка Лю Фэнь была светлой, а летняя одежда ради прохлады шилась из очень тонкой ткани. Пока она не намокла, всё было в порядке, но теперь ткань плотно прилипла к телу, обрисовывая контуры нижнего белья белого цвета… Тан Хунэн бросил лишь пару взглядов, и ему показалось, что температура вокруг подскочила еще выше. Несмотря на всю его выдержку, он никак не мог успокоить мысли.
Тан Хунэн хотел предложить Лю Фэнь немного передохнуть, чтобы пот хоть чуть-чуть подсох, но она пробиралась вперед так быстро и решительно, что не дала ему и шанса вставить слово.
Тан Хунэну оставалось только прибавить шагу и идти вплотную к ней, заодно прикрывая её собой.
Дело было не в том, что он считал это неприличным.
Лю Фэнь так тяжело трудилась, закупая товар, что Тан Хунэн и не подумал бы придираться к её одежде.
Напротив, он считал, что сегодня Лю Фэнь выглядит очень красиво: простая рубашка и брюки вполне соответствовали его эстетическому вкусу.
Умом он всё понимал, но в сердце невольно возникло странное чувство.
Он хотел избавить Лю Фэнь от неловкости, не желая, чтобы кто-то другой видел эту картину, но для Лю Фэнь это было настоящим испытанием. Как бы быстро она ни шла, мэр Тан следовал за ней по пятам, они двигались почти вплотную друг к другу.
Для Лю Фэнь это было огромным давлением.
В толпе люди толкались, задевая друг друга то плечами, то руками.
Лю Фэнь не смела повернуть головы. Они с Тан Хунэном молча шли вперед. В такой тесноте умудрился проехать мотоцикл, его рев вызвал суматоху в толпе. Идущий впереди человек попятился и наступил Лю Фэнь на ногу. Летом на ней были босоножки с открытыми пальцами, и боль была просто невыносимой.
— Эй, впереди, поосторожнее!
Тан Хунэн заслонил Лю Фэнь, пряча её за своей спиной, чтобы её не толкнули снова.
В толпе тоже слышалась ругань. Мотоцикл проезжал несколько минут, и всё это время Тан Хунэн стоял, тесно прижавшись к Лю Фэнь.
— Ты в порядке?
Когда путь освободился, Тан Хунэн всё еще продолжал защищать её.
Лицо Лю Фэнь раскраснелось — то ли от жары, то ли от смущения, — и она торопливо кивнула.
Тут Тан Хунэн заметил, что мокрая спина была лишь полбеды: пуговица на груди расстегнулась в давке.
Хотя его рост был обычным, перед Лю Фэнь у него всё же было преимущество. Прикрывая её и стараясь, чтобы голос звучал естественно, он сказал:
— Товарищ Лю Фэнь, поправьте одежду.
Лю Фэнь опустила голову, и в ушах у неё загудело.
Она перед мэром Таном…
В голове стало совершенно пусто. Она несколько раз пыталась застегнуть маленькую пуговицу, но руки так сильно дрожали, что ничего не получалось. Наконец, спустя долгое время, она привела себя в порядок, но так и не осмелилась взглянуть на Тан Хунэна.
Тан Хунэн понимал её замешательство и отвел её к краю дороги.
— Ужасная жара. Давай выпьем по чашке травяного чая у дороги, чтобы освежиться, и немного отдохнем. Мы ведь не сильно опоздаем, если потратим на это пару минут?
— Хорошо…
У дороги продавали холодный травяной чай — уличные торговцы сами заваривали его из лекарственных трав. В Янчжэне этот чай был горьким, и приезжие обычно морщились, едва попробовав.
Но такой горький чай отлично помогал: выпьешь чашку в знойный день, и затуманенная жарой голова сразу проясняется.
Над уличным лотком был растянут большой зонт, стояло несколько маленьких табуретов, но столов не было. Чай пили прямо из рук. Свободным оказался только один табурет, и Тан Хунэн уступил его Лю Фэнь. Они выпили по чашке чая. Тан Хунэн хотел расплатиться, полез в карман брюк и обнаружил там огромную дыру.
Он высунул пять пальцев из дырявого кармана, и ситуация показалась ему до абсурда смешной:
— Товарищ Лю Фэнь, кажется, за этот чай придется угощать тебе меня.
Ничего же страшного, если разок побыть нахлебником?
Лю Фэнь только что умирала от стыда, но, увидев, как пальцы Тан Хунэна шевелятся в порванном кармане, она не выдержала и рассмеялась вслух. Возможно, именно в этот момент расстояние между ними впервые сократилось. Лю Фэнь внезапно осознала, что даже такой большой человек, как мэр Тан Хунэн, не всемогущ: на оптовом рынке воришки могут разрезать карман даже ему!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
