Ло Вэй сидела в стороне спиной к нему. Перед ней стоял медный цветочный горшок, в котором безмолвно и пышно распустились два белоснежных цветка таньхуа1. Если бы она уснула этой ночью, то вряд ли увидела бы такую красоту.
Вокруг разливался почти призрачный аромат таньхуа. Ло Вэй зевнула и, придя в себя, как раз увидела, как Е Тинъянь снимает белый плащ.
Огромный капюшон плаща до этого полностью скрывал его лицо и голову, и только теперь, когда одежда упала на пол, его можно было разглядеть как следует.
Сегодня его волосы по-прежнему были собраны, но в них была вплетена красная лента, усыпанная мелким жемчугом. Присмотревшись, можно было заметить, что глаза и брови намеренно подведены. На нем был темно-синий халат с узорами баосянхуа2 и красно-золотым поясом — это было не что иное, как облачение дворцовой женской чиновницы!
Ло Вэй вздрогнула и случайно оторвала лепесток таньхуа. Опомнившись, она поспешно извинилась перед цветком, но все же рассмеялась:
— Прости, прости… Е Сань, ты…
Непонятно было, перед кем она извинялась — перед цветком или перед человеком.
Опасаясь, что рассмеется слишком громко, она прикрыла рот рукой, но все же не могла сдержаться. Она подошла ближе и внимательно его осмотрела:
— Е-дажэнь лицом прекрасен, словно дева. С подкрашенными бровями и губами ты стал даже красивее моих нэйжэнь3. Хм, почему мне кажется, что в этом платье ночной порой ты притягиваешь взор еще сильнее, чем обычно?
Е Тинъянь помрачнел от ее смеха, но, видя, что она давно так искренне не улыбалась, сдержался и холодно ответил:
— В Запретном городе у каждого свои обязанности. У кого еще, кроме вашего величества, найдется время любоваться красотой? Я переоделся нэйжэнь и взял в руки плащ, сказав, что несу одежду знатной особе. Так мне удалось выбраться из Министерства церемоний и беспрепятственно добраться сюда.
Ло Вэй потянула его за мелкие жемчужины в волосах и только хотела что-то сказать, как он вдруг обхватил ее за талию и притянул к себе. С натянутой улыбкой он спросил:
— Что, вашему величеству нравится такой наряд вашего слуги?
Ло Вэй открыто обняла его за шею и поддразнила:
— Мне это очень нравится. На мой взгляд, дажэнь, если захотите прислуживать мне, вам вовсе не нужно становиться евнухом. Достаточно будет просто переодеться в такое платье. — Говоря это, она взяла с края стола коробочку с румянами для губ, зачерпнула немного пальцем и с интересом добавила: — Ну же, я лично накрашу тебя.
Холодный палец коснулся его губ. Е Тинъянь не сводил с нее глаз, позволяя ей тщательно нанести краску.
Ло Вэй приподняла его за подбородок и долго рассматривала, оставшись вполне довольной. Когда она с воодушевлением повернулась за медным зеркалом, Е Тинъянь, воспользовавшись моментом, придержал ее за затылок и поцеловал в шею.
Поцелуй был долгим и нежным. Когда он отстранился, ярко-красный цвет на его губах почти исчез. Ло Вэй взяла зеркало и увидела на своей шее отчетливый алый след от поцелуя.
Е Тинъянь мягко прошептал:
— Вашему слуге тоже очень нравится.
Ло Вэй закатила глаза и схватила платок, чтобы вытереться, но Е Тинъянь вцепился в уголок ткани, не давая ей этого сделать, и перешел к делу:
— Знаешь, о чем сегодня говорил со мной император?
Действительно, услышав об этом, Ло Вэй сразу забыла о платке:
— У него есть для тебя поручение?
Е Тинъянь кивнул с лукавой усмешкой:
— Когда он в прошлый раз приходил сюда ночью, то по какой-то причине заподозрил неладное. Он велел Синсы, четвертому из стражей Чжуцюэ, провести проверку и выяснить, не пропадал ли кто-нибудь из стражников той ночью с поста.
Ло Вэй опешила:
— И что он выяснил?
— Разумеется, ничего. Я одолжил доспехи стражи Чжуцюэ. Какой смысл обыскивать всю гвардию и не проверять само ведомство? — Е Тинъянь усмехнулся. — Однако император, выслушав доклад, так и не успокоился. Сегодня он оставил меня, чтобы я продолжил расследование. Если бы не это, зачем бы мне понадобилось оставаться во дворце на ночь?
— Значит, ты сегодня переоделся в женское платье, чтобы избежать подозрений, — Ло Вэй внезапно все поняла, и это показалось ей нелепым. — Поручать вору искать украденное… когда же оно отыщется?
Е Тинъянь, обнимая ее, поднялся и вдруг подхватил на руки. Ло Вэй вскрикнула и была вынуждена обвить его шею руками:
— Что ты делаешь?
Он молча отнес ее к ложу и, опустив один за другим темные полога, ответил:
— Мне кажется, так будет безопаснее.
Ло Вэй откашлялась и заговорила:
— Что касается сегодняшних событий…
Сегодня Сун Лань был в ярости. Он созвал всех в зал Цяньфан, чтобы допросить по делу о «налогах Юго-Запада». На самом деле все началось с тяжбы простого народа.
В начале пятого месяца в управлении столицы внезапно приняли странное исковое заявление. Истец был не из Бяньду, а из очень глухого горного района на юго-западе. Описанное в иске было столь ужасающим, что глава столичной управы не осмелился передать дело сразу в Министерство наказаний, а вместо этого пригласил хубу шаншу4 Ху Миньхуая на обед с вином.
Ху Миньхуай был в добрых отношениях с Юй Цюши. Узнав о жалобе, он, разумеется, сообщил о ней Юй Цюши, и тот собственноручно приказал замять дело.
В середине пятого месяца Е Тинъянь познакомился с главой столичной управы благодаря картине известного мастера. Они быстро сошлись характерами и часто выпивали вместе. Однажды, когда вино уже ударило в голову, тот поведал ему об этом случае.
Узнав, что Юй Цюши скрыл иск, Е Тинъянь немедленно подослал людей разыскать истца, но обнаружил, что тот давно погиб насильственной смертью и даже тело его некому было предать земле.
Е Тинъяню стало жаль беднягу, и он дал денег на гроб. Когда тело готовили к погребению, выяснилось, что истец спрятал копию жалобы в кусках свиных кишок и проглотил их.
Однако текст жалобы был расплывчатым, и Е Тинъянь, заполучив ее, не сразу понял смысл написанного. Так продолжалось до тех пор, пока Юй Цюши не пригласил его на пир и не подарил кисть из резного нефрита «шуйчжо».
В тот момент он внезапно осознал, что означают упомянутые в жалобе «Ланьтянь», «Куньшань» и «воды реки Ланьси»5.
В последующие дни он отправился в Иньтай6 и тщательно изучил доклады, которые с конца прошлого года лежали там без внимания.
Собрав доказательства, Е Тинъянь выложил все перед Сун Ланем, даже не дав Юй Цюши возможности среагировать.
Дело было не таким уж сложным. В прошлом году в лесах и водоемах на юго-западе внезапно нашли прекрасный нефрит. Это побудило местных бедняков попытать счастья: они, рискуя жизнью, спускались в пучины за камнем. Кто бы мог подумать, что власти, узнав об этом, немедленно перекроют доступ к воде, а затем заставят опытных старых ныряльщиков добывать нефрит для них.
Эта нефритовая жила была крайне опасной, и погружения в воду грозили смертью, но камни были настолько хороши, что из них можно было вырезать множество редких изделий.
Хотя водоемы были оцеплены властями, слухи все же разошлись, и в окрестных горах нашлось немало желающих спуститься в воду за нефритом в надежде на удачу.
В то время чиновником на юго-западе был дальний родственник Юй Цюши. Он написал письмо с просьбой о помощи, и Юй Цюши подал ему идею: ввести на месте дополнительный «нефритовый налог».
Юго-запад и без того был бедным краем, налогов собирали мало, и под этим предлогом удалось получить дополнительный доход. Родственник клана Юй с радостью ухватился за это, используя повод для жестоких поборов. К концу года его заслуги в управлении были признаны выдающимися, и он получил повышение в столицу.
Но «нефритовый налог» продолжали собирать, и половина доходов от него шла на подношения канцлеру в столицу.
Это дело касалось налогов, коррупции и укрывательства преступлений. То, что канцлер мог позволить себе нефрит лучшего качества, чем в императорском дворце, также свидетельствовало о его непомерной власти. Выслушав подробный рассказ Е Тинъяня обо всех деталях, Ло Вэй невольно похвалила его:
— Е-дажэнь мастер строить планы.
Е Тинъянь подпер голову рукой, лежа рядом с ней, и мягко сказал:
— Если хочешь устранить его, одного дела будет недостаточно…
Он сжал ее руку и едва слышно прошептал, глядя на их соединенные ладони:
— Мы должны подталкивать его в пропасть шаг за шагом, дело за делом. Ваше величество, теперь-то вы можете сказать мне, каким образом собираетесь заставить его совершить «государственную измену»?
- Таньхуа (昙花, tánhuā) — эпифиллум; цветы, распускающиеся лишь на одну ночь. ↩︎
- Баосянхуа (宝相花, bǎoxiānghuā) — стилизованный цветочный узор, популярный в декоративном искусстве древнего Китая. ↩︎
- Нэйжэнь (内人, nèirén) — категория дворцовых прислужниц, а также общее обозначение женщин, служащих во внутренних покоях императора. ↩︎
- Хубу шаншу (户部尚书, hùbù shàngshū) — глава ведомства доходов, одна из высших должностей в государственном аппарате. ↩︎
- Ланьтянь, Куньшань, Ланси (蓝田, Lántián; 昆山, Kūnshān; 兰溪, Lánxī) — регионы, славящиеся добычей нефрита; в литературе часто используются как синонимы качественных драгоценных камней. ↩︎
- Иньтай (银台, Yíntái) — сокращённое название ведомства Иньтайсы, которое принимало доклады на имя императора. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
