Сун Лань оторопел:
— Ты сделала это нарочно? Как же так… ты… ты больше не хранишь ему верность?
— Ха-ха-ха-ха-ха, хранить верность? — Ло Вэй в его руках рассмеялась так сильно, что едва не сгибалась пополам. — Что это вообще за вздор! Ты только что спрашивал меня, было ли у меня что-то, так вот теперь я тебе отвечу: мне совершенно всё равно, о какой верности может идти речь? Развлекаться с другими — это тоже своего рода потакание своим желаниям. Если это не он, то мне безразлично, кто именно. О, нет, ты — исключение. Ведь даже если я закрою глаза и буду изо всех сил пытаться представить его на твоём месте, каждое прикосновение к тебе, каждый поцелуй вызывают у меня такое омерзение, от которого я ещё долго не могу прийти в себя!
Сун Лань окончательно потерял голову от ярости, он замахнулся и влепил ей пощёчину. Ло Вэй, схватившись за лицо, повалилась назад. Она видела, как Сун Лань указывает на неё дрожащим пальцем, едва в силах вымолвить слово:
— Ты… ты…
— Неужели ты думаешь, что после устранения Юй, заманив меня к этой горе Гую, твои люди смогут воспользоваться случаем и поднять мятеж в столице Бяньду?
Он сбросил с плеч императорское одеяние, встал, крепко сжав кулаки, а мгновение спустя разразился долгим, безумным смехом:
— Ты наговорила кучу этих величественных и торжественных речей1, но разве сама ты хоть чем-то лучше? Прожив столько лет в роскоши и неге, неужели в твоём сердце не зародилось помыслов о погоне за оленем2? Все эти речи о мести за него — лишь прикрытие, на самом деле тебе нужны эти земли и горы?
Он протянул руки, подхватил Ло Вэй и швырнул её на тахту. От этого движения пламя свечей дрогнуло, и половина из них к этому времени уже погасла.
— Ты считаешь себя умной, но в подобных делах тебе до меня далеко. Даже если я не был до конца уверен в твоих помыслах, неужели я бы не стал от тебя оберегаться? — Сун Лань прижал её за плечи, сорвав завязки на вороте платья. — Сейчас ты — императрица, которую все превозносят, но ты не принадлежишь к роду Сун. Завтра же ты можешь стать таким же похитителем государства, как Юй Цюши!
Ло Вэй холодно усмехнулась:
— В чьих руках погибнет олень3, ещё неизвестно.
Сун Лань уже собирался сорвать с неё верхнее платье, но тут пламя свечи колыхнулось: Ло Вэй неведомо когда вытянула из волос острую шпильку из розового золота и со злостью пронзила его правую руку.
Похожий на лезвие кончик шпильки упёрся ему в горло, заставив откатиться и упасть с тахты. Даже в такой момент Сун Лань сдержался и не вскрикнул от боли. Он перехватил её запястье и выкрутил его, отбирая шпильку.
Ло Вэй, ничуть не испугавшись, вызывающе бросила:
— Можешь убить меня прямо сейчас и посмотреть, устоят ли завтра твои земли и горы.
— А-цзецзе шутит, разве мог бы я на такое решиться?
Раз она осмелилась так открыто раскрыть карты, неизвестно, какие ещё ответные шаги она припрятала.
Сун Лань крепко зажал рану и, окинув шпильку взглядом, не преминул съязвить:
— А ты знаешь, что эта шпилька в твоих руках когда-то омылась последней кровью того, о ком ты так тоскуешь?
Ло Вэй вмиг осознала, откуда на золотой шпильке взялись следы крови, и лицо её побледнело. Сун Лань, с трудом поднявшись, отступил на два шага:
— Хорошо, хорошо. Ты не желаешь верить в своё поражение, что ж, я дам тебе возможность. Жди здесь, жди и смотри, какой будет твоя участь.
Он, пошатываясь, направился к дверям зала, проходя сквозь ряды почти догоревших свечей, и, словно что-то вспомнив, обернулся с усмешкой:
— Забыл сказать: на самом деле после того покушения императорский брат вовсе не погиб. Я нашёл для него славное местечко, и когда ты вернёшься во дворец, я отвезу тебя туда пожить, как тебе такое?
Ло Вэй с отвращением стерла с руки его кровь и ничего не ответила.
Сун Лань распахнул дверь ударом ноги, и последние свечи окончательно погасли.
Сквозь закрытые двери Ло Вэй услышала его голос:
— Императрица внезапно и тяжело занемогла, на время её следует поселить в храме предков Чунлин, и пусть лекари приложат все силы для её исцеления.
* * * * *
В столице Бяньду.
Е Тинъянь взял нефритовую табличку и после встречи с Янь Пином лично объехал на коне все тринадцать городских ворот.
Но у ворот царило спокойствие, не было и тени чего-то необычного.
Когда же она решит действовать? Знает ли она о мерах, принятых Сун Ланем?
Хотя Янь Пин остался охранять город, он не понимал истинных намеренний Сун Ланя. Увидев у Е Тинъяня императорскую нефритовую табличку, он поспешно собрал войска и, согласно приказу, занял оборону у внутренних и внешних стен.
Е Тинъянь стоял перед воротами Мингуан, вглядываясь сквозь красные стены в вечно сияющий огнями терем Раньчжу внутри императорского города.
Он вдруг вспомнил, как однажды встретился здесь взглядом с Ло Вэй. Он долго смотрел на неё, прежде чем она это заметила. Видел, как она стояла в лучах заходящего солнца, раскинув руки, подобно белому журавлю, готовому взмыть в небо.
Куда же она собиралась улететь?
Не так давно Ло Вэй, не страшась риска, вынудила его ступить на свою лодку. Если она решилась разбить котлы и потопить лодки4, ей следовало бы известить его об этом.
На мгновение его мысли замерли. Посреди ветра осенней ночи Е Тинъянь вдруг осознал, что весть, присланная Сун Ланем в императорский город, и была её извещением. Если в Бяньду всё будет спокойно, Сун Лань непременно призовет его возглавить приказ Чжуцюэ, чтобы следить за Ло Вэй.
Что же до самого императора, его защитят братья Янь во главе запретной стражи, ведь для него сейчас именно Ло Вэй — самый опасный человек.
Сун Лань должен следить за обстановкой в Бяньду, и в ближайшие дни ему вряд ли будет до Ло Вэй, так что она неизбежно окажется в руках Е Тинъяня.
Додумав это, Е Тинъянь изогнул уголки губ в едва заметной улыбке.
Вот, оказывается, почему она так спешила перетянуть его на свою сторону.
Жаль только, она просчиталась в одном: не разглядела, что ему нужны вовсе не слава и выгода, не влияние и власть, и даже не достойный конец после того, как он согнется в поклоне и истощит все силы5.
Она сама… собственной рукой отдала себя ему в руки.
На следующий день, ещё до полудня, Е Тинъянь и впрямь получил второе личное письмо от Сун Ланя с приказом: не ставя в известность Янь Пина, в одиночку верхом прибыть к горе Гую и ждать распоряжений.
Он примчался во весь опор, когда сумерки уже сгущались. Сун Лань в своём шатре обдумывал и писал какой-то текст.
Е Тинъянь сложил руки в приветствии и, получив дозволение подойти ближе, увидел, что тот пишет не что иное, как «Надгробное слово по императрице Цзяи».
Едва взглянув на это, он почувствовал, как сердце тяжело ёкнуло. Сун Лань искоса глянул на него, и Е Тинъянь поспешно отступил на несколько шагов, взволнованно произнеся:
— Ваше Величество.
— Тин Янь, оставь церемонии, — отозвался Сун Лань, велев ему сесть рядом, и вздохнул. — Помнишь, я и раньше говорил тебе о своих тревогах? Императрица много лет помогала в управлении государством, и её амбиции росли день ото дня. Хоть я и дорожу ею, мне всё труднее отражать её явные копья и тайные стрелы6.
Не успел он открыть рот, как Сун Лань продолжил:
— За столько лет она создала себе столь доброе имя, что если бы я не знал её истинной сути, то не поверил бы никаким наветам. Если даже я таков, то что говорить о сотне чиновников? В Бяньду пока всё тихо, но кто знает, когда она решит нанести удар? Единственное грозное оружие, что было при ней вчера, когда она пришла ко мне, я в порыве гнева забрал сам. Теперь же, даже если я покажу свою рану всем сановникам, они, пожалуй, решат, что это лишь моя хитрость с нанесением себе увечий7.
- Величественных и торжественных (冠冕堂皇, guān miǎn táng huáng) — иносказательно о показном благородстве или высокопарности. ↩︎
- Погоня за оленем (逐鹿之念, zhúlù zhī niàn) — иносказательно о борьбе за власть или трон. ↩︎
- В чьих руках погибнет олень (鹿死谁手, lù sǐ shuí shǒu) — иносказание, означающее, что пока неизвестно, кто выйдет победителем в борьбе за власть. ↩︎
- Разбить котлы и потопить лодки (破釜沉舟, pò fǔ chén zhōu) — решиться на отчаянный поступок, не оставляя себе пути к отступлению. ↩︎
- Согнуться в поклоне и истощить все силы (鞠躬尽瘁, jū gōng jìn cuì) — преданно и усердно служить до самого конца. ↩︎
- Явные копья и тайные стрелы (明枪暗箭, míng qiāng àn jiàn) — иносказательно о всевозможных способах нападения, как открытых, так и скрытых. ↩︎
- Хитрость с нанесением себе увечий (苦肉计, kǔ ròu jì) — стратегия, при которой человек причиняет себе вред, чтобы вызвать доверие или сострадание врага и обмануть его. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
