Минчжу больше ничего не слышала. К конечностям вернулись силы, она слегка оттолкнула её:
— Я пойду искать её.
Хунлин жалко следовала за ней:
— Я тоже пойду.
Они вдвоём обошли все большие улицы и маленькие переулки города Янчжоу, но ребёнка так и не нашли.
Туфли, которые Минчжу надела сегодня, не очень подходили по размеру, на пятках натёрло кровавые мозоли. После нескольких часов поисков в ногах совсем не осталось сил.
Её глаза покраснели, горячие слёзы стекали по впадинам глаз. Её хрупкое тело покачивалось на ветру, Хунлин придерживала её за руку:
— Давай ещё раз сходим в ямэнь и спросим.
Кроме этого, другого выхода не было.
Минчжу вытерла слёзы в уголках глаз рукавом и хриплым голосом произнесла:
— Угу.
Как раз в это время люди из управы тоже искали их. Бутоу [начальник стражи] и Хунлин можно было назвать старыми знакомыми — эта беспокойная гунян каждые два-три дня доставляла им хлопоты.
То сегодня перевернёт чей-то прилавок, то завтра подерётся с кем-то. Каждый раз всё переворачивалось вверх дном, но, как ни странно, каждый раз правда оказывалась на её стороне.
Благодаря тому, что стемнело, а одежда и волосы Минчжу были в беспорядке, да и прошло два года, бутоу не узнал в ней ту женщину, которую он искал два года назад с портретом в руках.
— Вы пришли как раз вовремя, о ребёнке появились новости.
Минчжу чуть не упала в обморок от волнения, в её пустых глазах постепенно зажёгся свет. Она крепко сжала пальцы, голос не слушался.
Хунлин спросила вместо неё:
— Где она?
Бутоу сказал:
— Только что в управу пришёл человек и сказал, что подобрал маленькую гунян лет двух-трёх. Когда её спросили, где она живёт, она не знала, поэтому они сначала забрали её к себе домой.
Услышав это, Минчжу наконец смогла немного расслабиться. Она из последних сил держалась на ногах:
— Я сейчас же пойду и заберу ребёнка.
Бутоу остановил её:
— Уже очень поздно, лучше сходи завтра. Они сказали, что завтра приведут ребёнка в ямэнь.
Минчжу не могла ждать ни минуты. Она покачала головой:
— Прошу вас, скажите мне, где живёт эта семья.
Бутоу не удержался и ещё раз взглянул на неё. Её лицо показалось ему знакомым, но он не мог вспомнить, где видел её раньше. Нахмурившись, он указал им дорогу.
В одно из подворий в переулке Цинши.
Двор был тихим, ворота плотно закрыты, вокруг ни души.
Минчжу тихо постучала кольцом в ворота. Через некоторое время вышел молодой прислужник и открыл дверь. С фонарём в руке он при свете слабого огня оглядел их обеих и спросил:
— Кто вы, две гунян?
Минчжу смахнула влажную дымку с глаз, поджала губы, стараясь выглядеть бодрее, и, приоткрыв рот, тихо произнесла:
— Я пришла забрать свою дочь домой.
Прислужник охнул, как будто его осенило:
— О, так та маленькая гунян потерялась из вашего дома?
Минчжу кивнула, в её голосе звучала тревога:
— Можно мне войти?
Слуга провёл её в боковой зал, а служанка налила им две чашки горячего чая:
— Две гунян, подождите немного, позвольте нам сначала доложить гунцзы.
Минчжу рассеянно кивнула, оглядываясь по сторонам. Убранство комнаты было весьма изящным и дорогим. Хозяин дома явно был знатным или богатым человеком.
Сяо Мань, поев сладостей, зашумела, просясь домой.
Чжао Ши считал её слишком шумной, но не выгнал маленькую гунян из кабинета, а, напротив, молча наблюдал за тем, как она капризничает.
У маленькой гунян было кроткое и милое личико, но характер оказался покруче, чем у большинства. Её совсем не так просто было обидеть.
Чжао Ши позволил ей забраться на свой рабочий стол. Маленькая, белая и нежная пухлая ручка опустилась в тушечницу, розово-белая ладошка вся испачкалась в чёрной туши. Она подняла пухлую руку, угрожая ему:
— Если не послушаешь меня, я буду проказничать!
Чжао Ши нашёл это забавным, его глаза сощурились:
— Ну, проказничай.
Сяо Мань страшно разозлилась на него, и тогда она вполне естественно стала вести себя как хулиганистый ребёнок. Она тёрла грязными ручонками всё вокруг, превратив его стол и письма в сплошной беспорядок.
К сожалению, своего она не добилась.
Сяо Мань устала прыгать и бегать, упала к нему на колени, схватила за рукав и постепенно заснула.
Чжао Ши не мог терпеть грязь. Он велел принести таз с тёплой водой и с помощью полотенца вытер её личико, испачканное тушью. Неизвестно почему, он чувствовал, что лицо этой маленькой гунян кажется ему очень приятным.
Если родители бросят её, можно было бы забрать её в Цзинчэн и отдать слугам на воспитание, это тоже вариант.
Снаружи в дверь постучали:
— Гунцзы, пришла мать ребёнка.
Планы Чжао Ши рухнули, но он не почувствовал особого огорчения. Он передал спящую маленькую гунян свите:
— Отнесите её.
— Слушаюсь.
Проводив их, Чжао Ши обнаружил, что её серебряный браслет упал на пол. Он поднял браслет и, выходя, спросил:
— Люди уже ушли?
— Гунцзы, люди ещё в переднем дворе.
— Отнеси этот серебряный браслет и верни им. — Сказав это, Чжао Ши передумал: — Ладно, я пойду сам.
Чжао Ши поспешно прошёл в боковой зал переднего двора. Минчжу, держа дочь на руках, как раз собиралась уходить. Она трудилась всю ночь, тёмные волосы были в беспорядке, лицо маленьким и бледным, в глазах и бровях читалась изнурённость. Как раз была весна, одета она была легко, и ночной ветер развевал широкие рукава её тонкого платья.
Чжао Ши оцепенело смотрел на профиль женщины, не в силах пошевелиться.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
