Здоровье отца становилось всё хуже. Я ласково попросила его беречь себя, ведь в будущем ему еще предстоит нянчить внука.
Отец лишь отмахнулся своей широкой ладонью, сказав, что это всё старые раны, заработанные на полях сражений, пустяки.
Но счастливее всех был Чжан Цзинсин. Он прибегал ко мне чуть ли не каждый день сразу после окончания утреннего доклада. Я как-то спросила его, неужели в этот Новый год нам так и не удастся выбраться за пределы дворца? Он с нежной улыбкой прижал меня к себе и прошептал, что в следующем году мы непременно отправимся туда уже втроем.
— А что если поручить устройство новогоднего пира Чэнь-фэй? — предложила я. — Даровать ей право помогать мне в управлении гаремом.
Чжан Цзинсин согласился. Тогда я зашла еще дальше:
— Может, тогда сразу возвести её в ранг шуфэй1 первого класса?
Он покачал головой:
— Пожалуй, это слишком поспешно. Давай дождемся окончания новогодних торжеств.
Когда я поделилась этой новостью с Чэнь Ии, она сердито вскинула свои прекрасные глаза:
— Я и так с ног сбиваюсь, ухаживая за маленькой гунчжу! Откуда у меня время еще и на какой-то новогодний пир?
«Да ладно тебе, — подумала я. — Если ты так уж усердно за ней ухаживаешь, почему малышка вечно торчит во дворце твоей благородной госпожи Юй?»
Но надо отдать Чэнь Ии должное: к управлению гаремом у нее был настоящий талант. Устроенное ею торжество вышло куда более пышным и увлекательным, чем всё, что когда-либо организовывала я.
И я твердо решила, что отныне новогодние пиры будут её ежегодной обязанностью.
Словно прочитав мои мысли, она метнула в мою сторону грозный взгляд и одними губами отчетливо произнесла: «Даже не думай!»
Ну и пусть. Я просто притворилась, что ничего не поняла.
Прямо во время праздничного пира Чжан Цзинсин объявил о возведении Чэнь-фэй в первый ранг — отныне она именовалась шуфэй и получала право помогать в управлении шестью дворцами2.
Поскольку я была беременна и мне вредно было находиться на сквозняке, Чжан Цзинсин довольно рано увел меня в наши покои, предоставив остальным веселиться до утра.
А мне, если честно, тоже очень хотелось остаться и повеселиться вместе со всеми.
В ту зиму не стало моей Вдовствующей императрицы.
Её здоровье вроде бы шло на поправку, но затем состояние внезапно и стремительно ухудшилось.
Когда страшная весть долетела до меня, мы с Чжан Цзинсином как раз вели негласную войну: я наотрез отказывалась пить противное горькое зелье для сохранения плода.
К моменту, когда мы вихрем ворвались в покои дворца Цынин, все слуги уже стояли на коленях, заполонив коридоры.
Момо Чжан шепотом передала, что Вдовствующая императрица желает сначала поговорить наедине с Чжан Цзинсином. Я прождала в неведении около четверти часа, пока он наконец не вышел и не позвал меня внутрь.
Я бросилась к постели Вдовствующей императрицы, но она слабым движением руки попыталась остановить меня, прося держаться подальше, чтобы, не дай бог, не передать её недуг моему будущему ребенку.
— Какое это теперь имеет значение! — взмолилась я сквозь слезы. — К чему эти условности?
Она ласково взяла меня за руку и с нежностью посмотрела в мои заплаканные глаза:
— Не плачь… Айцзя3 помнит тебя еще шестилетней крохой. Ты, такая маленькая, шла следом за Жохуа, чтобы засвидетельствовать мне почтение. Твой детский, лепечущий голосок был таким чудесным…
Она тяжело вздохнула и продолжила:
— Не держи зла на айцзя за то, что я с малых лет заперла тебя в этих золотых стенах. У меня не было иного выбора… В те годы лишь твой отец мог удержать трон для нас с сыном. Но я… я не смела вверять наши жизни и судьбу империи в руки одного лишь генерала. Мне пришлось забрать его младшую дочь во дворец в качестве заложницы.
Задыхаясь от слез, я отчаянно затрясла головой:
— Нет… Вдовствующая императрица, Ваньэр никогда не винила Вас. Никогда в жизни!
— Славное… славное дитя, — она с трудом приподняла дрожащую руку и коснулась моей щеки. — Больше всего моя душа болит перед тобой за смерть твоего старшего брата. В тот год, когда западные варвары вторглись в наши земли, а придворные предатели подняли мятеж, я просто не могла разрывать силы и отправить ему подкрепление… Это решение погубило твоего брата. Я виновата перед тобой. Я виновата перед всем родом Чжао…
Она слабо застучала себя кулаком в грудь, и слезы покатились по её морщинистому лицу:
— Чэнье тоже рос на моих глазах… А погиб на чужбине. Это моя вина, моя тяжкая вина…
— Нет… Вдовствующая императрица, не говорите так! — я рыдала так безудержно, что у меня перехватило дыхание. Чжан Цзинсин бережно придерживал меня за плечи, его собственные глаза были полны слез. — Вдовствующая императрица, Вы ведь обещали Ваньэр! Вы обещали жить долго-долго и всегда оберегать меня! Вы сами возвели меня на престол, Вы сделали меня императрицей… Вы должны… должны быть в ответе за Ваньэр! Пожалуйста!..
— Ваньэр, не плачь, не нужно… — на её лице промелькнуло подобие улыбки, но сил улыбнуться уже не осталось. — Отныне тебя будет беречь Цзинсин. С ним ты будешь в полной безопасности.
Она прикрыла глаза и прошептала свои последние слова:
— Я стара… и очень устала. Покойный император перед смертью обещал, что будет ждать меня на небесах. Пришло время мне уйти к нему. Пообещай мне, дитя… пообещай, что вы с Цзинсином будете счастливы. Не повторяйте… не повторяйте ошибок айцзя и покойного императора…
С этими словами её веки сомкнулись навсегда.
Я не верила своим глазам. Наверное, всё это — просто кошмарный сон.
Я была уверена, что сплю.
Ведь в этом сне я видела саму себя.
Вот мне шесть лет. Тоскуя по дому, я плачу, забившись под одеяло, а Вдовствующая императрица нежно прижимает меня к груди.
Вот мне семь лет. Мои иероглифы кривые и косые, но она с улыбкой качает головой и хвалит, говоря, как красиво у меня выходит.
Вот мне девять лет. Я упала прямо на заснеженную тропинку, а она в испуге поднимает меня на руки и заботливо спрашивает, сильно ли я ушиблась.
Вот мне десять лет. Я всю ночь напролет переписывала для неё буддийские сутры, и она бережно, словно величайшую драгоценность, убирает исписанные свитки в ларец…
В пятнадцать я впервые облачилась в парадное фэнпао и пришла засвидетельствовать ей почтение, а она с нежностью произнесла: «Как же красива наша маленькая Ваньэр».
В шестнадцать я призналась ей, что больше не хочу быть императрицей, и до сих пор помню панику, внезапно мелькнувшую в её глазах.
В семнадцать весть о моей беременности долетела до дворца Цынин, и она, превозмогая слабость, поспешно поднялась с постели, чтобы лично навестить меня.
В тот же год она угасла.
- Шуфэй (淑妃 / shūfēi) — буквально «Добродетельная супруга». Один из четырех высших титулов императорских наложниц первого ранга в древнем Китае, стоявших в иерархии сразу после императрицы.
↩︎ - Шесть дворцов / Люгун (六宫 / liùgōng) — традиционное собирательное обозначение покоев императрицы и наложниц во внутреннем городе. В переносном смысле означает весь императорский гарем.
↩︎ - Айцзя (哀家 / āijiā) — буквально «Скорбящая». Особое скромное самоназвание, которое имела право использовать исключительно овдовевшая императрица или Вдовствующая императрица.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
