Спустя два дня после восшествия на престол нового императора У Ман вновь повел войска на штурм города. В это время Чан Чжао с той самой армией, чьи намерения теперь были неясны, находился еще в нескольких днях пути от Бяньду.
Хотя численность столичной запретной стражи в этой битве была достаточной, она всё же не могла сравниться с отважной и искусной в бою северной конницей. Верность возвращающейся армии почти полностью определяла, выживут ли Бяньду и сама империя Даинь.
Доходили вести, что генералы Суй и Ли еще на полпути разошлись с Чан Чжао. Уведя своих доверенных лиц из основной армии, они заблаговременно поспешили к полям сражений в Ючжоу. Огромное войско осталось в руках одного лишь Чан Чжао, с его красноречием и хитростью подчинить его себе не составляло труда.
Медля в пути и не возвращаясь, затягивая выполнение военных планов — придворные уже давно раскусили замыслы этого человека, вот только никто не смел сказать об этом вслух.
В пятый день шестого месяца император и императрица вместе поднялись на башню Чжуцюэ в конце главной улицы Чжуцюэ. Облачившись в доспехи и сжимая оружие, они встали на защиту города бок о бок с воинами.
Этот поступок неимоверно воодушевил войска. К тому же весть о рухнувшей каменной стеле на террасе Тинхуа только-только разнеслась среди народа. Часть горожан и учеников даже сгрудилась перед воротами Чжуцюэ, готовая вместе с солдатами своими телами преградить путь наступающим варварам.
Повсюду стлался дым пожарищ, кровь пропитала каждый камень башни Чжуцюэ.
Племя Эчжэнь строило планы двадцать лет, бесчисленное множество лазутчиков погибло в Чжунъюане, и вот им, наконец, удалось выиграть в этой великой игре и распахнуть ворота Бяньду.
У Ман полагал, что после возвращения Сун Лина в столицу между ним и Сун Ланем неизбежно вспыхнет борьба, но не ожидал, что тот всего за несколько дней — еще до того, как Чан Чжао приведет войска — одержит победу, не запятнав клинка кровью1 и усмирит обстановку в Бяньду.
Он с запозданием осознал, что это последний шанс. Если не приложить все силы и не сокрушить столицу Даинь сейчас, то, когда Сун Лин переведет дух и соберет вокруг себя великие кланы и удельных князей, которых годами притеснял и оттеснял Сун Лань, у него больше не останется возможности воплотить мечту о воссоединении Чжунъюаня.
Потому эта битва была крайне ожесточенной и кровопролитной.
Заходящее солнце было красным, как кровь.
Ло Вэй пригнулась за крепостной стеной, чтобы перевести дух, когда прямо перед ней, сраженный стрелой, упал молодой солдат. Она поспешно подползла и подхватила его. Солдат забился в конвульсиях от боли, его кровь залила ей руки.
Этому воину было не больше шестнадцати-семнадцати лет. Подняв глаза и узнав её, он на мгновение замер, а затем на его губах появилась улыбка:
— Няннян…
Ло Вэй прижала ладонь к его ране, но поняла, что та смертельна — спасти его было невозможно.
Её глаза затуманились от слез. Она только собиралась заговорить, как солдат, глядя на неё своими ясными глазами, с трудом произнес:
— Няннян… мы… мы сможем победить?..
Ло Вэй кончиками пальцев стерла кровь с его лица и торжественно пообещала:
— Обязательно сможем.
— Хорошо… хорошо… — Сознание солдата уже угасало, он отрешенно смотрел в небо, всё еще улыбаясь. — У меня… у меня дома есть цзецзе, она почти такого же возраста, как няннян… Она вышла замуж всего несколько лет назад… Пусть она, как и няннян, проживет всю жизнь в мире и спокойствии…
Вдруг Ло Вэй услышала донесшиеся издалека встревоженные крики. Знамена яростно захлопали на ветру, и звуки становились всё громче.
Кто-то взобрался на высокую пожарную каланчу и истошно закричал:
— Подкрепление! Это подкрепление!
Все знали, что армия под командованием Чан Чжао уже много дней медлит в пути. И хотя император с императрицей при подъеме на башню обещали, что «подкрепление обязательно будет», на него никто не рассчитывал. Кто бы мог подумать, что сегодня они и вправду его дождутся!
Воины этой армии не носили черно-красную форму императорских войск, но и на варваров они походили мало: железные доспехи, длинные копья, кисточки на шлемах цвета небесной лазури. Когда знамя главнокомандующего приблизилось, люди разглядели на нем иероглиф «Чэн».
Это был юго-западный Чэн-ван, который еще в юности отправился в свой удел и многие годы не возвращался в Бяньду!
Северная армия, захваченная врасплох, тут же была рассеяна.
Ло Вэй выпрямилась, бросила взгляд вдаль и, наконец, облегченно выдохнула. Она слегка качнула тело молодого солдата, и слезы потекли по её щекам:
— Мы… мы обязательно победим!
Но он уже перестал дышать в её руках. Уголки его губ застыли в улыбке, лицо было безмятежным — неизвестно, успел ли он услышать её последние слова.
Ло Вэй крепко обняла его, горько плача, но сквозь слезы улыбалась вместе с ним.
— У меня тоже есть диди, он навсегда останется в твоем возрасте.
* * * * *
Еще до поездки в Чанъань, когда Сун Лин поднял знамя «Чэнмин», он разослал указы по всей Поднебесной. Спустя десять с лишним дней, помимо Чэн-вана, к Бяньду выдвинулись еще несколько армий: среди них были военачальники из Сюйчжоу, солдаты и чиновники из Цзинчу, а также другие старые друзья Ло Вэй и императора.
У Ман держался три дня, но в конце концов был вынужден спасаться бегством. Сун Лин, стоя на самой вершине изваяния Чжуцюэ, одной стрелой поразил его в плечо.
Так ценой огромных потерь была выиграна битва за город.
Те подкрепления, что прибывали одно за другим со всех четырех сторон, в день отступления северян начали поочередно возвращаться прежним путем. Ни один человек не переступил порог ворот Чжуцюэ, даже военачальники не подошли, чтобы обменяться приветствиями.
Когда воины отошли уже на три ли, один человек на белом коне прискакал обратно и передал через стражников у ворот Чжуцюэ сверток в промасленной бумаге с цветочными пирожными для нового императора на башне.
Пирожные от долгой скачки рассыпались в крошку. Сун Лин, бережно держа угощение, крикнул в сторону уходящего всадника:
— Благодарю, да-гэ!
Он слегка потянул Ло Вэй за рукав, и она тоже, высунувшись, прокричала:
— Благодарю, да-гэ!
Чэн-ван открыто и звонко рассмеялся, спешился и совершил торжественный обряд2.
— Подданный поздравляет Его Величество императора и Её Величество императрицу!
Затем он вскочил на коня и унесся прочь, не проявив более ни тени сожаления.
Сун Лин смотрел на пыль, поднятую копытами, и тихо произнес:
— За год до того, как меня провозгласили тайцзы, да-гэ покинул столицу, уехав в свой удел, и больше не возвращался. Сегодня он подошел к Бяньду ближе всего.
Не достигнув и семнадцати лет, этот ван-е уже обладал великими воинскими заслугами. Тогда Сун Лину не было и двенадцати, и если бы да-гэ пожелал, он вполне мог бы побороться за власть. К тому же его мать была дочерью знатного рода, тесно связанного с двором, нетрудно представить, какие тайные течения бурлили в те времена.
Но затем он сам подал прошение, получил титул и уехал в глухой юго-западный удел. Ради братской любви он поклялся оставить свой род без наследников и никогда не возвращаться ко двору.
Ло Вэй вздохнула:
— Чэн-ван — истинный благородный муж.
Сдерживая слезы в глазах, она продолжила:
— Он замечательный, очень хороший старший брат. Совсем как мой.
Пятое число, Луна в фазе первой четверти3.
Ло Вэй подняла голову — небо было усыпано звездами.
Сун Лин взял её руку и прижал к своему сердцу.
— Мы победили.
Ло Вэй улыбнулась сквозь слезы:
— Мы победили.
— Я знала, мы обязательно победим.
* * * * *
Седьмого числа из Ючжоу пришла победная весть от Янь Лана, задержавшаяся на три дня.
Несмотря на то, что подкрепление не прибыло в срок, а старый генерал Янь погиб, Янь Лан и Сун Яофэн, удерживая Ваньчэн, раз за разом применяли искусные стратегии и в итоге силой оттеснили союзные войска северян за реку Ююнь.
У Ман терпел потери в живой силе и командном составе4 и был серьезно ранен. С трудом отступив за горы Иньшань, он узнал, что вожди племенного союза также получили тяжелые увечья. Племя Эчжэнь первым вывело свои войска, боевой дух союза пал, и они бросили даже захваченный Пинчэн.
- Одержать победу, не запятнав клинка кровью (кит. 兵不血刃, bīng bù xuè rèn) — образное выражение, означающее достижение успеха без боя. ↩︎
- Трижды совершить поклон и девять раз коснуться лбом земли (кит. 三拜九叩, sān bài jiǔ kòu) — высшая форма проявления почтения в официальном церемониале. ↩︎
- Луна в первой четверти (кит. 上弦月, shàng xián yuè) — фаза, в которой Луна освещена ровно наполовину. ↩︎
- Терпеть потери в живой силе и командном составе (кит. 损兵折将, sǔn bīng zhé jiàng) — понести тяжелые военные потери. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
