Дни потекли своим чередом. Я по-прежнему каждый день ходила беседовать со Вдовствующей императрицей, навещала маленькую гунчжу, практиковалась в каллиграфии и читала книги. Но больше всего времени я проводила за переписыванием буддийских сутр.
Чжижун как-то спросила меня: раз уж я так усердно переписываю сутры, почему бы мне не отправиться в монастырь и не помолиться там?
Я возразила, что монастыри всегда строят либо на самых вершинах, либо на крутых склонах гор. Пока поднимешься туда — трижды умрешь от усталости. Нет уж, увольте.
К тому же, дело было вовсе не в моей любви к переписыванию. Я просто привыкла.
А когда привыкаешь к чему-то, изменить себя уже слишком трудно.
Незаметно подкралась осень. Чжан Цзинсин спросил, не хочу ли я отправиться с ним на императорскую охоту. Вспомнив свой прошлый горький опыт, я лишь вяло махнула рукой и отказалась.
Чжан Цзинсин усмехнулся:
— Что ж, пожалуй, так даже лучше. Если на меня снова совершат покушение, тебе не придется быть рядом и закрывать меня своим телом от вражеского клинка.
— Я все-таки поеду с тобой, — передумала я. — Но буду ждать тебя на стоянке лагеря.
Обычно в императорской охоте участвовали члены правящего дома, удельные ваны, гражданские и военные чины. Но в случае с Чжан Цзинсином вся его императорская родня уже давно сошла в могилу, а единственный старший брат скончался несколько лет назад. Так что компанию ему составляли исключительно министры и генералы.
Перед началом охоты Чжан Цзинсин объявил, что тот, кто добудет больше всего дичи, сможет попросить у него исполнения любого желания.
Охота затянулась почти на весь день. К вечеру вельможи возвращались один за другим, сгибаясь под тяжестью богатой добычи. И лишь Чжан Цзинсин…
Чжан Цзинсин принес всего двух крошечных зайцев?!
Я… я была просто на седьмом небе от счастья!
Я тут же подбежала к нему и радостно затараторила, что из них получится отменное хуншао тутоу1!
Он легонько щелкнул меня по лбу и строго наказал:
— Будешь заботиться о них и растить. И думать забудь о том, чтобы их съесть!
Для меня это стало настоящей пыткой. Каждый день я смотрела на этого белоснежного пушистого зверька и изнывала от голода.
— Острая тушеная зайчатина, пряные заячьи головы, наваристый бульон из хвостиков… — бубнила я себе под нос.
Не успела я закончить свое «меню», как Чжан Цзинсин поспешно сгреб зайца в охапку и принялся ласково ворковать, успокаивая его:
— Не бойся, глупенький, никто тебя не съест. Сестрица Ваньэр будет любить тебя и вырастит большим-пребольшим.
Я согласно закивала:
— Вот именно. Сначала откормлю пожирнее, а потом уж съем.
Чжан Цзинсин лишь обреченно вздохнул, покосился на меня и спросил, не хочу ли я сегодня на обед рыбу.
Я радостно закивала: «Хочу!»
Я велела Чжижун не разводить так много угля в жаровнях — жара стояла невыносимая. Однако Чжан Цзинсин потрогал мои пальцы и с суровым лицом приказал служанке принести мне еще одну грелку-шоулу2.
Под предлогом того, что у меня холодные руки, Чжан Цзинсин не позволял мне самой тянуться к блюдам, он принялся кормить меня сам.
Я со всей серьезностью заявила ему:
— Я съем совсем чуть-чуть, так что не надо постоянно подкладывать мне еду.
Он спросил, с чего это я вдруг так разворчалась, но мне было просто лень отвечать.
Всё шло прекрасно, но стоило мне попробовать рыбу, как её резкий, тяжелый запах так сильно ударил мне в нос, что меня тут же вывернуло наизнанку.
Чжижун поспешно поднесла мне воду. Я прополоскала рот, но судорожные позывы к рвоте всё никак не прекращались.
Перепуганный Чжан Цзинсин немедленно вызвал императорского лекаря. Я глянула на вошедшего — батюшки, да это же опять тот самый коновал!
Я мысленно пообещала себе: если он и в этот раз пропишет мне вареную капусту на воде, я лично велю сбросить его в пруд на корм карпам.
Он держал пальцы на моем запястье так долго, что я уже подумала, не позволяет ли он себе лишнего прямо на глазах у Чжан Цзинсина.
Затем он спросил, когда у меня в последний раз были лунные истечения. Откуда мне помнить такие тонкости? Чжижун пришла на помощь и ответила, что в позапрошлом месяце.
И тут этот коновал рухнул на колени перед нами с Чжан Цзинсином и с неописуемым восторгом выкрикнул:
— Поздравляю Ваше Величество! Нижайше поздравляю! У матушки-императрицы уже два месяца как радостный пульс3!
Я обомлела.
Чжижун обомлела.
Да и Чжан Цзинсин застыл как громом пораженный.
Придя в себя, я ухватила лекаря за рукав халата и принялась выпытывать, правда ли это.
Тот расплылся в благоговейной улыбке:
— Старый слуга занимается врачеванием более тридцати лет, уж радостный пульс я ни за что не перепутаю.
Затем он повернулся к Чжан Цзинсину и добавил, что на втором месяце плод еще не укрепился, поэтому требуется величайшая осторожность. К тому же, у меня холодная природа тела4, а на дворе глубокая осень, так что мне ни в коем случае нельзя простужаться.
Раздав наставления, он самолично отправился выписывать рецепт.
Я видела, что Чжан Цзинсин порывается обнять меня, но словно боится прикоснуться. Такой робкий, бережный взгляд я видела у него лишь однажды, когда очнулась после того покушения.
Слухи во дворецких стенах разносятся быстрее ветра: не прошло и половины шичэня, как Вдовствующая императрица лично пожаловала к нам.
Я бросилась поддерживать её под руки, а она от счастья даже расплакалась и тут же велела щедро одарить всех слуг дворца Фэнци.
На следующее утро наложницы явились ко мне ни свет ни заря. Каждая улыбалась так приторно-радостно, словно соревновалась с остальными.
Я лишь недоумевала про себя: дитя-то под сердцем ношу я, и оно вовсе не их, с чего бы им так радоваться?
На третий день навестить меня пришли старшая сестра и отец. Я была уверена, что сестра сейчас снова расплачется.
И правда… Ой, нет? Не заплакала?
- Хуншао тутоу (红烧兔头 / hóngshāo tùtóu) — популярное традиционное китайское блюдо (особенно в провинции Сычуань), представляющее собой тушеные в густом соевом соусе со специями кроличьи головы. Считается деликатесом.
↩︎ - Грелка-шоулу (手炉 / shǒulú) – карманная или ручная металлическая грелка (часто медная), наполняемая тлеющим углем и золой. Знатные особы в древнем Китае носили её в широких рукавах или держали в руках для согревания в холодное время года.
↩︎ - Радостный пульс / Симай (喜脉 / xǐmài) – особый скользящий ритм пульса в традиционной китайской медицине, напоминающий перекатывание жемчужин на блюде, по которому лекари безошибочно определяли беременность женщины на ранних сроках.
↩︎ - Холодная природа тела / Тихань (体寒 / tǐhán) – синдром в китайской медицине, характеризующийся избытком Инь и нехваткой энергии Ян. Люди с такой конституцией чувствительны к холоду, часто имеют ледяные конечности и требуют особого режима тепла, особенно в период вынашивания ребенка.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
