За пределами зала для молитв снова заморосил мелкий дождь. Стояла душная погода, и ароматный дым, поднимающийся из курильницы бошань, казалось, тоже стал тяжёлым, низко плывя в сумраке помещения.
Подперев локоть рукой, Ци Шу наблюдала, как Ань-тайфэй возжигает благовония перед ликом Будды. Кончиками пальцев, окрашенными соком дикого имбиря, она теребила чарку на низком столике и медленно спросила:
— А-нян, в этом мире так много людей, взывающих к богам и Буддам, неужели Бодхисаттва и впрямь может отчётливо расслышать желания каждого?
Ань-тайфэй, закончив обряд, мягко упрекнула дочь:
— Нельзя проявлять неуважение перед Буддой.
Возвращаясь на место за низким столиком, она добавила:
— Если сердце искренне, то и молитва сбудется.
Ци Шу опустила глаза, продолжая рассеянно возиться с фарфоровой чашей, покрытой узором «колец на льду», в которой плескалось полчашки чая. Вода колыхалась, и чайные листья плавали вслед за ней.
Неясно было, что именно пришло в смятение: водная рябь или же её сердце.
Рука Ань-тайфэй, перебиравшая чётки, внезапно замерла. Она спросила дочь:
— У Шу-эр что-то на душе?
Ци Шу убрала руку и, положив голову на свои белые, словно корень лотоса, руки, приникла к столику. Лёгкие шёлковые рукава цвета спелого кумквата распластались по полу, подобно распустившемуся золотому лотосу. Глядя на статую Гуаньинь из белого нефрита в нише для подношений, она глухо ответила:
— Нет.
Ань-тайфэй спросила:
— На том состязании в поло младший наставник и молодой гун-е семьи Шэнь пострадали, спасая тебя?
Ци Шу поджала вишнёвые губы:
— Я — принцесса Да Инь, золотая ветвь и нефритовый лист1, что удивительного в том, что они, боясь за меня, бросились на выручку? К тому же, меня спас А-Юй.
Брови Ань-тайфэй слегка сошлись к переносице:
— Шу-эр, когда ты стала такой самовольной и дерзкой?
Ци Шу замолчала, лишь принялась обрывать лепестки кувшинки размером меньше ладони, что росла в маленькой фарфоровой кадке неподалёку.
Никто не знает дочь лучше матери. Ань-тайфэй тихо вздохнула:
— Семья Шэнь из поколения в поколение носила чиновничьи шпильки и ленты. Пусть сяогун-е семьи Шэнь и не сравнится с ваном-регентом, но в императорском дворе он известен своей добродетелью, да и нрав у него кроткий. Он был бы тебе доброй парой. Младший наставник сейчас хоть и читает лекции Сыну Неба, однако клан Гунсунь из Хэцзяня уже сотню лет не вступал на государственную службу, пользуясь лишь громкой славой среди учёных мужей Поднебесной. В семнадцать лет он стал таньхуа, но не пожелал занять должность, желая лишь показать всему миру, что величие клана Гунсунь из Хэцзяня всё ещё живо. Этот человек дружен с ваном-регентом, и пусть он не столь высокомерен, в нём живёт безудержная гордость книжника. Он неуловим, словно ветер, тебе его не удержать.
Оборванный лепесток кувшинки был окончательно раздавлен в белоснежной ладони. В конце концов Ци Шу ответила:
— Я послушаю вас, а-нян.
Поправив на руках светло-бирюзовый палантин, она вышла из зала. Глядя дочери в спину, Ань-тайфэй едва заметно покачала головой и, сложив ладони перед статуей Гуаньинь, тихо произнесла:
— О, милосердный Будда…
Мелкий дождь был нежен, словно масло. Выйдя из зала, Ци Шу отослала слуг и прилегла на скамью мэйжэнькао у края галереи, отрешённо слушая, как капли дождя барабанят по листьям бананового дерева.
Её первое знакомство с Гунсунь Инем случилось в тот год, когда ей исполнилось четырнадцать и она вместе с а-нян отправилась в Хэцзянь навестить родню.
Уверовав в Будду, а-нян дала перед алтарём обет: заходить в каждый встреченный храм для поклонения. Как раз в то время её бабушка по материнской линии тяжело занемогла, и а-нян на три месяца уехала в самый известный в Хэцзяне храм Гуанлинсы, чтобы молиться о её здравии.
Жизнь в монастыре была скучной и суровой, в ежедневной пище не было ни капли мясного. Но, помня о том, что это делается ради здоровья бабушки, Ци Шу терпела.
Вот только от того, что её целыми днями окружали старые монахи с их бесконечными сутрами, Ци Шу одолевала тоска. Большую часть времени она проводила, гуляя по окрестностям горного храма и осматривая достопримечательности.
На вершине горы стояла беседка под названием павильон Фэнъюй. По слухам, она простояла здесь почти сотню лет и была местом, где ушёл в нирвану добродетельный монах, основавший храм. Движимая любопытством, Ци Шу поднялась туда, чтобы взглянуть.
С рождения она жила в императорском дворце, украшенном золотом и яшмой, и видела самые величественные чертоги в мире, поэтому беседка на вершине горы не слишком её впечатлила. Однако внимание Ци Шу привлёк каменный стол внутри, на котором была вырезана доска для игры в сянси2. На ней каменными фигурами синего и белого цветов, размером с крышку от чайника, была выложена шахматная задача.
Люди в то время больше почитали вэйци (го), считая, что в сянси противостояние двух армий пропитано духом вражды, и эта игра уступает вэйци, которая лучше являет миру добродетели благородного мужа.
Ци Шу по натуре была мятежной и своенравной, к тому же в книгах павильона Вэньюань она видела немало шахматных партитур. В тот день она просидела в павильоне Фэнъюй полдня и в конце концов нашла решение, передвинув на доске одну синюю фигуру.
Следующие пару дней она почти не вспоминала об этом, но потом ей стало совсем скучно, и она решила снова подняться в павильон Фэнъюй, чтобы поиграть в одиночестве. Придя туда, она обнаружила, что белая фигура на противоположной стороне стола тоже была передвинута и именно так, как должен был ответить противник после её хода.
Это стало для неё неожиданной радостью. Долго размышляя над расстановкой сил, Ци Шу сделала следующий ход синей фигурой.
В тот день она возвращалась в приподнятом настроении. Когда назавтра она вновь поднялась к беседке, то, как и ожидалось, увидела, что белые сделали ход.
На протяжении полумесяца она каждый день поднималась в павильон Фэнъюй лишь для того, чтобы вести эту заочную партию. Порой мастерство противника ставило её в тупик, и она по нескольку дней не могла найти верный ход. Но стоило ей наконец придумать продолжение и передвинуть фигуру, как через день белые на доске вновь приходили в движение.
Именно тогда у Ци Шу внезапно возникло желание увидеть того, с кем она играет.
На следующее утро она пришла в павильон Фэнъюй очень рано и просидела там весь день. Она ждала от восхода до самого заката, но таинственный незнакомец так и не появился.
Она гадала: может быть, её вчерашний ход был слишком хитрым и противник ещё не нашёл способа ответить? Или же его задержали какие-то дела?
Ци Шу уже собиралась спускаться с горы, полная разочарования, как вдруг увидела старого монаха в сером одеянии, идущего к ней в лучах заходящего солнца. Заметив её в беседке, он сложил ладони и поприветствовал её буддийским жестом:
— Амитофо.
Ци Шу почувствовала радость, смешанную с необъяснимой грустью. Она спросила монаха:
— Наставник, неужели это вы играли со мной последние полмесяца?
Старый монах с кроткой улыбкой кивнул. Увидев, что она уже сделала ход, он передвинул белую фигуру и, сложив руки, произнёс:
— Старый монах тоже не ожидал, что против него играет столь юная благодетельница.
Услышав это, Ци Шу почувствовала облегчение. И правда, кто ещё мог каждый день бывать в храме Гуанлинсы, кроме здешних монахов? Прочие паломники не задерживались здесь на месяцы, как её а-нян.
Ход старого монаха был коварен, и Ци Шу не смогла сразу придумать ответ. Видя, что уже темнеет, она временно попрощалась с ним.
С горы от павильона Фэнъюй вело несколько троп, ведущих к разным залам и гостевым дворам внизу.
Отойдя совсем немного по своей привычной дороге, Ци Шу внезапно осенило, и в голове созрел план, как спасти партию. Она поспешила назад, желая сделать ещё один ход.
Павильон Фэнъюй стоял на одиноком утёсе. Снизу, ещё не достигнув вершины, за каменными ступенями можно было разглядеть лишь причудливые валуны да изогнутый край крыши, утопающий в густой тени.
Ци Шу услышала доносящиеся из беседки голоса.
- *Золотая ветвь и нефритовый лист (金枝玉叶, jīnzhī yùyè) — образное обозначение отпрысков императорского рода. ↩︎
- Сянси (象戏, xiàngxì) — древняя китайская игра, предшественница современных шахмат сянци. ↩︎
У меня не хватает слов для описания своих эмоций. Спасибо, что не выложили все главы до конца. Мне куличи печь надо, а я не могу оторваться от книги. Увоекательная новелла с прекрасным переводом.
ꉂ(≧▽≦)
Вы первый человек, кто нас благодарит за то, что не всё выложили)
Благословенной пятницы, Светлана! 🧁
Спаси Господи.
Основная история, кстати, уже закончилась, это у нас идут доп главы)
Про основную понятно. Чего уже ждать. Не хватает уже мужиков вокруг, чтобы описывать ревность нашего Хоу. Но ждем историю малышни . Не зря Наставник сказал о благословенном лице нашего пухленького пирожка