Шедший позади Шэнь Сяо помолчал мгновение и лишь затем произнёс:
— Значит, вот почему несколько месяцев назад гунчжу склонила голову перед старшей гунчжу Каннин.
Шэнь Сяо говорил о том случае, когда Каннин едва не принудила его стать мэншоу1.
Тогда Ли Шу безучастно наблюдала со стороны, не желая протягивать руку помощи.
Ли Шу, услышав это, хмыкнула:
— Наверняка Шэнь-дажэнь считает меня холодной и всё ещё таит в сердце обиду.
Вспоминая прошлое, Ли Шу только сейчас осознала, что раз за разом вела себя с Шэнь Сяо, мягко говоря, скверно.
Она и подумать не могла, что, когда она попадёт в беду, именно он придёт ей на спасение.
Шэнь-дажэнь и впрямь может считаться цзюньцзы, что платит добром за зло.
Однако Шэнь Сяо лишь тихо усмехнулся:
— Гунчжу ошибается на мой счёт. Я не настолько мелочный человек, чтобы держать обиду из-за того случая. На двух чашах весов каждая из сторон имеет разный вес в сердцах разных людей. Это был ваш выбор, и я вас не порицаю.
В этом не было ничего предосудительного — она просто выбрала власть, решив не ссориться со старшей гунчжу.
Но Шэнь Сяо, глядя на рассыпавшиеся по её спине чёрные волосы, невольно вспоминал ту простую, потускневшую золотую шпильку-чай.
Если бы у неё было больше выбора, она не обязательно была бы такой бесчувственной и холодной, как сейчас.
На какое-то время оба замолчали.
Ли Шу не нужно было обертываться, чтобы чувствовать на себе пристальный взгляд Шэнь Сяо. Возможно, из-за уязвлённого самолюбия ей казалось, что теперь, когда история рассказана, его глаза полны сочувствия.
Ей не нужно было никакое сочувствие.
Внезапно Ли Шу заговорила:
— Шэнь-дажэнь, ты не мог бы оказать мне маленькую услугу?
Шэнь Сяо поспешно ответил:
— Разумеется.
Ли Шу тут же обернулась, и в её глазах, лучившихся лукавством, промелькнула улыбка:
— У меня ранена рука, я не могу застегнуть пуговицы. Не мог бы ты подойти и помочь мне застегнуть пуговицы на чиновничьем халате…
Шэнь Сяо не ожидал, что Ли Шу внезапно обернётся. Словно кот, которому наступили на хвост, он не удержался на корточках и рухнул на землю:
— Вы…
— Вы же говорили, что не обернётесь!
В его голосе прозвучала нотка недовольной обиды.
Видя Шэнь Сяо в таком состоянии, Ли Шу едва не покатилась со смеху:
— Что мои слова лишены доверия — ты ведь не первый день об этом знаешь.
В отсветах костра её глаза сузились, став совсем как у лисицы.
Тяжёлая атмосфера, навеянная воспоминаниями о прошлом, мгновенно рассеялась, сменившись чем-то почти комичным.
Шэнь Сяо смотрел на неё молча, лишь поджав губы. Он ещё никогда не видел, чтобы она смеялась так… искренне.
Ли Шу, решив, что Шэнь Сяо рассердился, перестала смеяться и объяснила:
— Это всего лишь шутка.
Она и не собиралась позволять ему застегивать пуговицы.
Даже если бы он и впрямь захотел это сделать, стоило бы ему протянуть руки — и пусть не винит её за то, что она отрубит ему копыта!
Шэнь Сяо опустил глаза, снял с деревянной вешалки чжунъи и быстро натянул на себя. Тонкая ткань уже совсем просохла.
Ни слова не говоря, он поворошил угли в костре.
Он, конечно, понял, что Ли Шу шутит. Она сменила тему лишь потому, что не хотела казаться слишком слабой.
Ночь была глубокой, и какое-то время они сидели в молчании. Вскоре на Ли Шу навалилась усталость. Привалившись головой к стене, она сама не заметила, как уснула.
Ей казалось, что она проспала совсем недолго, когда услышала рядом чей-то голос:
Ли Шу открыла глаза и сощурилась. Оказалось, что снаружи уже рассвело. Шум дождя стих и превратился в едва слышную изморось.
Шэнь Сяо звал её довольно долго — он ещё никогда не встречал человека, которого было бы так трудно разбудить.
Впрочем, ничего удивительного. После такой ночи на грани жизни и смерти любой другой уже давно бы выбился из сил. Поразительно, как она продержалась большую часть ночи и даже находила силы подтрунивать над ним.
Шэнь Сяо произнёс:
— Гунчжу, ваши люди пришли за вами.
Только тогда Ли Шу услышала доносившиеся издалека крики, разливающиеся по всему склону. Крики «гунчжу» раздавались то тут, то там — похоже, на поиски вышли сотни людей.
Ли Шу с облегчением выдохнула. Эту ночь она всё-таки пережила.
И всё благодаря Шэнь Сяо.
Но тут Шэнь Сяо сказал:
— Раз ваши люди уже здесь и вы в безопасности, сягуань позволит себе уйти первым.
Ли Шу опешила.
Этой ночью, пока они были в беде, он ни разу не назвал себя так. Теперь же это слово резало ей слух.
Словно ночной разговор в пещере был лишь сном о жёлтом просе2, а после пробуждения она снова стала недосягаемой гунчжу, а он — лишь погрязшим в мелких чинах сягуань. Между ними снова пролегла непреодолимая пропасть.
Ли Шу поспешно спросила:
— Куда это ты собрался?
Шэнь Сяо опустился перед ней на одно колено и, не поднимая глаз, ответил:
— Мы всё же провели вдвоём в пещере целую ночь. Пусть это и было вынужденной мерой из-за крайней нужды, но если кто-то увидит нас вместе, слухи могут навредить вашей незапятнанной репутации.
Ли Шу замерла в недоумении.
Она об этом даже не задумывалась.
— Подумаешь, — беспечно бросила она, — мне всё равно.
Чего стоит эта репутация?
Если бы она дорожила ею, то в прежние годы не помышляла бы о том, чтобы завести мэншоу.
Но Шэнь Сяо вдруг поднял взгляд и очень серьезно посмотрел на неё:
— Но мне не всё равно.
Если из-за него о ней поползут дурные толки, его совесть не будет спокойна.
Опешив от его серьезного тона, Ли Шу тут же ответила:
— Шэнь-дажэнь, ты спас меня этой ночью. Должен понимать: спасение гунчжу правящей династии — великая заслуга. Фухуан обязательно щедро наградит тебя.
Она ведь не какая-нибудь бездомная кошка или собака. Награды за её спасение будут безбрежны, словно море. Огромная сумма серебра — лишь малая часть; главное, что он оставит о себе доброе впечатление у Фухуана, а это станет огромным подспорьем для его будущей карьеры.
Однако Шэнь Сяо лишь покачал головой:
— Я уже говорил: я спас вас не ради наград.
***
- Мэншоу (面首, miànshǒu) — в древнем Китае красивый мужчина, состоящий на содержании у знатной дамы в качестве фаворита или наложника. ↩︎
- Сон о жёлтом просе (黄粱一梦, huángliáng yīmèng) — образное выражение, означающее мимолётную иллюзию или несбыточные мечты. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
