Чан Чжао с мрачным лицом выглянул в окно. Башня Фэнлэ стояла посреди шумного рынка, если кто-то и задумал выпустить стрелу, то либо с крыши, либо с такого же высокого здания поодаль. Пока он не вошел в комнату, обзор был закрыт, и он даже не заметил ее засады.
Су Шиюй крепко сжал в руке чайную чашу, а затем внезапно разжал пальцы.
— В конце концов, я не родственник Ее Величества и не пользуюсь ее доверием. В итоге я разочаровал и Его Величество, и Чан-дажэня. — Су Шиюй самоиронично усмехнулся. — Однако здесь кипит жизнь. Хватит ли у Ее Величества смелости поднять руку на Чан-дажэня?
Ло Вэй повернулась к Чан Чжао:
— Разумеется, не хватит. Но и Чан-дажэнь не захочет, чтобы жители Бяньду узнали, что императрица сейчас в городе? Если здесь поднять шум, это принесет Сун Ланю больше хлопот, чем моя поимка.
Лицо Чан Чжао несколько раз изменилось в цвете. Сначала он взглянул на Су Шиюя. Тот понял его без слов, сам толкнул дверь и вышел, отослав стражу подальше, чтобы они ничего не слышали.
Ло Вэй тоже встала у окна и тихо свистнула.
Она поставила подсвечник на стол, снова зажгла его и неспешно села:
— Чан-дажэнь, давайте заключим пари.
Чан Чжао удивленно поднял брови:
— Какое пари Ее Величество хочет заключить со мной?
— Вы так тщательно скрыли свое прошлое, что, честно говоря, я до сих пор не разгадала, чего вы на самом деле хотите. Но я знаю одно: вы служите ему не по доброй воле.
Чан Чжао усмехнулся:
— С чего вы это заключили?
— С тех пор как он возвысил вас, он изменил привычный образ действий. В конце весны, когда «разбивали нефрит», он еще знал, как скрывать свои поступки. Он терпел с лета до конца осени, но в итоге «убил поющих цикад»1. Пока я была в «заточении» на горе Гую, а после случился «протест Цзин Цю»2, он не только не попытался смягчить ситуацию, но за какой-то месяц-другой вдребезги разрушил ту добрую славу, которую я «усердно» создавала для него годами. Чан-дажэнь, вы действительно умны. Мне понадобилось десять лет знакомства и три года супружества, чтобы нащупать его слабые места. Вы же, лишь несколько месяцев холодно наблюдая со стороны за делами двора, не только все разглядели, но и осмелились нанести удар. Если бы вы стремились только к чинам, зачем было заходить так далеко?
Она перевела дух и, не давая ему вставить ни слова, продолжила:
— Поэтому я предполагаю, что у Чан-дажэня могут быть старые счеты с Сун Ланем. Но вы только прибыли в Бяньду, прошло всего несколько месяцев — сколько козырей у вас на руках?
Чан Чжао тихо рассмеялся:
— На больших приемах и здесь, перед башней Фэнлэ, я не раз убеждал Е-дажэня, но он не пожелал «смешиваться со мной в одной грязи»3. Ее Величество, несомненно, его единомышленница. Почему же сегодня вы пытаетесь перетянуть меня на свою сторону?
Он и впрямь догадался.
Выражение лица Ло Вэй осталось прежним:
— Это не попытка переманить вас. Я уже сказала, что хочу заключить с Чан-дажэнем пари.
Чан Чжао сказал:
— Ваше Величество, не томите.
— Я даю себе срок в полгода, чтобы сменить власть в Поднебесной, захватить Сун Ланя живым и помочь Чан-дажэню свести старые счеты. — Ло Вэй говорила твердо. — Деньги, продовольствие, армия, власть — даже если у дажэня есть всё это, насколько вы уверены в успехе? И даже если уверены, сколько лет уйдет на расстановку сил? Неужели вы не хотите увидеть его конец как можно скорее?
Чан Чжао не ожидал такой прямоты. Он долго раздумывал, прежде чем поднять голову и, впившись взглядом в ее лицо, пренебрежительно хмыкнуть.
— Полгода… Какие громкие слова, Ваше Величество. Раз вы предлагаете пари, что требуется от меня?
Ло Вэй улыбнулась ему в ответ, но в ее глазах не было тепла:
— Все очень просто. Мне нужно, чтобы вы не делали ничего. После смерти Лу Хана во время «протеста Цзин Цю» Сун Лань, вняв вашим речам, постепенно поддался жажде беспорядочных убийств. Теперь, когда дело А-Тан пересматривается, он непременно назначит вас главным судьей. В свое время одно лишь стихотворение «Плач по Цзинь Тянь»4 унесло жизни половины верных слуг престола. Я действительно не хочу, чтобы события тех лет повторились.
— Ха-ха-ха… — Чан Чжао громко расхохотался, хлопая в ладоши. — Вы рискнули прийти сюда ради этого? Ваше Величество, ох Ваше Величество, я-то считал вас умным человеком. Раз уж вы поняли, что наши цели совпадают… вам следовало просто позволить мне и дальше подталкивать Его Величество к пропасти, позволить мне перевернуть всё при дворе вверх дном, лишить мир солнца и луны. И вот тогда бы вы появились, и ваши усилия окупились бы вдвойне. У вас прекрасная репутация, и в тот миг чиновники и простой люд Бяньду выстроились бы вдоль дорог, чтобы встречать вас, а я был бы лишь «мясом на вашей разделочной доске»5. Зачем же вы так рискуете, совершая этот лишний шаг?
Отсмеявшись, он внезапно замер и заговорил с необычным для него возбуждением:
— Е Хэ прибыл с северных границ, Янь-шицзы — ваш близкий друг. Когда вы спускались с горы Гую, вам следовало сразу отправиться на север и вести войска в столицу. Глупо, как глупо! Если бы у меня были ваши козыри, Бяньду уже был бы у меня в руках.
— Чан-дажэнь, очнитесь, — холодно прервала его Ло Вэй. — Сун Лань не дурак. Почему он попался в наши сети? Искусство власти ослепило его так, что не проникает ни луча света. Берегитесь, как бы и вам не стать таким же слепцом.
Чан Чжао в ответ насмешливо бросил:
— А разве Ваше Величество не играет в те же игры? Отчего Юй Цюши впал в полное отчаяние? Какова правда о деле в Западном саду? Как был уничтожен клан Линь? Чьих рук дело эти «разбитый нефрит» и «убитая цикада»? Пусть я не знаю всего до мельчайших подробностей, но о многом могу догадаться. Вы тоже идете по пути «растоптанных киноварных небес»6, так к чему эти утайки? С древних времен не было ни одного пути, который бы не требовал жертв!
Ло Вэй подняла чашку с чаем, оставленную Су Шиюем, и сделала глоток.
— «Сочетать путь гегемона и путь истинного правителя, опираться на конфуцианство внутри и на легизм снаружи»7 — таковы наставления древних, но во всем следует различать главное и второстепенное, знать, чем можно поступиться. Сегодня я дам Чан-дажэню совет: играющий с огнем сам в нем сгорит, а играющий с властью неизбежно будет ею поглощен.
— Разве то, о чем я сказал, сделано не вами? — возразил Чан Чжао. — Вы называете это «следованием общему пути», но в итоге всё равно «попадаете в силки»8. Я просто честнее вас.
— Это сделано нами, но я уже давно поняла: я прибегаю к хитрости лишь для того, чтобы «хранить верность до смерти и следовать по благому пути»9.
- Убил поющих цикад (杀鸣蝉, shā míngchán) — образное выражение, означающее расправу над теми, кто осмеливается подавать голос или критиковать власть. ↩︎
- Протест Цзин Цю (靖秋之谏, Jìngqiū zhī jiàn) — официальное и резкое обличение государя, поданное верным чиновником. ↩︎
- Смешиваться в одной грязи (同流合污, tóngliú héwū) — уподобляться дурным людям, участвовать в их бесчестных делах. ↩︎
- Плач по Цзинь Тянь (哀金天, āi Jīntiān) — название стихотворного произведения, ставшего поводом для репрессий. ↩︎
- Мясо на разделочной доске (砧板之肉, zhēnbǎn zhī ròu) — идиома, означающая человека, находящегося в полной власти другого и не способного сопротивляться. ↩︎
- Растоптанные киноварные небеса (丹霄踏碎, dānxiāo tàsuì) — метафора, описывающая разрушительный и жестокий путь к вершинам власти. ↩︎
- Сочетать путь гегемона и путь истинного правителя, опираться на конфуцианство внутри и на легизм снаружи (王霸杂之、内儒外法, wáng bà zá zhī, nèi rú wài fǎ) — политическая концепция, предписывающая государю сочетать моральное влияние и строгость законов. ↩︎
- Попадать в силки (落入彀中, luòrù gòuzhōng) — букв. попасть в радиус выстрела из лука, обр. оказаться в ловушке или под полным контролем. ↩︎
- Хранить верность до смерти и следовать по благому пути (守死、善道, shǒu sǐ, shàn dào) — цитата из «Лунь юй», призывающая твердо придерживаться своих моральных принципов до самого конца. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
