Погоня за нефритом — Глава 195

Время на прочтение: 4 минут(ы)

Се Чжэн слегка усмехнулся и спросил её в ответ:

— Кому я могу это сказать?

Фань Чанъюй подумала:

Она взглянула на него и свирепо произнесла:

— В любом случае, не смей никому рассказывать.

Несколько раз пообещав, Се Чжэн протянул ей рыбу:

— Ешь рыбу.

Она посмотрела на зажаренную до золотистой корочки ароматную рыбу в его руках. Только она твердо выговорила «не голодна», как в животе громко заурчало.

[Звуковой эффект воспроизводится при наведении курсора]

Температура на лице Фань Чанъюй, которая с трудом спала, снова поднялась.

Се Чжэн изо всех сил сдерживал улыбку, готовую тронуть уголки его губ, и дал ей возможность сохранить лицо:

— Я зажарил слишком много, мне не съесть.

Если упрямиться дальше, опозорится она сама, поэтому Фань Чанъюй в скорбном негодовании протянула руку, приняла рыбу и, раз уж разбила горшок, так пусть вдребезги¹, добавила:

— Об этом тоже не смей рассказывать.

Се Чжэн, сдерживая смех, отозвался:

— Хорошо.

В диких местах не было приправ, чаще всего зажаренная дичь пахла вкусно, но на вкус была пресной или даже отдавала тиной. Но рыба, которую приготовил Се Чжэн, при попадании в рот не только не горчила, но и имела едва уловимый кисло-острый вкус.

Фань Чанъюй откусила пару раз и в замешательстве спросила:

— Ты всё же взял с собой приправы?

Се Чжэн взял неиспользованные лесные ягоды, лежавшие у костра, и показал ей:

— У этих диких плодов одни на вкус кислые, другие острые.

Фань Чанъюй тихо пробормотала:

— Ты их по очереди пробовал, прежде чем сорвать?

У Се Чжэна был превосходный слух. Услышав это, он лишь приподнял уголки губ в улыбке и, продолжая опускать взгляд и выбирать кости из рыбы в руках, произнес:

— Я ушёл в армию в тринадцать лет, начинал простым солдатом в передовом отряде, и с тех пор прошло восемь лет. Как и тогда, когда ты приходила на эту гору, в войсках не всегда была еда. В самое голодное время даже корни трав и древесная кора были деликатесом, чтобы набить желудок. Дикие ягоды, разумеется, я тоже пробовал. Те, что можно есть, — запомнил их вкус; те, что нельзя, — после того как увидел, как соратники умирали в муках от яда, естественно, больше не трогал.

Слушая эти рассказы о прошлом, Фань Чанъюй ела рыбу, но та казалась ей почти безвкусной. Она ошеломлённо подняла на него взгляд.

Когда она только узнала, что он и есть Уань-хоу, ей казалось, что он сам по себе бесконечно далёк от неё, словно они были людьми из двух разных миров, которые не должны пересекаться.

Лишь в этот миг она осознала, что за этим титулом стояла не только слава, но и горечь, которую другие никогда не пробовали.

Жестокость поля боя она испытала на собственном опыте.

Ушёл в армию в тринадцать, в возрасте даже меньшем, чем У Саньцзинь. Все эти годы он пробивал себе путь вперёд, и обо всех трудностях на этом пути знал, пожалуй, только он один.

Сердце окутало сложное чувство, Фань Чанъюй опустила голову и тоже молча принялась выбирать рыбьи кости.

Рыбу, из которой были тщательно выбраны все кости, завернутую в чистые листья дикого банана, протянули ей. Се Чжэн забрал ту, что была в её руках, и сказал:

— Ешь эту, очищенную.

Фань Чанъюй держала в руках свёрток из бананового листа, но медлила.

Се Чжэн на мгновение прервал движения, выбирая кости, поднял на неё глаза и спросил:

— Что такое?

Фань Чанъюй сказала:

— Янь Чжэн, я всё же буду называть тебя Янь Чжэном. Не будь так добр ко мне. Ты — величественный хоу-е, герой в сердцах народа Да Инь. Тебе под стать должна быть благовоспитанная знатная дева из великого рода. А я всего лишь грубая женщина из пограничного городка, которая даже не дочитала Четверокнижие. Я недостойна тебя.

Се Чжэн опустил взгляд и продолжил вынимать кости, кажется, слегка улыбнувшись:

— Но среди всех женщин в этом мире мне мила лишь ты одна.

Фань Чанъюй замерла. Се Чжэн впервые вот так прямо открыл ей свои чувства. Её сердце неудержимо забилось, но следом нахлынула бесконечная горечь.

Она сказала:

— Не люби меня. Твои воинские заслуги велики, ты получил титул хоу в возрасте совершеннолетия. Тебе следует взять в жёны равную тебе по положению, чтобы всю жизнь прожить открыто и вызывать восхищение у десятков тысяч людей.

Се Чжэн протянул очищенную от костей рыбу и произнёс:

— Того положения, которое я занимаю, я добился военными заслугами, а не восхищением людей. К тому же под этим небом всегда были те, кто почитает меня, и те, кто ненавидит. Почитают за то, что я разбил и оттеснил варваров Бэйцзюэ, вернув утраченные земли. Ненавидят за то, что я убиваю людей без счёта. Провести половину жизни в седле в обмен на славу в этом мире и при выборе жены ещё бояться чужих взглядов? Тогда моё звание Уань-хоу было бы слишком жалким.

Он пристально посмотрел на Фань Чанъюй:

— До встречи с тобой я и вправду думал взять в жёны стойкую девушку из знатной семьи, чтобы прожить жизнь в глубоком взаимном уважении. Если бы я пал на поле боя, она, воспитывая детей и опираясь на семейное дело, смогла бы жить достойно. После встречи с тобой я перестал думать о смерти на поле боя. Как же я могу умереть?

Он усмехнулся и, положив голову на руки, лёг на землю, глядя в усыпанное звёздами небо:

— Когда война закончится, я подам прошение о назначении на охрану границ в Ляоси (переводится, как «к западу от реки Ляо»). Пока я буду следить, чтобы варвары не смели идти на юг, распри в столице не будут иметь ко мне отношения. Тогда я попрошу юного императора даровать брак и заберу тебя к себе под бой барабанов и звуки гонгов в паланкине на восемь носильщиков, чтобы весь мир знал, что ты вышла за меня замуж.

От того юношеского задора и радости на его лице в груди Фань Чанъюй словно застрял комок мокрой ваты. Стало влажно и тяжело, а в глазах защипало от горечи.

— Ты ещё не видела рассвет на Яньшани и охотничьи угодья Хуэйчжоу. Когда придёт время, я отвезу тебя туда. Ляоси так обширен, тебе там не будет скучно.

---

1. Раз разбила горшок, так пусть вдребезги (破罐子破摔, pò guàn zi pò shuāi) — идиома, означающая готовность идти до конца в безнадежной ситуации, не заботясь о последствиях. ↩︎

В погоне за нефритом — Список глав