Минчжу по своей наивности полагала, что Чжао Ши упомянул её цзецзе потому, что та по поручению семьи пришла в Ванъюэ навестить её. Она простодушно начала мечтать о том, что цзецзе заберёт её обратно в семью Мин.
Чжао Ши, склонив голову, смотрел в её влажные и ясные глаза. Свет, проникающий сквозь оконную решётку, отражался в её чистых, чёрных и округлых зрачках, подобных омытой водой ясной луне. Они были настолько прекрасны, что невозможно было отвести взгляд.
Чжао Ши беззвучно сглотнул, его большой палец невольно согнулся. Он с трудом сдержался, чтобы не закрыть ей глаза ладонью.
Он произнёс:
— Спросил просто к слову, не бери в голову.
Слова Чжао Ши были подобны ледяной воде, вылитой на голову; они мгновенно погасили едва затеплившуюся надежду.
— О.
Чжао Ши обхватил её за талию. Его ноздрей коснулся особый аромат, исходящий от девушки. Они не были близки больше полумесяца, и в этот миг он невольно поддался желанию.
Он редко сдерживал себя в присутствии Минчжу. Мягко приподняв её подбородок, Чжао Ши впился тёмными зрачками в румянец на её щеках, вызванный жаром от жаровни. Давление его пальцев усилилось, он заставил её слегка приоткрыть губы и поцеловал.
Минчжу, покачнувшись, отступила на пару шагов, пока не упёрлась поясницей в стол. Отступать было некуда, и ей пришлось, выгнув белоснежную шею, отвечать на его поцелуй, пока между губ вырывались слабые, похожие на тонкие нити, вздохи.
Чжао Ши отпустил её талию и неспешно поправил её слегка растрёпанные волосы.
Служанки внесли в комнату свежесваренный имбирный отвар. Они низко опустили головы, не смея смотреть по сторонам.
Чжао Ши велел им выйти.
Дверь плотно закрылась, оставив снаружи ветер и снег.
— Выпей имбирный отвар, нужно прогнать холод.
Минчжу насупилась, словно маленькая булочка, и мягко попыталась договориться:
— Можно не пить? Я не больна.
Она терпеть не могла имбирь, а вкус отвара казался ей слишком острым и невыносимым.
Сказав это, она подняла на него глаза. Лицо мужчины было как обычно холодным и бледным. Он сидел за столом, сохраняя невозмутимость, и его безразличный взгляд, направленный на неё, создавал невидимое, едва уловимое давление.
— Ты только что была на ветру, не стоит так беспечно относиться к собственному телу.
Минчжу не считала, что настолько слаба, что не вынесет и дуновения ветра.
К тому же она пробыла на снегу совсем недолго, пока он её не поймал.
Она не хотела пить, поэтому лишь опустила голову и молчала, выражая протест своим бездействием.
Чжао Ши, казалось, не рассердился. Спустя несколько секунд он взял чашу с имбирным отваром и, придерживая ложку, произнёс:
— Подойди, я сам тебя напою.
Увидев, как он держит чашу, Минчжу похолодела. Эта картина по непонятной причине совпала с образами из её прошлой жизни перед самой смертью. В той жизни ему стоило бы самому влить в неё яд и заставить умереть, так её кончина была бы куда стремительнее.
Она не могла ему противиться и, понурив голову, глухо проговорила:
— Я сама выпью.
Чжао Ши вскинул брови, его лицо похолодело, но он ничего не сказал и передал ей чашу.
Минчжу, морщась, осушила чашу с отваром, а затем посмотрела на Чжао Ши, не зная, что сказать.
Она крепко сжала подол юбки. Её тело было напряжено, она не находила себе места ни сидя, ни стоя.
К счастью, Чжао Ши не остался здесь надолго. Он не был праздным человеком, и даже если выкраивал время, чтобы прийти в Ванъюэ, ему всё равно нужно было возвращаться в кабинет для ведения дел.
После ухода Чжао Ши Минчжу облегчённо и долго выдыхала.
Биин, ступая бесшумно, вошла в комнату и спросила:
— Гунян, ты с Его Высочеством помирилась?
Минчжу ответила уклончиво:
— Мы и не ссорились.
Как бы то ни было, Биин успокоилась. Пока Его Высочество готов приходить, гунян не лишится его расположения.
Радость омрачалась печалью. Биин посмотрела на неё с сочувствием и невольно вздохнула про себя. Вести о том, что тайцзы собирается взять в жёны цэфэй, уже разлетелись повсюду, и неизвестно, что теперь ждёт Минчжу-гунян.
Минчжу только что выпила имбирный отвар, и во рту всё ещё стоял неистребимый жгучий вкус. Она выпила две чашки воды подряд, прежде чем смогла его перебить.
Биин внезапно предложила:
— Гунян, позволь мне помочь тебе переодеться в другое платье.
Минчжу не поняла причины и, не мигая, уставилась на неё своими круглыми чёрными глазами:
— То, что на мне сейчас, вполне красивое.
Биин улыбнулась:
— Сегодня Его Высочество останется на ночь. Неужели ты забыла про то платье люсяньцюнь?
После этого напоминания Минчжу действительно вспомнила. Если не брать в расчёт всё остальное, Чжао Ши очень нравилось, когда она надевала то платье.
Поразмыслив, она ответила:
— Не буду, холодно.
В комнате постоянно горели угли, там было тепло и на самом деле ничуть не холодно. Это была лишь отговорка Минчжу, не желавшей переодеваться.
У Биин не было дурных намерений, она лишь хотела помочь Минчжу-гунян удержать Его Высочество тайцзы ещё на несколько дней.
Зная, что Чжао Ши сегодня заночует здесь, Минчжу тихо вздохнула, и между её бровей залегла лёгкая печаль.
Воспользовавшись отсутствием служанок, она достала все украшения, что раньше дарил ей Чжао Ши, и принялась их пересчитывать. Серебряные шпильки, золотые изделия и множество редких вещиц… Глядя на эту груду сверкающих сокровищ, она думала лишь о том, как бы найти случай заложить их и выручить серебро.
Однако выйти за порог для неё было труднее, чем подняться на небо.
С тех пор как её принесли в Ванъюэ, она больше ни разу не переступала его ворот. Сказать, что она под домашним арестом, не было бы преувеличением. Порой она сама не понимала, почему Чжао Ши стережёт её строже, чем преступницу.
Сейчас главной задачей было найти возможность выбраться, а не сидеть и ждать смерти.
Биин постучала в дверь:
— Гунян.
Минчжу, словно вор, чья совесть нечиста, тут же спрятала собранные драгоценности в шкаф и, выровняв дыхание, спросила:
— Что случилось?
Биин ответила:
— Его Высочество велел привести А-Жоу обратно.
Минчжу пришла в неописуемый восторг. Она поспешно открыла дверь и, увидев за спиной Биин маленькую и худенькую сяогунян, почувствовала, как в глазах защипало.
У А-Жоу покраснели глаза, она всхлипнула:
— Сяоцзе.
Минчжу вытерла слёзы с её лица:
— Не плачь, я обещаю, что больше не позволю никому тебя обижать.
А-Жоу вовсе не чувствовала себя обиженной. Сяоцзе спасла ей жизнь, и она ни о чём не жалела.
Биин лишь позволила А-Жоу увидеться с ней и тут же увела её обратно, сказав, что А-Жоу должна сначала умыться и переодеться, прежде чем снова вернуться к службе.
Минчжу была удивлена. Чжао Ши в этот раз так легко поддался на её уговоры и вернул ей А-Жоу.
Она молча подумала: «Может быть, на Чжао Ши всё же действует, когда с ним ведут себя кокетливо».
По дороге А-Жоу не удержалась и спросила Биин:
— Хорошо ли Его Высочество относится к моей сяоцзе?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
