Все гости прибыли рано, хотя дворцовый пир должен был начаться лишь в Час У, так что всё утро проходило в праздных разговорах. В покоях собралось много людей, ароматы, исходившие от знатных дам, стояли тяжёлые и густые, а чтобы сохранить тепло, все окна и двери плотно закрыли, отчего воздух совсем не освежался.
Ли Шу посидела лишь немного и почувствовала духоту; она и без того не любила благовония, а теперь и вовсе едва их терпела. Она украдкой потерла виски, ощущая лёгкое головокружение. Только она собралась придумать предлог, чтобы выйти и подышать, как заметила, что Хуанхоу, сидевшая на почётном месте, тоже выглядит неважно: она растирала виски тонкими пальцами с усталым видом.
Другие ещё ничего не заметили, но Чжэнши-тайцзыфэй была проницательна и умела читать по лицам. Увидев состояние Хуанхоу, она поспешила подойти и поддержать её под руку, сказав, что в Хоугуне возникли дела, требующие внимания. Под этим предлогом она увела Хуанхоу.
Аньлэ ничего не заподозрила, решив, что у Хуанхоу и впрямь есть важные дела, и не пошла следом. Лишь Ли Шу некоторое время провожала Хуанхоу взглядом. Она о чём-то задумалась, затем внезапно обернулась и с улыбкой направилась к Аньлэ.
Она подошла и взяла Аньлэ под руку:
— В чертогах слишком душно, давай выйдем проветримся.
Аньлэ как раз окружила толпа знатных дам из влиятельных семей, желавших подольститься к ней. Из-за Ян Фана она пребывала в унынии и совсем не хотела с ними разговаривать. В душе её росло раздражение, поэтому, когда Ли Шу потянула её за собой, она, пользуясь случаем, последовалa за ней.
Они вышли из зала. Шёл Час Сы. Зимнее солнце висело на полпути к зениту, не даря ни капли тепла, а небо затянули тяжёлые тучи, словно желавшие его проглотить.
Стоило переступить порог, как воздух стал пронзительно свежим. Ли Шу сделала несколько глубоких вдохов, выгоняя из лёгких застоявшийся дух дворцовых покоев. Повернув голову, она увидела, что Аньлэ идёт рядом, понурив голову, а в её чертах сквозит глубокая печаль.
То, что было у неё на душе, читалось слишком явно; её радости и горести были слишком искренними — она совсем не походила на человека, выросшего в глубинах дворца.
Будь у неё иной путь, Ли Шу не хотела бы использовать Аньлэ. Но у неё не было выбора.
Она посмотрела на Аньлэ и спросила прямо:
— Что у вас произошло с Ян-фума?
Аньлэ резко вскинула голову; она явно не ожидала, что Ли Шу так внезапно озвучит её сокровенные мысли.
Ли Шу слабо улыбнулась:
— Только что, когда ты выходила из повозки, я заметила, что между вами какой-то холодок.
Она добавила:
— Я через всё это проходила, от моего взгляда ничего не скроется.
Последние капли настороженности у Аньлэ исчезли. Она подумала, что Ли Шу, в конце концов, пережила развод и понимает в чувствах куда больше неё, к тому же Ли Шу всегда была умна.
Аньлэ помолчала немного и кивнула:
— Я и сама не знаю почему. Прежде он всегда был так добр ко мне, почему же в последнее время внезапно…
Договорив до этого места, Аньлэ снова замолчала.
— Вот как…
Услышав это, Ли Шу ничуть не удивилась и ответила будничным тоном:
— Это и неудивительно. Любой, кого понизили в должности, вряд ли будет пребывать в добром расположении духа.
— Понизили в должности? — Аньлэ была крайне изумлена. — Когда это его понизили?
Ли Шу нахмурилась:
— Разве ты не знаешь? Разве недавно Ян-фума не перевели из Либу в Цзунцинсы?
Это не было секретом, и не было причин, по которым Аньлэ могла об этом не знать.
Аньлэ изумилась ещё больше:
— Разумеется, я знаю об этом, но… но разве это не повышение?
С третьего ранга до полноценного третьего ранга — разве это может считаться понижением?
Ли Шу с некоторым удивлением посмотрела на Аньлэ; она не ожидала, что та настолько не разбирается в государственных делах. Она пояснила:
— В Либу ранг хоть и значится как «сопутствующий третьему», но там по крайней мере можно заниматься настоящим делом, там сосредоточена реальная власть. А Цзунцинсы — это абсолютно праздное место. Каким бы высоким ни был чин, это лишь почётная отставка. Попадание в Цзунцинсы почти равносильно исключению из жизни двора.
Аньлэ на мгновение опешила, словно не в силах принять эту новость.
До этого она всё время верила, что тайцзы-гэгэ повысил Ян Фана.
Она и не думала, что это было явное повышение, но скрытое понижение.
Но почему Ян Фан, терпя такую несправедливость, не сказал ей ни слова? Если бы он сказал, она могла бы хоть немного поспорить с тайцзы-гэгэ.
— Но почему? — в смятении спросила Аньлэ. Ли Шу уже собиралась объяснить, но Аньлэ поспешно подняла руку, прерывая её.
Она не была совсем уж глупой и обо всём догадалась сама.
Раньше, когда отец-император наложил на тайцзы-гэгэ запрет на выход из покоев, и казалось, что тот пал на самое дно, Ян Фан лишь безучастно взирал на это со стороны, не оказав ни малейшей помощи. Когда вокруг всё утопало в цветах и парче, Дунгун не нуждался в лишнем цветке на парче1, и ладно, что он тогда не пришёл поддержать. Но стоило принцу лишиться власти, как ему больше всего был нужен уголь в снегу2, а Ян Фан предпочёл лишь заботиться о собственной безопасности.
Тайцзы-гэгэ не отличался великодушием и наверняка запомнил это Ян Фану. Если бы не уважение к ней как к принцессе, нынешнее наказание было бы куда суровее скрытого понижения.
Осознав подоплёку политических интриг, Аньлэ почувствовала едва выносимое оцепенение. Она-то думала, что ради неё тайцзы-гэгэ проявит к Ян Фану хоть немного снисхождения.
Нет, она должна пойти и объясниться с тайцзы-гэгэ!
Словно прозрев мысли Аньлэ, Ли Шу остановила её словами:
— Тебе не стоит идти к тайцзы и спорить из-за этого. Тайцзы правит страной от имени императора, он сейчас очень занят, боюсь, у него не найдётся времени на тебя.
— К тому же… разве ваши чувства и так не остыли? Зачем тебе беспокоиться о том, велика ли должность Ян Фана?
Голос Ли Шу звучал холодно:
— Если ты презираешь его за отсутствие реальной власти и считаешь, что он недостоин тебя, то тем более не стоит об этом тревожиться.
Сказав это, она внезапно улыбнулась, и в этой улыбке сквозила холодная провокация:
— Я слышала, Хуанхоу собирается подыскать тебе нового фума, ещё более знатного и могущественного.
- Цветы на парче (锦上花, jǐn shàng huā) — приумножать прекрасное; оказывать почести тому, кто уже в славе. ↩︎
- Уголь в снегу (雪中炭, xuě zhōng tàn) — помощь, приходящая в самый критический момент. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
