Ло Вэй поставила чашку чая, встала и встретилась с ним взглядом, не уклоняясь:
— Для нас искусство власти — это способ самозащиты и защиты других! Условие следования Дао заключается в том, чтобы не использовать его во вред ни одному невинному человеку. В этом мире единственный вид самопожертвования, который можно назвать щедрым, — это принесение в жертву самого себя. Небо даровало народу тела из плоти и крови не для того, чтобы они мостили путь поедающим мясо1!
Чан Чжао сказал:
— Посмотри сама в летописи с древнейших времен, взгляни на правителей: коварные, хитрые, беспощадные — именно они стали победителями! Ты хочешь выиграть, да еще и выиграть с достоинством, — разве бывает такая удача?
Ло Вэй закрыла глаза, вспоминая недавнюю глубокую ночь и сон, который Е Тинъянь описывал, будучи в ее объятиях. Он говорил: «Победители стоят на острие клинка истории и машут руками», он спрашивал: «В этом ли заключается наше истерзанное Дао?».
Она внезапно поняла, почему с давних пор тем, кто прошел с ней по долгой горной дороге в Сюйчжоу, непременно должен был быть Сун Лин.
В этом поднебесном мире бесчисленное множество людей проходит сквозь благоухающую весну. Они замирают, увидев кровь под цветочными лепестками, и, подняв голову, обнаруживают, что только они двое остановились.
— Раз они победители, значит ли это, что они правы?
Она вдохнула, спокойно села обратно и произнесла:
— Я ненасытна в своих желаниях и хочу победить именно с достоинством. Если Чан Дажэнь не верит, что такое возможно, давайте заключим пари.
Чан Чжао стоял на месте и долго молчал.
Наконец он заговорил:
— Хорошо, Ваше Величество, я заключу с вами это пари. В течение полугода я не допущу, чтобы в Бяньду повторилась трагедия Цзинь Тянь, однако мои возможности все же ограничены. Я не стану рисковать ради тех, кого не смогу уберечь.
Этих слов было достаточно, и Ло Вэй наконец с облегчением выдохнула:
— Этого хватит.
Чан Чжао сказал:
— Ваше Величество собираетесь заниматься своими делами и попутно оказать мне услугу, требуя при этом, чтобы я приложил все силы, — это поистине выгодная сделка. Однако вы еще не сказали, что будет, если вы проиграете?
Ло Вэй с иронией ответила:
— Чан Дажэнь обладает способностью заставить Сун Ланя верить себе. Мечи в руках всех палачей Бяньду — это ваши ставки, зачем же просить что-то еще?
Чан Чжао громко рассмеялся:
— У Вашего Величества это прибыль без вложений2!
Вдоволь насмеявшись, он заговорил неторопливо и очень мягким тоном:
— Но вы все-таки недооценили меня. Всего полгода. Если через полгода Сун Лань все еще будет занимать трон, я сначала убью его, убью вас, убью Е Хэ, а затем вырежу весь город Бяньду. Как думаете, Ваше Величество, справлюсь ли я?
Он говорил это непринужденно, но тон его был тверд. Ло Вэй не знала, какие карты у него на руках, но от его слов по ее телу мгновенно пробежала леденящая дрожь.
Это не было похоже на тон гражданского чиновника, скорее это было то безразличие, что закаляется лишь в запахе крови.
Чан Чжао, которого она вынудила встретиться и которого запугивала всю ночь, увидев ее оцепенение, наконец почувствовал себя немного лучше. Он отряхнул рукава и сам открыл ей дверь:
— В тереме Фэнлэ шумно. Взаимное поражение, конечно, вещь неприятная, но Вашему Величеству стоит быть осторожнее, выходя на улицу. Нельзя допустить, чтобы кто-то узнал, где вы прячетесь в Бяньду. Если Е Хэ раскроют, вам в будущем будет трудно действовать.
Ло Вэй собралась с мыслями, снова надела доули и стремительно ушла.
Чан Чжао стоял у двери и бормотал себе под нос:
— Забыл спросить тебя… все, что вы делаете, это ради него?..
Он опустил глаза, и его лицо наконец немного расслабилось:
— Он уже мертв. Какой смысл в том, что вы храните верность его Дао?
Когда Ло Вэй ушла достаточно далеко, Су Шиюй вернулся в комнату и с некоторым беспокойством спросил:
— Что она тебе сказала?
— Младшему брату не о чем беспокоиться, — Чан Чжао внимательно посмотрел на него и, не заметив ничего подозрительного, добавил: — Люди за дверью — мои домашние слуги, они не станут болтать лишнего.
Су Шиюй произнес:
— Это я проявил неосмотрительность, из-за чего ты сам угодил в ее ловушку.
Чан Чжао похлопал его по плечу:
— Пустое. Даже Его Величество ничего не может с ней поделать, что уж говорить о нас?
— Должны ли мы сообщить об этом Его Величеству? Раз она в городе, Его Величество сможет немного успокоиться.
— Если Его Величество узнает, что мы вдвоем два месяца расставляли сети, увидели ее, но не смогли схватить, что он подумает? — Чан Чжао горько усмехнулся. — Ни к чему это. У Его Величества в последнее время и так забот невпроворот. Давай сначала придумаем новый план, а потом уже будем просить награду у Его Величества.
Он сделал паузу:
— Шиюй, тебе не стоит тревожиться. До того, как срок беременности знатной супруги подойдет к концу, остается еще целых два месяца, и до тех пор Его Величество точно ничего не предпримет. После всего этого у меня найдутся способы сохранить ей жизнь.
Кадык Су Шиюя дернулся, и спустя долгое время он с трудом выдавил:
— Спасибо.
Чан Чжао сказал:
— Знатная супруга в прошлый раз просила меня передать тебе, что у нее сейчас все хорошо и она просит тебя не беспокоиться.
То, что чувства этих двоих раскрылись, было случайностью. В то время Сун Лань допрашивал Су Шиюя о местонахождении императрицы, но тот хранил молчание, оставаясь отстраненным и вежливым. Позже Чан Чжао вместе с ним вышел из дворца и зашел к нему выпить. Когда Су Шиюй сильно опьянел, Чан Чжао обнаружил у него за пазухой ароматный мешочек с узором в виде облаков.
На следующий день, когда Сун Лань упомянул Юй Суйюнь, Чан Чжао внезапно вспомнил, как во время единственного торжественного приема, на котором он приветствовал Юй Суйюнь, он, совершая земной поклон, поднял глаза и увидел на подоле ее одеяния вышитый очень странный узор из облаков с обратными лепестками.
Точно такой же, как на ароматном мешочке.
Ухватившись за эту ниточку, он разузнал о делах прошлого, которые не были такой уж большой тайной. К примеру, до того, как Юй Суйюнь вошла во дворец, она многократно навязывалась Су Шиюю, и об этом знали многие. Позже она, должно быть, оставила надежду и вышла замуж во дворец, вероятно, потому, что чувства девы были глубоки, а юноша оставался холоден3.
Сун Лань запретил кому-либо входить в павильон Пифан, поэтому Чан Чжао нашел способ подкупить лекаря, проверявшего пульс Юй Суйюнь, втерся к ней в доверие и кое-как наладил связь между этими двумя. В те годы Су Шиюй был холоден, но кто же знал, что сегодня его чувства станут такими глубокими, что ради пары слов от нее он добровольно предаст императрицу.
В конце концов, он раскаялся.
- Поедающие мясо (肉食者, ròushízhě) — метафора, обозначающая высокопоставленных чиновников или правителей, которые живут за счет народа. ↩︎
- Прибыль без вложений (无本万利, wú běn wàn lì) — идиома, обозначающая получение огромной выгоды при полном отсутствии затрат или капитала. ↩︎
- Чувства девы были глубоки, но юноша оставался холоден (妾有意、郎无情, qiè yǒu yì, láng wú qíng) — выражение, описывающее безответную любовь, где одна сторона проявляет интерес, а другая остается безучастной. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
