Е Тинъянь долго шел вдоль красных стен. Когда он оказался у дворца Цюйхуа, то услышал приглушенный голос одного из дворцовых слуг:
— В эти дни нужно служить с удвоенной осторожностью, даже шаги должны быть тише. Во внутренних покоях великий траур, все в белом. Говорят, даже Лю Си, что был подле императора, и тот…
— Сестрица, тише, я знаю, — поспешно ответил другой голос.
Первая служанка со вздохом произнесла:
— Будь няннян еще здесь, было бы хорошо. Только к ее словам император мог хоть немного прислушаться.
Другая вздохнула:
— Теперь, боюсь, и от няннян не было бы толку.
— Кстати, неужели няннян и впрямь сейчас находится в храме предков в Чунлине? Несколько дней назад, когда я виделась с братьями из внешней стражи, они болтали, будто няннян уже давно… а сейчас это лишь прикрытие. У меня сердце замирает от таких речей, но кажется, в этом есть доля правды — лекари уже очень давно не посылали туда лекарств.
— Тьфу! Они смеют такое говорить, а ты смеешь верить? Выкинь это из головы и побереги свою жизнь.
Е Тинъянь, не проронив ни слова, ускорил шаг.
Позавчера Сун Лань отменил утреннюю аудиенцию. Еще до полудня из внутренних покоев пришла весть: принц, слабый телом, скончался, а гуйфэй, истощенная после родов, не вынесла горечи утраты и умерла от кровотечения.
Сун Лань не перенес боли от потери сына и возлюбленной и слег, переполошив почти всё Ведомство лекарей.
Эти две вести, призванные служить прикрытием, были делом рук Чан Чжао — с тех пор как он донес на Су Шиюя и Юй Суйюнь, обвинив их в тайной связи, доверие Сун Ланя к нему, вероятно, достигло новой высоты.
Однако Сун Лань теперь был крайне подозрителен и болен, поэтому, разумеется, не мог доверять кому-то одному. И сегодня он также спешно призвал во дворец Е Тинъяня.
Вопреки ожиданиям Е Тинъяня, в этот раз Сун Лань действительно серьезно занемог. Он только начал править самостоятельно, и если бы не был совсем слаб, то не стал бы с такой легкостью отменять аудиенции и бросать дела.
Когда Е Тинъянь вошел в зал, Чан Чжао дежурил снаружи. Увидев его, он лишь окинул его равнодушным взглядом и не проронил ни слова.
Сун Лань, полулежа на ложе, небрежно ответил на несколько приветственных слов и сразу сообщил о цели вызова.
После того как Сун Лань возвысил Чан Чжао, он назначил его на место Е Тинъяня — возглавлять Ведомство Чжуцюэ, созданное самим императором. Однако, опасаясь злых намерений Чан Чжао, Сун Лань намеренно позволил Е Тинъяню сблизиться с братьями Янь и возглавить отряд императорской запретной стражи.
Поскольку эти двое противостояли друг другу, поручения им давались разные. К примеру, к допросу Су Шиюя Е Тинъянь не имел никакого отношения.
— Раз Су Шиюй задумал подставить Пин Няня, это наверняка было подстроено императрицей, — медленно проговорил Сун Лань, сжимая руку Е Тинъяня. — Только что Пин Нянь предложил мне план, как использовать этого человека, чтобы выманить императрицу.
— Я утвердил решение, чтобы через три дня вывести Су Шиюя к Восточным воротам для публичной казни. В назначенный срок ты и Янь Пин возглавите по отряду запретной стражи и возьмете под охрану южные городские ворота Бяньду и переправу Линьцзян.
— В эти дни я прикажу городским стражникам и гвардии Цзиньтянь ослабить надзор… Если в тот день императрица осмелится явиться, вы не должны дать ей уйти.
Он не упомянул о том, где будут находиться Чан Чжао и Ведомство Чжуцюэ, все же сохраняя осторожность в отношении него.
Е Тинъянь принял приказ и вышел из зала, ненадолго задержавшись в галерее вместе с Чан Чжао.
— Три месяца, — произнес Чан Чжао, задрав голову. — Осталось три месяца, это слишком долго. Когда нянян послала своего брата обмануть меня, желая моей смерти, помнила ли она о нашем уговоре?
Е Тинъянь мельком взглянул на него, но не успел раскрыть рта, как Чан Чжао усмехнулся:
— Неважно. Пусть вы поступили не проявляя человеколюбия1, я все же намерен соблюсти этот уговор. Но предупреждаю, вам лучше не попадаться мне в руки.
После недолгого молчания Е Тинъянь внезапно произнес:
— Я слышал, император велел забить Лю Си палками до смерти.
Чан Чжао потребовалось время, чтобы вспомнить, кто такой Лю Си, после чего он с улыбкой ответил:
— Ах, да. Он был человеком, оставшимся от императрицы и покойного Лин-тайцзы, разве мог император доверять ему?
Е Тинъянь подхватил:
— Тогда и тебе стоит быть осторожнее. Не исключено, что следующими станем мы с тобой.
Чан Чжао протянул руку, смахнул невидимую пылинку с плеча Е Тинъяня и, придвинувшись ближе, прошептал:
— Верно сказано. Поэтому советую и вам поторопиться… Сколько людей императрицы и покойного Лин-тайцзы осталось при дворе? Раньше император опасался и не смел действовать безрассудно, но станет ли он считаться с чем-либо после сегодняшнего дня? Каждый лишний день вашего промедления принесет этому императорскому городу новых невинных жертв.
Вспоминая выражение лица Чан Чжао в тот момент, Е Тинъянь чувствовал какую-то странность. Он пересек пустой передний двор перед воротами Мингуан и уже собирался покинуть дворец, когда Янь Пин с отрядом запретной стражи преградил ему путь.
Они не раз работали вместе и были достаточно коротки, поэтому Е Тинъянь уже собирался поприветствовать его, но Янь Пин перебил его:
— Е-дажэнь, не нужно церемоний! Хорошо, что вы еще не покинули дворец, а то пришлось бы искать вас в усадьбе.
Он слегка кашлянул:
— Только что я был у императора. Не знаю, что он вспомнил, но внезапно велел перенести казнь того человека из Чжуцюэ на сегодня. И не важно, какой сейчас час, — немедленно везти на Восточный рынок и казнить до заката. Император велел мне действовать сообща с Е-дажэнем, а вы уж расскажете нам, кого именно мы должны поджидать.
Брови Е Тинъяня слегка дрогнули, а сердце учащенно забилось.
То, что Сун Лань внезапно изменил свое решение после разговора с ним и Чан Чжао — было ли это страхом, что «когда ночь долга — снов много»2, или же… он заподозрил их двоих и побоялся, что, узнав об этом, они успеют подготовиться за ночь?
Сейчас иного выхода не было. Е Тинъянь бросил взгляд за спину Янь Пина и невозмутимо произнес:
— Благодарю за весть, брат Янь. Позволь мне сменить платье, и я присоединюсь к тебе.
* * * * *
Миновала половина часа Обезьяны.
Ло Вэй, поправляя тяжелый железный нож на поясе, вышла вслед за Юань Мином из мрачного коридора тюрьмы Ведомства наказаний. Услышав, как за спиной медленно закрываются железные двери, она наконец облегченно вздохнула.
Она подняла голову к небу. Шла весна, солнце уже клонилось к закату. Затяжные весенние дожди, лившие почти месяц, прекратились. Сегодня небо было лазурным и ясным, и через час-другой должен был начаться закат.
- Не проявлять человеколюбия (不仁, bù rén) — здесь в значении «поступать жестоко» или «нарушать моральные обязательства». ↩︎
- Когда ночь долга — снов много (夜长梦多, yè cháng mèng duō) — образное выражение, означающее, что из-за промедления могут возникнуть непредвиденные проблемы или осложнения. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
