Он откашлялся:
— Если я скажу тебе, что, если ты сохранишь ей жизнь сегодня, у меня найдется способ немедленно потянуть Юй Цюши на дно, ты согласишься?
Сердце Ло Вэй гулко екнуло, но она всё же подсознательно ответила твёрдо и решительно:
— Нет.
Е Тинъянь совсем не ожидал, что она ответит так быстро, и с недоумением спросил:
— Государыня не желает обдумать это?
Ло Вэй только собралась покачать головой, но почувствовала, что её реакция выглядит слишком явной, и на мгновение замялась. Е Тинъянь продолжил:
— Одна служанка, одна старая знакомая в обмен на избавление от злейшего врага и многолетних тревог — эта сделка весьма выгодна. Разве с тем убийством в Западном саду ты не справилась блестяще?
Ло Вэй вспомнила Чжан Буюнь, и ей показалось, будто её снова укололи шпилькой. Раны, из которой бы сочилась кровь, не было видно, лишь в сердце выл ветер.
— Она знает так много твоих тайн. Если я убью её для тебя, это не только избавит тебя от лишних забот, но и позволит свалить Юй Цюши — одним камнем двух птиц1. — Пальцы Е Тинъяня выписывали круги на её спине, и от этих прикосновений по телу расходилась дрожь. Он говорил очень медленно, будто искренне недоумевал: — Неужели это тебя не прельщает, государыня?
Ло Вэй хотела было возразить, но тут же усмехнулась про себя: зачем ей что-то объяснять человеку вроде него? Для таких, как он, нет ничего, чем нельзя было бы пожертвовать ради достижения цели. Поэтому она просто ответила:
— Она нужна мне для других целей.
Е Тинъянь снова спросил:
— Почему именно три дня?
Ло Вэй сказала:
— Через три дня мои раны позволят мне встать, и я смогу с ней увидеться.
После этих слов долго не следовало ответа. Ло Вэй уже собиралась заговорить снова, когда Е Тинъянь выпрямился и запечатлел на её щеке влажный поцелуй.
Поцелуй был мимолётным, но в нём словно сквозила томительная нежность и невысказанная печаль.
Он поднялся с ложа, разгладил складки на вороте и небрежно нараспев произнес:
— «Когда уходил я, ивы клонились; ныне иду я — снег бесконечен»2… Оказывается, государыня не лишена чувств.
Ло Вэй скрыла странное трепетание сердца, вызванное этим поцелуем, и холодно усмехнулась:
— Чувства бесполезны. Я уже сказала, она нужна мне для другого.
Е Тинъянь тихо рассмеялся.
Сама не зная почему, этим вечером Ло Вэй чувствовала в нём необычайную мягкость:
— Чему ты смеёшься?
Е Тинъянь ответил невпопад:
— Мне пора спешить назад на допрос. Если задержусь, меня могут обнаружить. Жаль, что не довелось осмотреть твои покои при свете свечи.
Он приподнял полог и обернулся:
— Посмотри на меня, идёт ли мне форма стражи Чуаньлинь?
В зале было так темно, что она почти ничего не видела, кроме этого яркого алого пятна, однако Ло Вэй, не моргнув и глазом, солгала:
— Господин Е — прекрасный гунцзы в этом мутном мире3.
Е Тинъяню было безразлично, правду она говорит или нет, и он с интересом продолжил расспрашивать:
— А если сравнить с розовым платьем, какое лучше?
Ло Вэй, теряя терпение, спросила:
— Ты всё ещё не уходишь?
Е Тинъянь ответил:
— Тогда я навещу тебя в другой день.
Сказав это, он опустил занавес, но не ушёл, словно ожидая её ответа. Опираясь на мягкую подушку, Ло Вэй тихо произнесла:
— Хорошо.
Тогда Е Тинъянь направился к выходу:
— В следующий раз пусть на дежурство снова заступает та твоя маленькая дворцовая служанка по фамилии Ли.
Ло Вэй вздрогнула:
— Что ты с ней сделал?
— Ничего особенного, она просто вдохнула немного усыпляющих благовоний. Возможно, теперь она спит даже крепче обычного.
Полог щелкнул, и он исчез. Чистый лунный свет падал в зал, рисуя на полу узоры от решётчатых окон. Вокруг стояла тишина, словно ничего и не произошло.
* * * * *
У управления Чжуцюэ изначально было два здания: внутреннее и внешнее. Одно располагалось на Императорской улице за пределами дворца — это было старое здание стражи Цзаньцзинь, где раньше находилось управление Хуанчэн. Другое же здание находилось в сотне шагов к востоку от дворца Цяньфан, не слишком близко к дворцу Цюнхуа. К счастью, Е Тинъянь прекрасно знал императорский город, что позволило ему ловко миновать стражу многочисленных дворцов и не потерять время.
В комнате Юань Мина он переоделся обратно в тёмно-синее чиновничье платье и лишь тогда неспешно вышел. Все стражи Чжуцюэ знали, что он приближённый императора, и вели себя крайне почтительно. Увидев его возвращение, они один за другим подходили с приветствиями:
— Господин Е, удалось ли вам отдохнуть?
Е Тинъянь притворно потер глаза и зевнул:
— Весьма неплохо.
Он взял протянутый подсвечник и с зажжённой свечой направился вглубь управления Чжуцюэ:
— Как там преступница?
Один из стражников ответил:
— Как вы и приказывали, она провела полдня в одиночестве в самой глубокой темнице Чжуцюэ. Ей не давали ни еды, ни питья, пытки не применяли — ждали вашего прихода для допроса.
Е Тинъянь кивнул и произнес:
— Можете быть свободны.
Все понимали, что эта женщина — важная преступница, совершившая покушение на императрицу. Зная также, что император специально прислал своего доверенного человека для допроса, чтобы скрыть тайные дела от чужих ушей, стражники благоразумно удалились, очистив даже соседние посты.
Е Тинъянь оставил подле себя лишь Юань Мина. Тот взял свечу и негромко доложил:
— Ваше высочество, по вашему приказу я оставил одну свечу в её камере.
Е Тинъянь толкнул дверь и вошел. Он увидел Янь Ло, привязанную к дыбе прямо напротив входа. Она казалась вконец изнурённой, её голова безжизненно свисала на грудь, а на теле виднелись следы ран, полученных утром при сопротивлении во время поимки.
К счастью, в Чжуцюэ её ещё не успели подвергнуть пыткам, а в темнице оставили свет, так что заключение не довело её до помешательства.
Е Тинъянь знаком велел Юань Мину закрыть дверь и сделал несколько шагов вперед. Янь Ло никак не отреагировала, продолжая сидеть с поникшей головой, лишь её губы слегка подрагивали. Он прислушался и понял, что она прерывисто напевает слова песни.
— «Раздумья… Долго ли им длиться? Печаль, ветра и дожди — всё мешает наполовину. К чему же тогда до самой смерти спорить о том, кто прав, а кто виноват?»
Он дослушал до конца и уже хотел заговорить, но Янь Ло замолчала, и даже в её дыхании послышалось чуть больше надежды:
— «К счастью, предо мною чистый ветер и ясная луна, ковёр из мха расстелен, завесой служат облака. Хорош край Цзяннани, тысячи кубков прекрасного вина, одна песня… Аромат, наполнивший сад»4.
- Одним камнем двух птиц (一石二鸟, yī shí èr niǎo) — образное выражение, означающее достижение двух целей одним действием. ↩︎
- «Когда уходил я, ивы клонились; ныне иду я — снег бесконечен» (昔我往矣，杨柳依依，今我来思，雨雪霏霏, xī wǒ wǎng yǐ, yáng liǔ yī yī, jīn wǒ lái sī, yǔ xuě fēi fēi) — строки из «Книги песен» (Ши цзин), описывающие тоску воина. ↩︎
- Прекрасный гунцзы в мутном мире (浊世佳公子, zhuó shì jiā gōng zǐ) — благородный человек, сохраняющий чистоту характера в развращённом обществе. ↩︎
- «Раздумья… Аромат, наполнивший сад» (思量。能几许… 满庭芳, sī liang. néng jǐ xǔ… mǎn tíng fāng) — строки из поэмы Су Ши, написанной на мелодию «Маньтинфан» (Аромат, наполнивший сад). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
