Пальцы Ло Вэй бродили в его мокрых волосах, закручиваясь, словно она играла с ними. Е Тинъянь закрыл глаза и вдруг вспомнил, что хотел спросить её:
— Когда ты вошла в тот кабинет?
Ло Вэй рассмеялась:
— Три дня назад, как раз когда ты уехал.
Е Тинъянь немного занервничал:
— Тогда ты эти три дня…
Ло Вэй сказала:
— Сначала я была очень счастлива.
Она опустила голову и посмотрела в его влажные, блестящие глаза. Желание уколоть его парой слов тут же поутихло:
— Чу Инь никогда не лжёт. В тот момент я была вне себя от радости. Не знаю почему, но я не слишком удивилась. Я подумала: ты именно такой человек, даже если попадёшь в безграничный ад1, ты сможешь вернуться.
Е Тинъянь тихо произнёс:
— Ты не злишься… или не грустишь?
Ло Вэй нарочно сделала строгое лицо:
— Конечно. После радости я подумала: почему ты не мог доверять мне? Однако… на самом деле я была в подземном дворце Сун Ланя под башней Жаньчжу.
Когда он осознал, о чём она говорит, Е Тинъянь невольно застыл.
Ло Вэй горько улыбнулась:
— Нин Лэ рассказала мне об этом перед смертью. Я нашла возможность и сходила туда взглянуть. Знаешь, Сун Лань уже всё там переустроил и поставил мой любимый сандал.
— Так поэтому ты разгадала его замысел и, не побоявшись риска, сбежала на горе Гую? — Е Тинъянь перевернулся и сел, но она снова прижала его к постели. — Как он посмел…
— Если бы я не начала действовать, то после смерти Юй Цюши он определённо не отпустил бы меня. Раньше я думала, что это просто смерть, но не ожидала… — сказала Ло Вэй. — Там было слишком темно. Я держала свечу и видела следы крови на стенах. Я ощупывала кирпич за кирпичом, и меня подташнивало. Вскоре я сбежала оттуда. Ты тогда был там… как же ты выжил?
Е Тинъянь протянул руку и нежно погладил её по лицу, капля за каплей вытирая готовые пролиться слёзы.
— Поэтому, когда я пришла только что, я хотела спросить тебя об этом, но, увидев тебя, не нашла в себе сил открыть рот. — Ло Вэй тоже коснулась его лица. Сейчас она, казалось, была очарована этим жестом и постоянно его повторяла. — Сюэ Чу сказала мне и А Фэй, что для того, чтобы полностью сменить облик, нужно принять очень болезненное лекарство. Если воля хоть немного слаба, можно даже умереть в процессе. Но если бы это было не так, то ты, вероятно, не смог бы тогда сбежать из Бяньду.
Е Тинъянь улыбнулся:
— Ничего страшного, было не так уж и больно. Та боль, которую ты терпела, скрываясь в дворцовых стенах, как минимум в тысячу раз превосходит мою.
Ло Вэй сказала:
— Да, мы больше десяти лет жили при попутном ветре и по течению2, как же мы могли перенести столько страданий? Но раз уж мы их перенесли, зачем тратить всё на взаимные упрёки, подозрения и сожаления? Как я только что сказала, всё это изначально не было нашей виной.
— В твоём кабинете есть разбитое бронзовое зеркало, — продолжила она. — Когда я увидела его, в каждом осколке отражалась луна. За эти три дня я склеила его заново. Теперь это снова целая луна.
Даже если остались трещины, всё равно нужно продолжать быть луной.
Е Тинъянь приподнялся, чтобы поцеловать её. Когда слеза упала на её щеку, Ло Вэй услышала его смех сквозь слова:
— В следующий раз, в следующий раз, когда будем целоваться, давай обойдёмся без слёз.
— А-Тан?
— М-м.
Вдали, в силуэте золотой статуи тайцзы, всё ещё виднелся цветок хайтана на острие меча. Ло Вэй закрыла глаза и увидела качающееся на солнце дерево хайтан. Оно всё было в бутонах, которые ещё не раскрылись. Весенний ветер донёс один из них, коснулся щеки её юного возлюбленного и упал на её губы.
Хайтан — цветок горькой любви3, но она почувствовала нежный аромат сандала, сладковатый, с едва уловимой ноткой печали.
А затем этот цветок расцвёл лепесток за лепестком, уклонившись от косого удара меча.
Он никогда не увянет — вспомнила она слова гадания. Луна вечно светит в весенние ночи с незапамятных времён.
Чжоу Чуинь, стоявшая у борта на другой стороне судна, тихонько кашлянула.
* * * * *
После часа полночи ветер подул в оконные рамы.
Ло Вэй проснулась от этого тихого звука. Почувствовав жажду, она поднялась с ложа и обнаружила, что в этом кабинете, где прежде царил мрак, в какой-то момент зажгли лампу.
Совсем недавно здесь был только лунный свет.
Должно быть, он зажёг её, пока она спала.
В кабинете царил полный беспорядок: многие из висевших белых полотен были сорваны, листы бумаги разбросаны повсюду, и только то бронзовое зеркало, которое она бережно склеила, всё так же ровно стояло у окна.
Ло Вэй вспомнила, как Е Тинъянь только что, придерживая её за подбородок, заставлял смотреть на своё лицо в бронзовом зеркале, и её лицо обдало жаром. Она отпила остывшего чая из бронзовой чаши и уже собиралась подойти к окну, чтобы налить ещё, но, сделав пару шагов, почувствовала, как что-то сжало её талию.
Её белоснежное нижнее одеяние было немного надорвано, но всё же оставалось целым, только длинный пояс свисал сбоку, и в этот момент этот самый пояс крепко держал в руке человек, стоящий позади.
Е Тинъянь тоже проснулся неизвестно когда и теперь, подперев голову рукой, лениво смотрел на неё.
Непонятно, что на него нашло, но после омовения он нашёл себе светло-розовое одеяние. В пылу страсти оно не соскользнуло, но сидело небрежно. Ло Вэй оглянулась и увидела его обнажённое плечо и след от зубов на шее, который она сама только что оставила.
Пока она разглядывала эту картину с красавцем, он дёрнул за пояс. Её и без того ослабевшие ноги не выдержали, и она пошатнулась, упав обратно в его объятия.
- Безграничный ад (无边地狱, wúbiān dìyù) — буддийское понятие ада, в котором грешники страдают бесконечно и без перерыва. ↩︎
- При попутном ветре и по течению (顺风顺水, shùnfēng shùnshuǐ) — идиома, означающая, что дела идут гладко и без препятствий. ↩︎
- Цветок хайтан (海棠, hǎitáng) — восточноазиатская яблоня, цветы которой в Китае называют «цветами горькой любви», символизирующими печаль и расставание. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
