Но когда услышал он из уст царицы
О горькой доле братьев и судьбе отца,
Так молвил Бхарата матери своей,
Терзаемый жгучей скорбью:
— Увы, к чему мне теперь править, когда я сражен горем и почти лишен жизни? О, оба они ушли — и мой отец, и тот, кто был мне вторым отцом. Твоя рука множила горе за горем и сыпала соль на открытые раны: ведь из-за тебя умер мой дорогой отец, а Рама скитается как отшельник. Ты явилась, словно роковая ночь, чтобы погубить этот царский дом. Не ведая зла, мой несчастный отец пригрел на груди тлеющие угли и из-за твоих преступлений встретил смерть, о ты, чье сердце предано греху. Позор своего дома! Твой безрассудный поступок лишил всякой радости род Рагху. Правдивый монарх, дороживший своей славой, принял тебя как законную жену, но из-за твоего деяния он был обречен на муки и умер, сгорая в пламени скорби. Каушалья и Сумитра тоже проклинают твой приход, и если они еще живут, подавленные горем, то лишь льют печальные слезы о своих дорогих сыновьях. Разве не был он всегда добр и милостив — тот герой с благочестивым умом? Сведущий во всех сыновних обязанностях, он относился к тебе как к родной матери. И Каушалья, старшая царица, наделенная глубокой прозорливостью, разве не проявляла она к тебе всегда сестринскую любовь, следуя зову долга? А ты изгнала из царства ее сына, облеченного в кору, в дикие леса на поселение, и не скорбишь о своем грехе? Ты не знала, какой любовью я люблю сына Рагху, о честолюбивая женщина, раз совершила это нечестивое дело ради власти, в своей беззаконной алчности. Когда он и Лакшмана далеко, какой силой смогу я править царством? Какая надежда зажжет мою грудь, когда я более не увижу этих владык людей? Святой царь, любивший правду, полагался на мощь и величие Рамы, своего защитника и свою славу, подобно тому как гора Меру радуется своим лесам. Как могу я, подобно необученному волу, нести бремя, что держала его великая сила? Хватит ли у меня мощи, чтобы в одиночку вынести этот груз, возложенный на слабые плечи? Но даже если бы нужная сила была обретена крепостью ума и глубоким раздумьем, триумф не ждет ту, что обрекает своего сына на вечный позор. Теперь ничто не должно удерживать сына от того, чтобы покинуть тебя, погрязшую во зле. Но любовь Рамы одолевает мою волю — ведь он по-прежнему почитает тебя как мать. Откуда пришла эта мысль к тебе, чьи очи обращены к греховным делам — замысел, который возненавидели бы наши древние предки, о ты, отпавшая от добродетели? Ибо в роду, из которого мы происходим, на царство венчают старшего: ни один монарх не отступает от этого правила, и меньше всех — род Икшваку. Наши святые отцы, верные добродетели, озарили наш род сиянием, но ты в своем пагубном безумии ныне опорочила честь нашей династии. Ты высокого происхождения, и твой род былых царей также благороден: так откуда же это ненавистное безрассудство? Откуда эта внезапная перемена, похитившая твой разум? Ты не добьешься исполнения своей нечестивой воли, о ты, чьи помыслы направлены на зло, ты, из чьей виновной руки исходят эти греховные удары, обрывающие мою жизнь. Теперь я отправлюсь в лес, чтобы разрушить твои лелеемые планы и вернуть домой моего незапятнанного брата, любимца его народа. И Рама, когда он вернется, чья слава сияет подобно светочу, найдет во мне верного раба, готового служить ему с радостью в душе.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
