Сю Ли и Янь Цин были поражены тем, что по щекам бесстрашного тайшоу Бина катились горячие слёзы.
— Я от всего сердца благодарен вам за то… что вы нас не бросили.
Двое чжоуму, которые делали всё возможное ради крошечной деревни. Счастье, которое нельзя просто отбросить, словно вещь.
Теперь тайшоу Бин наконец-то всем сердцем осознал: провинция Ча вовсе не была заброшенной землёй.
…Затем донёсся шум шагов — приближались десятки людей.
— …Тайшоу Бин, пожалуйста, отойдите!
Беспорядочный топот выдавал, что это были не только подоспевшие военные.
Тайшоу Бин напоследок ещё раз легонько сжал кулак Сю Ли и обернулся.
— Люди, во всём виновата эта женщина!
Янь Цин молча перехватил свой шест, а Сю Ли, собрав волю в кулак, резко вскинула голову.
※※※※※
Из почти закрытых городских ворот выбежали мужчины; в глазах каждого горел странный, леденящий душу свет. Хотя военные стояли в первых рядах, следовавшие за ними горожане имели подавляющее численное превосходство. И если военные были при оружии, то большинство простых людей размахивали лопатами или мотыгами.
Сю Ли внезапно ощутила смутную неправильность, но не могла точно сказать, в чём она заключалась.
Десятки пар глаз, полных ненависти, были устремлены только на Сю Ли.
— …Не слишком ли далеко вы зашли? — прошептал кто-то.
— У тебя к нам какая-то вражда? Зачем ты превратила всё в такой хаос?
— От властей никогда ничего хорошего, и ты туда же!
— Это ты напустила на нас ту тошнотворную болезнь, и ещё смеешь бесстыдно соваться сюда!
— Ума не приложу, о чём ты думаешь. Выйти замуж, готовить еду и рожать детей — вот чем должна заниматься женщина. Мужчины, как бы ни старались, родить не могут. Потому мужчина и должен работать ради жены и детей. Это порядок, который нельзя менять. А из-за того, что ты занялась тем, чем не следовало, всё и дошло до такого.
— Точно! При прежнем чжоуму ни разу такого не случалось, и это лучшее доказательство!
На виске Янь Цина запульсировала вена. Просто им самим повезло не попасть под эпидемию, случающуюся раз в десятилетия. Или же Янь Цин и Юй Шунь попросту ничего не заметили; на самом деле какая-нибудь безвестная деревня, возможно, уже была стёрта с лица земли. И то, что они этого не заметили, означало не спокойствие, а лишь некомпетентность Янь Цина.
Но подобные «объяснения» не имели для них никакого смысла. Они верили лишь в то, во что хотели верить, а истина, не вписывающаяся в их картину мира, попросту не достигала их ушей.
— Тайшоу Бин хорош. Мы всегда считали вас человеком разумным, а вы взяли и впустили всех этих больных. Неужели вам всё равно, что мы тоже можем заразиться и умереть?
— Нет-нет, это наверняка девчонка заставила его так поступить. Эта вестница чумы, возможно, вообще использовала какую-то магию, чтобы подчинить тайшоу Бина!
Со всех сторон посыпались возгласы одобрения.
Янь Цин протянул руку, удерживая побелевшего от гнева тайшоу Бина. Даже если тот выступит с опровержением, они лишь решат, что это действие «магии» Сю Ли. Очевидно, что любые слова теперь были бесполезны.
— Если впустить их в город, обязательно случится беда! Может быть, в следующем году солнце даже не взойдёт!
— Убейте девчонку! Если сейчас же принести жертву Цветным Восьми Бессмертным, это утихомирит их гнев. Ну разумеется, она сама накликала болезнь, её нельзя оставлять в живых!
— Верно! Убейте её прямо здесь! А потом вытащите тех подонков из деревни Шижун и сожгите их!
— Смерть ей!!
Яростный рёв огласил округу.
Сю Ли крепко сжала губы и молчала. Её присутствие действительно стало искрой, раздувшей пламя; учитывая то, что произошло в начале её назначения, было неудивительно, что они так сильно в это верили. Они испытывали мучительную тревогу и страх перед неведомой болезнью, и желание выплеснуть эти чувства, которые некуда было деть, было вполне естественным. Именно потому, что она была чиновником, на которого они возложили свои жизни, на ней лежала ответственность стать громоотводом для их гнева и принять их чувства. Поэтому ни Янь Цин, ни тайшоу Бин ничего не говорили.
Однако это немного отличалось от того, к чему Сю Ли внутренне себя готовила.
Возможно, им действительно требовалось некое «успокоительное» в виде жертвы. Она и сама была готова к тому, что не вернётся в Гуйян живой. Но это лишь в том случае, если бы жители округа Хулинь искренне «верили», что Сю Ли — причина болезни, и если бы раздоры и гнев достигли точки невозврата.
Из-за истории с Цянь Е Сю Ли сама наполовину чувствовала вину за эту болезнь. И если бы это было правдой, она искренне была готова расплатиться своей жизнью.
Но сейчас всё было иначе —
— …Янь Цин.
Янь Цин бросил на Сю Ли многозначительный взгляд и, словно читая её мысли, вместо ответа просто посмотрел на неё.
Морщины на лице тайшоу Бина стали глубже; он повернул голову, будто призывая её высказаться.
Сю Ли глубоко вздохнула.
— Я… ещё не могу здесь умереть.
После короткой паузы Янь Цин громко рассмеялся, словно туго натянутая тетива внезапно ослабла.
— Вот именно. А не то они в следующий раз точно обвинят мисс Сюли даже в том, что у них вчера случился запор!
— …Я… послушай… Янь Цин, ты не мог бы подобрать другое сравнение?..
Снова окинув взглядом стоявших перед ней людей, Сю Ли внезапно и осознала, в чём заключалась та неправильность, которую она почувствовала вначале. Верно, если присмотреться…
(Здесь одни мужчины, нет ни единой женщины…)
Сю Ли в недоумении склонила голову, но сразу найти причину не смогла.
Услышав шёпот Сю Ли, мужчины снова вскипели от злости.
— Ты говоришь, что не хочешь умирать?!
— Я не могу умереть.
Сю Ли твёрдо упёрлась ногами в землю.
Если она умрёт сейчас, как они того хотят, всё повторится снова.
Дело не в том, что они считали Сю Ли причиной болезни. Для них болезнь была чем-то вроде неурожая или снежного завала, и неважно, кого винить.
Просто свалить на кого-то ответственность, принести «жертву», а затем молиться и ждать, пока бедствие минует.
— Так нельзя. В любом случае, я не могу здесь умереть.
— Потому что есть вещи, которые я ещё в силах сделать, и вещи, которые я обязана совершить. Я не могу умереть, так никого и не спасши.
— Ах ты, женщина!! Да как ты смеешь оправдываться!
— Ты не хочешь брать на себя ответственность?! Стоит тебе умереть здесь, и всё наладится!
Один из военных выступил против Янь Цина.
— Чжоуинь Лан, раз уж она считается чжоуму, то ради народа она обязана пожертвовать своей жизнью, неужели она даже на это не способна? Если это остановит распространение болезни, она безусловно должна это сделать. Даже если эта женщина боится смерти, вы, как её помощник, не имеете права позволить ей отказаться!
Хотя они могли бы прорваться силой, Янь Цин и Сю Ли оставались на месте без тени страха.
Потому что сейчас им было необходимо находиться именно здесь.
— А если болезнь начнёт распространяться в окрестностях города Хулинь? Вы поступите так же, как с мисс Сюли и деревней Шижун — изолируете всех жителей и сожжёте их заживо?
Все присутствующие, включая военных, замолчали.
Слова Сю Ли обратили их собственные доводы против них самих.
— Какое ещё искупление или наказание? Разве всё не так? Вы ведь заговорили об этом лишь потому, что сами всё понимаете, верно?
— Э-это…
Это напоминало обрезку цветов. Стоило переложить вину за «увядшие части» на кого-то другого, как остальные цветы могли продолжать цвести с таким видом, будто их это не касается. Так повелось с давних-давних времён. Это была минимальная жертва, необходимая для того, чтобы вернуть заросшему саду его прежний вид. На самом деле это был простой и чрезвычайно действенный способ.
Сю Ли признавала его практичность, но здесь нельзя было ошибиться. Об этом ни в коем случае нельзя было забывать.
Ду Инъюэ с самого начала на собственном примере показал истинный, наилучший путь.
— Каким бы простым ни казался этот способ, вам тоже нелёгко на него решиться. Ведь никто не хочет быть убитым или брошенным. Разве желание получить помощь, когда ты болен, не самое естественное на свете?
Видя, как чиновники раз за разом бросают народ на произвол судьбы, люди закономерно начинали подражать им. Они уверовали, что это единственный верный выход, и даже не задумывались, существуют ли иные способы решения проблемы. Впрочем, откуда им было знать.
Если никто не поднимет фонарь и не осветит иную дорогу, сокрытую от их глаз, то всё так и будет повторяться вечно.
Но если сейчас посеять здесь семена… После долгих поисков и трудов оказалось, что неизлечимая болезнь вовсе не приговор.
Пусть перемены будут крошечными, они непременно приведут к иному будущему.
Даже если им не суждено увидеть, как семена дадут ростки, такова работа Сю Ли и Янь Цина.
Янь Цин был прав: будучи чиновником, ты должен быть готов к тому, что однажды придётся отдать свою жизнь ради спасения чужой. Взять на себя всю полноту ответственности и сделать выбор с решимостью человека, знающего, что пути назад нет.
Но это не значит, что тебя должны использовать как козла отпущения для чьего-то гнева или просто пустить в расход ради сиюминутной выгоды.
— Я же вам говорю, сяоцзе уже нашла решение! Какими бы ни были трудности, она, вооружившись мудростью, смело шла вперёд. Она обошла всё вокруг и с огромным трудом отыскала способ лечения и врачей. Разве не в этом заключается истинная «помощь»? Если вы, поверив беспочвенным слухам, схватитесь за лопаты и нападёте на нас, тогда уж точно никого не удастся спасти!
Нездоровый блеск в глазах мужчин немного угас.
— Послушайте, вы понимаете, о чём я? Если эта болезнь вновь возникнет где-то, то место больше не придётся сжигать. Ваши жёны, дети, будущие внуки и правнуки — все они будут спасены. Неужели вы до сих пор не поняли, «что» пытаются защитить сяоцзе и Ду Инъюэ? Вас всех! Каждого из вас и тех, кто придёт после!
Поднятые копья, лопаты и мотыги начали медленно опускаться.
Сзади Сю Ли наконец-то нагнали Чай Линь, врач Е и остальные.
Сю Ли глубоко вздохнула.
— Пропустите меня, пожалуйста. Я обязательно отправлюсь в «Секту злых небожителей», и если тогда моя голова сможет в чём-то помочь, я исполню свой долг. Но сейчас нельзя терять ни минуты. Позвольте нам сделать всё возможное, пока ещё есть время. Умоляю вас. Мы должны спасать людей. Прошу, уступите дорогу!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
