И тогда он, наконец, рассмеялся, и смех его становился всё громче.
Он и в обычные дни любил смеяться, но те улыбки, что не достигали глаз, были совсем иными по сравнению с нынешним безудержным восторгом.
Она была его женой и видела всё это яснее всех.
Когда облака рассеялись и дождь утих, была уже глубокая ночь.
Сон к ним обоим не шёл, набросив одежду, они решили снова полюбоваться луной.
Юй Суйоу взял гребень и принялся тщательно расчёсывать её волосы от корней до самых кончиков. Расчёсывая, он с улыбкой сказал:
— В день нашей свадьбы сваха так же расчёсывала твои длинные волосы и приговаривала добрые пожелания. Я до сих пор помню те слова: «Первым взмахом гребня до самых кончиков — и супругам в любви не знать печалей…»
Сун Яофэн, глядя на своё отражение в бронзовом зеркале, тихо продолжила:
— «…десятым взмахом до самых кончиков — и в прошлой жизни, и в нынешней вместе дожить до седин».
— Ты тоже помнишь? — удивился Юй Суйоу.
— Помню, — ответила Сун Яофэн. — Почему ты так поражён? Разве у меня плохая память? На днях я даже вспоминала нашу первую встречу. Я спасла тебя, но бросила у дороги. Я ушла уже далеко, а когда оглянулась, ты всё ещё стоял там.
Юй Суйоу мягко произнёс:
— Да, именно с того мгновения я подумал, что настанет день, когда я непременно женюсь на тебе.
Он смущённо опустил голову:
— Но с тех пор мы долго не виделись. Отец тогда был человеком незначительным, а я на первых государственных экзаменах был слишком молод и не получил высокого места. Я сгорал от нетерпения и, взяв свои сочинения, отправился подобно Мао Сую предлагать свои услуги1 знатным людям, наивно полагая, что если поднимусь повыше, то стану тебе достойной парой.
Сун Яофэн хотела обернуться, но он придержал её за щёки, не давая сделать этого. Тогда она удивлённо спросила:
— Но ведь чтобы стать мужем принцессы, тебе вовсе не нужно было всё это.
— Да, я стал старше, расспросил людей и только тогда узнал, — усмехнулся Юй Суйоу. — Это было перед моими вторыми экзаменами. Услышав, что муж принцессы не может занимать высокие посты, я отказался от участия. А после отказа меня охватила досада, как же мне заставить тебя заметить меня? В верховой езде и охоте я не силён, а к стихам и песням, которыми я гордился, ты не питала интереса. К тому же я никогда не был человеком выдающегося таланта, а в Бяньду так много учёных мужей, что выделиться среди них непросто.
Сун Яофэн вспомнила те годы. Их пути действительно ни разу не пересекались.
— Позже отец пошёл на повышение, и у меня наконец появилась возможность выказать тебе своё расположение, но я был таким нескладным, что вечно всё портил, — с досадой произнёс Юй Суйоу. — В тот год на весеннем пиру я хотел устроить для тебя дождь из лепестков персика, но в итоге сам свалился в пруд. Ты, должно быть, сочла меня жалким.
Сун Яофэн только хотела что-то сказать, как тон его внезапно изменился:
— Я знаю, что после дела «Колючего тана» ты узнала о сговоре отца и Его Величества. Если бы не желание спасти жизнь и использовать меня, ты бы не вышла за меня.
Он и вправду всё знал.
Сердце Сун Яофэн сжалось, и голос невольно стал холоднее:
— Тогда ты… Неужели ты не обдумал всё это в самом начале? А когда осознал, то пожалел?
Юй Суйоу покачал головой:
— Как я мог? Когда Ваше Высочество спросили, хочу ли я взять тебя в жёны, я уже всё решил.
Он наклонился, прижавшись к её щеке, и вместе с ней посмотрел на их отражение в зеркале. Его голос был едва слышен:
— Для жаждущего даже яд сладок, как чистая вода.2
Сун Яофэн была потрясена до глубины души. Она спрятала в рукава непроизвольно задрожавшие руки, из последних сил сохраняя спокойствие:
— То, что твой старший брат кричал в тот день, ворвавшись в кабинет, — по большей части правда. Я вышла за тебя, чтобы воспользоваться влиянием твоего отца и спастись от рук Сун Ланя. Пока я жила в поместье рода Юй, я была настороже, пытаясь найти доказательства вины твоего отца, чтобы однажды передать их императрице. То, что сейчас весь твой род осуждён, наполовину моя заслуга.
Она не смела обернуться. Юй Суйоу долго молчал, и лишь потом тихо промолвил:
— Разве можно винить Ваше Высочество? Если бы я был на твоём месте и потерял самых близких и любимых людей, я бы тоже нёс это бремя позора и тягот3.
Голос Сун Яофэн начал бесконтрольно дрожать:
— Столько лет… Ты всё это понимал, как же ты мог не чувствовать ни горя, ни боли? Потом ты не хотел быть со мной, возможно, искал утешения с другими — разве это не было сожалением?
— Ха-ха-ха-ха-ха!.. — Юй Суйоу, положив руки ей на плечи, опустился на колени позади неё, смеясь до упаду. — Яо Фэн, неужели ты думаешь, что я никогда не замечал остатков снадобья за твоим окном? Дудник, ядра персика, сафлор, куркума… Пусть дозы были ничтожны, но за долгие годы разве могли они не навредить телу? Почему ты молчала? Я тоже хотел сказать тебе: перестань пить это, даже если мы не будем жить как муж с женой, я не желал видеть, как ты истязаешь себя.
Сун Яофэн мертвенно побледнела и резко обернулась. Не удержавшись, она упала на пол вместе с ним.
Она дрожа протянула руку, желая коснуться лица Юй Суйоу, но внезапно увидела, как он изменился в лице. Он схватился за сердце и скорчился от невыносимой боли:
— Я… вдруг… чувствую здесь…
Прежде чем Сун Яофэн успела что-либо понять, он рывком вытащил из своих волос деревянную шпильку.
При свете свечи Сун Яофэн увидела, что некогда гладкая деревянная шпилька неведомо когда была заточена до остроты бритвы. Такая простая на вид, она превратилась в смертоносное оружие!
Глаза её едва не лопнули от ужаса. Не страшась пораниться, она вцепилась в шпильку, но Юй Суйоу другой рукой мгновенно перехватил её запястье. Он направил её руку вперёд, и шпилька вонзилась прямо ему в сердце.
Кровь брызнула мгновенно, окрашивая её руки в алый цвет.
— Людей… ко мне!.. Сюда!
Кровавый кошмар из снов ожил наяву. У Сун Яофэн похолодели руки и ноги. Она хотела позвать на помощь, но обнаружила, что от ужаса почти лишилась голоса — из её горла вырывался лишь невнятный хрип.
Юй Суйоу, не обращая внимания на рану в груди, снова крепко обнял её.
Сун Яофэн, словно в забытьи, услышала его горькую усмешку:
— Не лей… слёз… Ведь… любила ли ты меня хоть когда-нибудь?
Только сейчас она заметила, что её лицо залито слезами, и могла лишь повторять одно и то же:
— Как ты посмел… Как ты посмел!..
Юй Суйоу крепко прижимал её голову к себе, не давая ни подняться, ни взглянуть на него.
Переведя дух, он с трудом произнёс:
— На весенней охоте… ты видела… того погибшего генерала… Когда он умер, ты в башне Фэнлэ рыдала так, будто твоё сердце разрывалось на части… Таких слёз ты никогда не проливала по мне… Я хотел было… но теперь нет возможности. Вся семья погибла, я остался один в этом мире, мне так одиноко, так тяжко… Перед свадьбой я клялся, что вечно буду защищать тебя, и я не нарушил клятву… После моей смерти не забудь подать прошение Его Величеству. Если это даст тебе хоть малейший шанс на жизнь, значит… всё было не напрасно.
Сун Яофэн, захлёбываясь слезами, пыталась вырваться:
— Раз я привела тебя в поместье принцессы, твоя жизнь принадлежит мне! Как ты смеешь искать смерти! Я не позволю, не позволю!
Голос Юй Суйоу становился всё слабее, и рука, прижимавшая её, ослабла.
Уткнувшись в её плечо, он глухо проговорил:
— Ты права, нам не следовало рождаться в этом месте. Десять взмахов гребня до самых кончиков — почему же только прошлая и нынешняя жизни? В этой жизни… ты должна соответствовать своему титулу Шу Кан — жить в покое и здравии… А на следующую жизнь я дам обет… Вслушайся в моё имя: «Бессмертный ждёт, чтобы оседлать жёлтого журавля, а скиталец морей беззаботно следует за белой чайкой»4. В следующей жизни, кем бы ты ни была, приди к морю. Я стану белой чайкой, не знающей забот над волнами… Я хочу странствовать с тобой, и если мне удастся сделать хоть один круг рядом, это станет исполнением желания всей моей жизни…
- Подобно Мао Сую предлагать свои услуги (毛遂自荐, máo suì zì jiàn) — идиома, означающая предложение своих услуг или способностей без посредников, основанная на историческом эпизоде периода Сражающихся царств. ↩︎
- Для жаждущего даже яд сладок, как чистая вода (甘之如饴, gān zhī rú yí) — идиома, означающая готовность с радостью принимать даже горькие или тяжелые испытания. ↩︎
- Нести бремя позора и тягот (忍辱负重, rěnrǔ fùzhòng) — идиома, означающая проявление выдержки и готовность сносить оскорбления во имя достижения великой цели. ↩︎
- Бессмертный ждёт, чтобы оседлать жёлтого журавля, а скиталец морей беззаботно следует за белой чайкой (仙人有待乘黄鹤，海客无心随白鸥, xiānrén yǒudài chéng huánghè, hǎikè wúxīn suí báiōu) — цитата из стихотворения Ли Бая, подчеркивающая стремление к свободе и безмятежности. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
