Она, как и император Чжэнъюань, в глубине души желала одного: чтобы Аньлэ держалась подальше от политики и жила как обычный человек.
Тайцзы, услышав это, нахмурился и посмотрел на тайцзыфэй, а та лишь беспомощно покачала головой.
Они и вправду обсуждали это наедине: во-первых, Ян Фан ничем не помогал тайцзы, а во-вторых, между ним и Аньлэ не было заметно никаких чувств. Смена фума пошла бы на пользу и самой Аньлэ, и тайцзы.
Тайцзы уже собирался возразить, но тайцзыфэй снова покачала головой. Только тогда он опомнился и поспешно произнес:
— Ваш сын понял. То дело с Ян Фаном затевалось исключительно ради Аньлэ. Раз она того не желает, как я могу разрушать чужой союз? Мухоу, будьте спокойны, отдыхайте. Если возникнут какие-то хлопоты, предоставьте их тайцзыфэй, а сами не тревожьтесь.
Это были лишь пустые слова согласия.
Но Хуанхоу, очевидно, утешилась и кивнула.
Сказав еще несколько успокаивающих слов, тайцзы наконец вышел из покоев. Тайцзыфэй последовала за ним. Тайцзы нахмурился:
— Как ты могла заговорить об этом при Аньлэ?
Тайцзыфэй с обидой в голосе ответила:
— Цешэнь никогда бы так не поступила. Я лишь упомянула об этом Мухоу наедине, когда рядом никого не было. Кто же знал, что Аньлэ внезапно ворвётся, будто ей было известно, о чём мы толкуем.
На этом тайцзыфэй внезапно осеклась — не подстрекал ли кто-то Аньлэ намеренно?
Более того, никто не посылал за тайцзы, однако он утверждал, что его вызвали во внутренние покои. Всё это выглядело как чей-то продуманный план.
Но что можно успеть сделать за то короткое время, пока тайцзы пребывает вдали от передних залов?
В любом случае, любые странности нельзя оставлять без внимания. Тайцзыфэй поспешно обратилась к тайцзы:
— Дянься, скорее возвращайтесь в зал Тайхэ. Пир вот-вот начнётся, возможно, Фухуан уже прибыл. Вам нельзя опаздывать и нарушать приличия.
Тайцзы кивнул и перед уходом распорядился:
— Ступай и хорошенько утешь Аньлэ.
Тайцзыфэй ответила:
— Цешэнь всё понимает.
Проводив тайцзы взглядом, тайцзыфэй мгновенно похолодела и приказала стоящей рядом служанке:
— Кто именно ходил в передние залы звать тайцзы? Приведи её ко мне! И ещё, разузнай, с кем гунчжу Аньлэ разговаривала на пиру!
Служанка, приняв приказ, поспешно удалилась.
Прошло около четверти часа, и служанка привела ту самую девицу, убиравшую двор, которой велели найти тайцзы. Та упала на колени. Тайцзыфэй молчала, и хотя её лицо сохраняло мягкое выражение, в ней чувствовалась врожденная властность.
Не дожидаясь долгих расспросов, перепуганная служанка выложила всё о Ли Шу, а в конце, дрожа всем телом, попыталась оправдаться:
— Рабыня лишь исполняла приказ Пинъян-гунчжу, это всё её указания!
Тайцзыфэй не желала слушать оправдания и велела увести её. Стоило воцариться тишине, как подошла другая служанка и тихо доложила:
— Всё разузнала. Пинъян-гунчжу долго беседовала с гунчжу Аньлэ, после чего та прямиком бросилась в покои Хуанхоу.
На кротком лице тайцзыфэй заиграла холодная усмешка. Когда её нежно-розовые губы растянулись в улыбке, они превратились в тонкую линию, придав лицу колючее выражение.
Поигрывая защитным футляром для ногтя, она спросила:
— Где сейчас Ли Шу?
Обыкновенная зимняя саранча, а смеет строить козни против Восточного дворца?
Пусть себе прыгает сколько влезет, всё равно это не более чем отблеск заходящего солнца 1. Тайцзыфэй не верила, что Ли Шу обладает способностями перевернуть небо и на самом деле может придумать какую-то уловку, чтобы свергнуть тайцзы.
Тайцзыфэй снова надела футляр на мизинец. Золото отразило лишенный тепла солнечный свет, под стать её ледяному тону:
— Недавно ко двору прибыли послы Южных земель. Они просили выдать за них гунчжу, чтобы скрепить союз двух государств политическим браком. Тайцзы как раз раздумывал, кого из дочерей императорского рода отправить на замужество ради мира.
Она усмехнулась:
— Пинъян-мэймэй и впрямь умеет облегчать заботы тайцзы.
С этими словами она направилась к месту пира, намереваясь лично встретиться с Ли Шу. Но стоило ей миновать лунные ворота, как послышались торопливые шаги. Обернувшись, она увидела маленького евнуха, который в великой спешке чуть ли не кубарем подкатился к её ногам.
Вид у него был крайне растерянный. Служанка подле тайцзыфэй холодно отчитала его:
— Смотри, куда идешь, чего позоришься!
Евнух, не заботясь о правилах, поспешно спросил:
— Где тайцзы-е?
Служанка ответила:
— Только что ушёл.
Услышав это, евнух помрачнел, приняв такой вид, будто у него только что умерли и отец, и мать.
Тайцзыфэй тут же насторожилась, почувствовав неладное. Она быстро спросила:
— Что всё-таки случилось?
Даже если евнух и понизил голос, он не смог скрыть пронзительного ужаса.
— Только что… только что паланкин Бися преградил седьмой принц Ли Цинь!
Взгляд тайцзыфэй, подобно клинку, впился в него:
— И что дальше? Что сказал седьмой?
Если бы принц просто преградил путь, стоило ли так паниковать?
Евнух зачастил:
— Седьмой принц говорил… говорил о Шэнь Сяо, том самом Шэнь Сяо, что погиб при исполнении долга! Раб стоял далеко и не всё расслышал отчетливо, но, кажется, тот господин Шэнь жив!
— Едва Бися выслушал седьмого принца, как паланкин тут же повернул обратно к дворцу Тайцзи. Вслед за этим несколько гвардейцев цяньнювэй были отправлены из города в сторону поместья Пинъян-гунчжу. Должно быть, поехали за господином Шэнем.
Пинъян, опять Пинъян!
Лицо тайцзыфэй потемнело от гнева. Если бы она и теперь не поняла замысла Пинъян, ей не стоило бы занимать место тайцзыфэй!
Каков маневр: поднять шум на востоке, а напасть на западе 2.
Использовать Аньлэ, чтобы довести Хуанхоу до болезни, а затем, пользуясь недугом Хуанхоу, выманить тайцзы из передних залов, тем самым создав для седьмого принца возможность встретиться с Бися наедине.
Другие, возможно, и не понимали, что означает «воскрешение» Шэнь Сяо, но тайцзыфэй с начала и до конца участвовала в деле о народном бунте в Лофу.
Воскрешение Шэнь Сяо означало не просто его возвращение живым. Он наверняка привез с собой неоспоримые доказательства, способные погубить тайцзы!
Тайцзыфэй почувствовала, как кровь в её жилах мгновенно заледенела.
- отблеск заходящего солнца (回光返照, huí guāng fǎn zhào) — метафора кратковременного всплеска жизненных сил перед самой смертью. ↩︎
- поднять шум на востоке, а напасть на западе (声东击西, shēng dōng jī xī) — китайская стратагема, означающая создание ложного маневра для отвлечения внимания от места настоящей атаки. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
