Плоды нандины опали, и вот уже настала весна. После долгой зимы наконец воссиял свет. Глядя сверху на могилу друга, Чжими улыбнулся.
— Послушай, Сяомэй, когда я поправлюсь, то обязательно вернусь в Гуйян. Так что подожди с посещением могилы до тех пор, ладно? — Всё ради того, чтобы вновь встретиться с теми дорогими друзьями, что были младше него.
Через несколько дней после ухода Чжими Юй Шунь неспешно собирал вещи в тесном жилище, выделенном для успешно сдавших государственные экзамены. Внезапно он рассмеялся, словно вспомнив о чём-то. Хоть споры о её практической пользе и не утихали, эта проверка знаний определённо вышла запоминающейся. (Похоже, Ли Шэнь тоже не собирается идти на службу). Для страны это было неожиданной удачей, а он сам мог попрощаться с Ли Шэнем. Наверняка какое-то время будет ощущаться покой, подобный тому, что наступает в конце времён. Ах да, нужно ведь купить новую трость.
В этот самый миг издалека послышались знакомые шаги, становясь всё громче. Как и ожидалось, это бежал Ли Шэнь, неся в руках несколько больших коробок.
— Юй Шунь, ты здесь?! — Увидев Юй Шуня, Ли Шэнь на мгновение облегчённо выдохнул, но, заметив пустую комнату, тут же нахмурился. Ли Шэнь оставался верен себе — его лицо было живой книгой эмоций. Но отчего же он почувствовал облегчение и почему так недовольно сдвинул брови?
Затем Ли Шэнь с грохотом выставил на стол три ящика. Это были длинные прямоугольные короба из древесины павловнии, выглядевшие весьма внушительно.
— Что это?
— Новые трости. Тебе в подарок.
Юй Шунь немного вздрогнул от того, что Ли Шэнь озвучил его собственные мысли.
— Выбирай любую, какая больше по душе, — с самодовольным видом Ли Шэнь открыл верхний ящик.
Ослепительное сияние, подобное золотому свету Будды, залило всё вокруг. Юй Шунь лишился дара речи.
— Смотри! Трость из чистого золота! Она никогда не сгниёт! Больше не придётся покупать новую, это очень экономно! — Казалось, для Ли Шэня то, что трость «никогда не сгниёт», было важнее самого факта её изготовления из золота. Она и впрямь никогда не испортится, а если её продать, то можно было бы безбедно прожить всю жизнь, но ведь главная проблема была вовсе не в этом!
Заметим, что Юй Шунь не особо обрадовался, Ли Шэнь открыл второй ящик.
— Что такое? Тебе не нравится золото? Ну ладно, по сравнению с золотой, вот эта может подойти тебе больше. Смотри, из чистого серебра.
Серебряная трость сияла так ярко, что становилось не по себе.
— Серебро боится жара… Если поднести к огню, может размякнуть и деформироваться, так что с этим будь осторожен. Зато оно реагирует на яд, поэтому я рекомендую именно её. — Похоже, для Ли Шэня ценность серебряного изделия заключалась лишь в «удобстве проверки на яды».
Поскольку Юй Шунь продолжал молчать, Ли Шэнь открыл последний ящик.
— Тогда как насчёт этой? Рукоять сделана из алмаза, самого твёрдого камня в мире. Даже если уронишь на землю, она ни за что не сломается. Если ударить ею того, кто тебе не нравится, даже ты, Юй Шунь, сможешь нанести смертельную рану. Хотя, если она вдруг окажется в огне, то превратится в уголь.
Неизвестно, где он раздобыл такой огромный самоцвет, но для Ли Шэня трость из алмаза, судя по всему, обладала лишь двумя достоинствами, достойными упоминания: «никогда не сломается» и «идеально подходит в качестве оружия».
Никогда не гниющая трость из чистого золота. Реагирующая на яд трость из чистого серебра. Твердейшая в мире трость из алмаза. Словно выбираешь посох для небожителя. Юй Шунь и не подозревал, что, обладая богатством Ли Шэня, можно создать даже сокровища богов.
У Юй Шуня закружилась голова, ему почти послышался голос из сказки: «Ты уронил золотой топор или серебряный?»
— Ли Шэнь… я благодарен тебе за заботу, но мне достаточно и твоего доброго намерения.
— Да чем ты недоволен?! Бери!
— Даже если ты велишь взять… они слишком тяжёлые, я не подниму.
— Э?
— Я говорю, они все слишком тяжёлые, я не смогу ими пользоваться. — Хотя Ли Шэнь без малейшего труда притащил все три трости разом, для Юй Шуня любая из них, вне всяких сомнений, закончилась бы вывихом плеча. Потративший столько сил Ли Шэнь, кажется, никогда не задумывался о такой досадной мелочи, как «вес», и теперь растерянно переводил взгляд с тростей на Юй Шуня.
— А какой другой подарок поможет мне получить «ответный дар»?
— А? Ответный дар?
— Ну, вроде той чашки чая с помело, что ты мне заваривал. — Похоже, Ли Шэнь чего-то хотел.
Юй Шунь на мгновение задумался, в нём пробудилось излишнее милосердие. К тому же он оценил само желание Ли Шэня подарить замену сломанной трости.
— Хорошо. Раз уж я принял твою заботу, я отвечу тебе тем же.
Плечи Ли Шэня дрогнули.
— Правда?
— Да. Но только если это в моих силах, хорошо?
— Значит, правда?! Отлично, тогда слушай…
В этот момент у Юй Шуня почему-то возникло дурное предчувствие, будто он по неосторожности заключил сделку с повелителем демонов.
Ой?
— Тогда поступай на службу вместе со мной!
— А?
— Я всё обдумал. Хоть мне это и не интересно, я решил стать чиновником. Но только если ты, Юй Шунь, тоже пойдёшь на службу. Идёт? Ты ведь только что обещал исполнить любую мою просьбу, если она тебе под силу. В следующий раз я отведу тебя в поместье старшего брата, и Фэнчжу тоже может пойти, если захочет. У меня ещё много разных планов, и если ты сбежишь, мне будет очень непросто!
Юй Шунь подпёр щёку рукой и взглянул на Ли Шэня более глубоким, чем обычно, взором.
— Ты хочешь быть со мной, верно?
— Чт… Ты всё не так понял! Я говорю, что хочу вместе с тобой заниматься делами!
А разве есть разница? Юноша, который когда-то не обращал на Юй Шуня никакого внимания. В те времена Юй Шуня не существовало в мире Ли Шэня. Даже когда он стоял прямо перед ним. Что же изменилось с тех пор? И Юй Шунь дал свой ответ.
— Ну и дурак. Решил использовать собственное «желание», чтобы заставить тебя пойти на службу. — Хуан И с высокомерным видом смотрел на дверь, за которой только что скрылся Ли Шэнь. Тот даже не подозревал, что когда-то Хуан И бросил Юй Шуня на произвол судьбы.
На губах Хуан И заиграла ироничная усмешка.
— «Кто это сказал, что я не пойду на службу?» — а сам ведь твердил без умолку, что ни за что не согласится.
Юй Шунь пристально посмотрел на Хуан И.
— …Это всё из-за того, что ты отказался освободить Цзымэй, и теперь мне придётся…
— С какой стати мне безучастно смотреть, как ускользает заслуга? Всё равно ты и не собирался следовать сделке…
— Я только вознамерился пропустить дворцовый экзамен, как меня тут же обнаружили, да ещё и заявили, что если не подчинюсь…
— Просто отвратительно. К тому же бог весть кто это так старательно содействовал, что даже во время экзамена…
— Тебе будет удобнее остаться в группе государственных экзаменов.
Юй Шунь прибирался в комнате, готовясь вступить в должность, но Ли Шэнь, похоже, что-то не так понял.
— Какая редкость, что ты так печёшься о Цзымэй.
— Ничего особенного, просто вспомнилось былое.
— Былое?
— «Неужели такие люди и вправду существуют», — подумал я тогда. Невероятно наивный человек, который сказал мне, потерявшему способность ходить: «Когда плоды нандины опадут, случится что-то хорошее».
— И кто же это был? Господин Ван Цзи?
— Именно. Пока я недоумевал, о чём это он вообще говорит, тот ответил: «Весна». Я тогда и впрямь лишился дара речи. Так называемая весна — это лишь легкомысленный, пустой пейзаж, она не вернёт мне способность ходить и не утихомирит боль в ногах, ничего не изменится. Я уж было подумал, не собирается ли он привести ко мне лучшего лекаря, но ответом снова было: «Весна».
Сперва он подумал, что тот видит в нём лишь мальчишку и насмехается, но Ван Цзи был предельно серьёзен.
— Было бы замечательно, если бы и в следующем году мы смогли посмотреть на это вместе.
Хотя для Лю Чжими, бывшего обычным солдатом, это время года символизировало светлую пору, для Ван Цзи весна была сезоном сражений. Перемирие зимой, начало войны весной — таков был заведённый порядок. Позволить себе такую легкомысленную затею, как совместное любование весной, можно было лишь в мирные времена. Рано или поздно может настать весна, когда этого человека уже не будет рядом — когда Юй Шунь смотрел на Чжими, он думал именно об этом.
— Раз я участвовал в экзаменах ради Ван Цзи-дажэня, то и чиновничью службу несу ради Ван Цзи-дажэня.
— Само собой. Однако, честно говоря, в этот раз ты до того заигрался в доброго человека, что от этого даже мороз по коже.
— Так ведь легче достичь цели, не правда ли? Когда человек добр, он весь открыт для удара и кажется тем, кто постоянно нуждается в защите. Прекрасно, что удалось поймать столько крупных рыб, однако… — вспомнив о Ли Шэне и Фэнчжу, Юй Шунь внезапно рассмеялся. — Быть хорошим человеком, оказывается, довольно приятно.
— Тебе приглянулись эти малые?
— Да, верно.
Юй Шунь улыбнулся так, что невозможно было понять, сколько в его словах искренности.
— Тебе ещё с давних пор особенно нравились дураки. Пока не пришёл срок, развлекайся как знаешь. Всё равно в итоге ты выберешь лишь одного-единственного человека.
Хотя Юй Шунь и помог Лю Чжими, с другой стороны, он не стал бы помогать больше никому. Если бы в мире была даже сотня вещей, которые ему нравятся, в конечном счёте он без колебаний выбрал бы одну — ту самую, единственную.
Юй Шунь рассмеялся.
— Да, ты прав.
Но пока этот миг не настал, можно и разделить с кем-нибудь его судьбу.
До того самого мгновения, когда придётся вернуться к собственной жизни.
В конце Хуан И внезапно задал Юй Шуню вопрос, который тому позже придётся слышать сотни раз:
— Ты… как тебе всё-таки удалось приручить этого Хун Лишэня?
Как приручить? На самом деле всё было с точностью до наоборот. Юй Шунь ровным счётом ничего не делал с Ли Шэнем. Тот сам ворвался в его мир и просто остался там, не желая уходить. Причину Юй Шунь и сам не знал.
Впрочем, ладно, можно и составить ему компанию на какое-то время, пока длятся эти каникулы.
Зимний цветок. Глава Чжунхуа.
=======================
Лунний свет глубокой ночи освещал ворона, пристально глядевшего на город. Под его карканье пронизывающий до костей ледяной ветер проносился сквозь ветви деревьев.
Эту картину ворон видел уже трижды.
Первый раз — в маленьком храме. С той весны, что миновала полгода назад, там постоянно горели семь свечей.
Второй раз — совсем недавно. Глубокой ночью, когда кругом царило безмолвие, лекарь приступил к лечению прикованного к постели Лю Хуэя. Кроме них двоих, здесь присутствовали канцлер Лю Хуэя — Ли Цзянью, а также жена лекаря. За исключением них и ворона за окном, об этом не знал никто.
Третий раз случился тёмной ночью. Состарившийся Лю Хуэй в одиночестве и тишине шёл через двор Хоугуна, мимо беседки, где больше не раздавались звуки циня, мимо пустующего дворца Сяньдунгун, мимо покоев, где больше не было Хуанфэй, и наконец пришёл к трону, который долгие годы сковывал его.
Хотя ворон и раньше изредка наблюдал подобные сцены, после смерти Хуанфэй это, казалось, стало происходить всё чаще. Лю Хуэй бесцельно бродил по замку, словно это могло помочь ему вернуться в былые времена.
Налетел порыв яростного ветра, деревья закачались, и листья гинкго с шорохом посыпались на землю.
Какой же сейчас год? Ворон считал дни… О, это уже тридцать первый год эры Шанчжи. Лю Хуэю исполнился пятьдесят один год, а с тех пор как скончалась его Хуанфэй — Хун Сюули, прошло уже пятнадцать лет.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
