— Да, у меня теперь новая подработка.
Получать две зарплаты за одну и ту же работу — жизнь Цзи Цзяньюаня стала просто сказочной!
Когда Ся Сяолань спросила об этом, Цзи Цзяньюань честно во всём признался.
В том, чтобы работать на кого-то, не было ничего постыдного. Цзи Цзяньюань не обладал тем высокомерием, которое встречалось у некоторых отечественных студентов; его мышление было чисто западным. В Америке только дети из семей выше среднего класса могли позволить себе совсем не подрабатывать во время учёбы.
У него были одноклассники, которые ещё со старшей школы совмещали по несколько работ сразу.
По сравнению с ними Цзи Цзяньюаня вряд ли можно было назвать ударником труда.
— Поздравляю! Раз ты зарабатываешь в долларах, значит, есть надежда поскорее выплатить долги. Мистер Уилсон не кажется скупым человеком. Если он оценит твои способности, то не поскупится на жалованье.
Пусть они и не стали близкими друзьями, Ся Сяолань была искренне рада за Цзи Цзяньюаня.
В конце концов, он не был плохим человеком.
К тому же он был сыном Тан Хунэна.
И, конечно же, сыном этой несносной Цзи Я. Мир порой удивительно причудлив: у прекрасных родителей часто вырастают избалованные и скверные дети, и напротив — у таких личностей, как Цзи Я, есть шанс вырастить достойного и любящего сына.
Воистину, из плохого бамбука выросли добрые побеги!
Впрочем, финансовая независимость Цзи Цзяньюаня была на руку и самой Ся Сяолань — это могло косвенно позлить Цзи Я.
Цзи Я уж точно не обрадуется самостоятельности сына. Чем раньше Цзи Цзяньюань начнёт зарабатывать сам, тем быстрее он вырвется из-под её контроля!
При этой мысли радость на лице Ся Сяолань стала ещё более искренней.
Цзи Цзяньюань, поддавшись её настроению, не стал излишне скромничать:
— Мистер Харолд предложил мне пятьсот долларов в неделю. После летних каникул я смогу продолжать эту подработку. Проект гольф-клуба потребует не год и не два, так что теперь мне придётся приезжать в Пэнчэн каждые выходные.
Цзи Цзяньюань говорил совершенно непринужденно, а Ся Сяолань сухо усмехнулась:
— Какое совпадение. У меня здесь, в Пэнчэне, тоже дела, так что я тоже буду бывать здесь часто.
Авиарейсы из Пекина в Пэнчэн в то время не были такими частыми, как в будущем.
Иногда летал всего один самолёт в день. Если Цзи Цзяньюань собирался мотаться в Пэнчэн каждые выходные, они действительно могли постоянно пересекаться.
Заметив, что она несколько раз уходила от темы, Цзи Цзяньюань не стал допытываться, зачем именно Ся Сяолань сюда приехала. Должно быть, ей было неудобно об этом говорить.
Посмотрев на небо, он всё же предостерёг её:
— Здесь ошивается всякий сброд, и скоро стемнеет. Тебе лучше не задерживаться.
Цзи Цзяньюань вспомнил тот случай, когда Ся Сяолань окружили местные жители неподалёку отсюда. Хотя в прошлый раз она одержала полную победу, а Харолд даже принял её за представителя китайской мафии, сейчас ситуация была иной. Тогда за Ся Сяолань вступилось множество рабочих, а теперь с ней был только один спутник.
Каким бы мастером боевых искусств он ни был, вряд ли он мог сравниться с Ли Сяолуном из кино.
Цзи Цзяньюань опасался, что те побитые деревенские жители узнают Ся Сяолань и попытаются отомстить.
Ся Сяолань кивнула:
— Понимаю, я уже ухожу.
Она и не подозревала, что Цзи Цзяньюань видел, как она проучила деревенских задир. В любом случае, он проявил заботу, и Ся Сяолань была ему благодарна.
Теперь, когда Цзи Цзяньюань работал на Харолда, встретить его здесь было не так уж удивительно.
Ся Сяолань не думала, что встретит самого Харолда. Он был богачом — зачем ему под палящим дневным солнцем бегать по объекту? Всю черновую работу выполняли подчинённые, это не чета Ся Сяолань, которая только начинала свой путь и во всё должна была вникать лично.
Цзи Цзяньюаня тоже ждали. Когда он вернулся, тот американец спросил его:
— Эту китайскую девушку мистер Харолд тоже знает?
Это был Билл, помощник Харолда; Цзи Цзяньюань как раз помогал ему в работе.
— Нет ничего странного, если знает. Она моя знакомая, мы просто обменялись парой фраз при встрече.
Билл пристально посмотрел в ту сторону, где стояла Ся Сяолань. Если мистер Харолд интересовался этой китаянкой, стоило доложить ему об этой встрече по возвращении.
Американцам тоже нужно было угождать начальству.
У Харолда было много помощников, и Билл хотел выделиться на фоне остальных.
Неужели эта китайская девушка специально пришла встретиться с Цзи?
Судя по виду Цзи, это больше походило на случайную встречу.
Тогда зачем она здесь?
Билл не стал ломать голову — его дело доложить, а Харолд пусть сам решает, какие цели она преследует.
…
Ся Сяолань последовала совету Цзи Цзяньюаня. На сегодня она уже достаточно осмотрела окрестности. Выбор конкретного участка земли нужно было соотносить с планом проекта Харолда.
— Пойдём, на сегодня хватит. Завтра ещё раз здесь побродим.
У Гэ Цзяня, разумеется, возражений не было.
Они уже собирались уходить, когда к ним, насвистывая, приблизился какой-то худощавый человек.
Место, где находилась Ся Сяолань, представляло собой узкий проход между парком Сянмиху и землёй, обнесённой Харолдом. Там была сточная яма с бурлящей черной водой, заваленная бытовым мусором. Вокруг росли густые бамбуковые заросли; как только солнце начинало садиться, тени становились длинными и зловещими, наводя жуть.
Возможно, именно из-за этого Харолд не стал забирать этот участок.
Ся Сяолань задумалась: если это так, не сможет ли она выкупить это место?
Вместо того чтобы платить баснословные деньги за дорогую землю, она предпочла бы потратиться на очистку этой мусорной ямы.
Место ведь великолепное! Справа — курорт Сянмиху, слева — поле для гольфа Харолда. Это означало собрать все выгоды от соседства с обеих сторон.
Благодаря этой грязной яме цена за участок могла оказаться ниже.
Даже если цена останется на уровне 180 тысяч за му, Ся Сяолань всё равно была готова его купить!
Погруженная в свои мысли и чувствуя себя в безопасности рядом с Гэ Цзянем, Ся Сяолань не обратила внимания на встречного прохожего, пока они не столкнулись почти нос к носу. Тот взглянул на неё пару раз, внезапно охнул и бросился наутёк.
Поведение было крайне подозрительным. Ся Сяолань не успела и слова сказать, как Гэ Цзянь схватил беглеца за шиворот.
Словно цыплёнка, он приволок тощего мужчину к Ся Сяолань.
Тот завопил, но Гэ Цзянь пнул его по голени:
— Тихо! Не ори! Чего ты тут вынюхивал и куда припустил?
Любой мужчина, завидев Ся Сяолань, замирал от восторга перед её красотой.
Если же кто-то при виде неё бежал как от лесного пожара, значит, на совести у него было нечисто.
Только когда он оказался совсем близко, Ся Сяолань разглядела его лицо.
Мужчина, напуганный Гэ Цзянем, съёжился как перепел — жалкий и в то же время с подловатым видом. Его лицо показалось Ся Сяолань очень знакомым.
— Чего ты бежишь? Опять какую-нибудь пакость сделал и испугался, завидев меня?
Мужчине хотелось зарыдать в голос.
Жил себе спокойно, как подобает сыну старосты, чувствовал себя хозяином в округе, а тут на тебе — решил подвыпившим срезать путь и наткнулся на первую на свете злую звезду и божество чумы. Как тут не бежать, если не хочешь снова быть битым?
— Нет-нет, ничего плохого! Отпустите меня!
Он был готов пасть на колени и бить челобитную, рыдая и причитая; зрелище было комичным.
Этот человек оказался тем самым деревенским задирой, который когда-то приставал к Ся Сяолань в Сянмиху.
Ну и трус!
Гэ Цзянь сжал его шею:
— Заткнись, тебя ещё даже не ударили!
Видя, как тот трясётся от страха, Ся Сяолань вдруг осенило:
— Молчать! У меня есть к тебе вопрос. Кажется, твой отец — староста в здешних местах?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
