Когда Рама достиг южного берега, сердце царя Гухи сжалось от печали; он поговорил с Сумантрой и, изнуренный глубокой скорбью, отправился домой.
Сумантра, согласно велению царя, запряг в колесницу благородных коней и поспешил к Айодхье, и сердце его было полно тревоги.
На озера, ручьи и благоуханные рощи падал его взгляд, пока он правил колесницей; города и селения мелькали перед ним, когда кони летели по дороге.
На третий день возничий, когда час ночи был уже близок, подъехал к воротам Айодхьи и нашел город погруженным в глубокую печаль.
Ему, совершенно павшему духом, безмолвный город казался покинутым, и, стесненный нахлынувшим горем, он размышлял в своей скорбной груди:
— Неужели кони, слоны, люди и вожди Айодхьи сгорают от горя? Неужели изгнание любимого Рамы так терзает город пламенем скорби?
Так он размышлял, пока кони его летели быстро, и вскоре он миновал ворота.
Возничий ехал дальше, и тогда сотни, даже тысячи людей сбежались к колеснице со всех сторон, восклицая:
— Рама, где Рама?
Сумантра сказал:
— Моя колесница отвезла верного долгу принца к берегу Ганги; я оставил его там по его велению и поспешил назад в Айодхью.
Едва встревоженный народ узнал, что он переправился через реку, все глубоко вздохнули и, выкрикивая имя Рамы, запричитали, и крупные слезы покатились из их глаз.
Он слышал доносившиеся отовсюду горестные речи толпившихся людей:
— Горе, горе нам, покинутым и погубленным, нам больше не увидеть сына Рагху! Мы никогда не встретим подобного ему, с таким верным сердцем и щедрой рукой. В одаривании, в ученых спорах, в пышных свадебных торжествах — что нам теперь делать? Какая земная вещь может принести покой, надежду или радость?
Так стенал и плакал печальный город, который Рама оберегал, словно добрый отец.
Из каждого дома, мимо которого проезжала колесница, доносились громкие и горькие крики: к окнам подходили женщины, оплакивая изгнанного Раму.
С глазами, полными слез, Сумантра спешил по царской дороге к высокому дворцу Дашаратхи.
Там он спрыгнул с колесницы и оставил ее; он вошел в ворота и проследовал через семь широких дворов, где со всех сторон толпились люди.
С каждой высокой террасы, обезумев от горя, вниз спускались царственные дамы:
Он слышал их тихий говор, когда каждая оплакивала Раму:
— Что ответит возничий на горестный крик царицы Каушальи?
Он уехал с Рамой от ворот, а теперь возвращается один.
Тяжела жизнь, полная мук, но трудно обрести покой,
Если, когда её сын изгнан, она всё ещё живет под бременем бед.
Такие речи слышал Сумантра от тех, чье горе было искренним.
Сжигаемый огнем терзающей муки, поспешил он в чертоги монарха,
Миновав восьмой двор; и там предстал его взору
В светлом дворце государь, покинутый, оплакивающий сына,
Бледный, немощный, изнуренный печалью.
Сумантра склонился перед сидящим царем в почтительном поклоне
И повторил ему весть, которую принес от Рамы.
Царь выслушал, и сердце его едва не разорвалось, но он не проронил ни слова:
Лишившись чувств, он упал на землю, безгласный,
Сломленный горем по Раме.
По залу разнесся пронзительный крик, и женщины вскинули руки,
Когда государь, лишившись чувств, лежал на полу.
Каушалья с помощью Сумитры подняла с земли своего смятенного господина.
— О государь, чья участь высока, — вскричала она, — о, почему
Ты не отвечаешь ни слова гонцу Рамы, что принес
Вести о его тяжких странствиях?
Совершив великую несправедливость, теперь ты охвачен стыдом за свой поступок?
Встань и исполни свой долг: даруй
Утешение и помощь в нашей беде.
Говори открыто, царь; отбрось страх,
Ибо нет рядом царицы Кайкейи,
Из страха перед которой ты не желал узнавать
Вестей о Раме: говори же свободно.
Когда печальная царица закончила речь, она припала к земле, неутешная в своем горе,
И лежала ниц, а её слабый голос тонул в рыданиях.
Когда все дамы в отчаянии увидели причитающую царицу Каушалью
И несчастного царя, охваченного болью,
Они столпились вокруг и снова зарыдали.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
