Слова, что Сита изрекла, побуждаемая истинной любовью, герой услышал. И тот, кто никогда не уклонялся от добродетели, ответил дочери Джанаки:
— В твоих мудрых речах, любовь моя, я нахожу истинный отблеск твоей нежной души. Ты, столь искусно ведающая путь воина, — гордость древнего рода Джанаки. Какой достойный ответ дам я на твои благие слова, о моя почтенная супруга?
— Ты говоришь, что воин носит лук, дабы иссохли слезы страдания; и те чистые святые, что любят сень леса Дандака, пребывают в великом смятении. Они сами пришли ко мне и в смиренных мольбах просили о помощи. Те, кто питается корнями и плодами и проводит жизнь в лесистых дебрях, о моя робкая любовь, не знают покоя, терзаемые этими злобными демонами.
— Плоть человеческую они сделали своей пищей: убивают и пожирают беспомощных святых. Отшельники искали защиты у меня, и старейшина рода брахманов поведал о своей скорби. Я выслушал их, и с уст моих сошли слова, которые ты хорошо помнишь. Я внял стенаниям отшельников и так ответил на их мольбы:
— Я прошу вашей милости, о милосердные владыки, ибо охвачен великим стыдом оттого, что брахманы, столь же великие и чистые, как вы, — те, к кому дóлжно идти за покровительством, — сами взывают ко мне.
— И тогда перед сонмом святых я воскликнул:
— Что я могу сделать?
— Тогда из уст трепещущих отшельников вырвался долгий печальный возглас, и так они промолвили:
— Лесные демоны, принимающие по своей воле любые обличия, не перестают преследовать нас. В беде мы бежим к тебе: о Рама, помоги нам, иначе мы погибнем. Когда настает время священных обрядов огня, когда сменяющиеся луны полны или нарождаются вновь, эти чудовища, пожирающие окровавленную плоть, нападают на нас с неодолимой силой.
— Они своей жестокой мощью истязают отшельников, верных своим обетам. Мы ищем помощи и видим в тебе, о царевич, наше самое надежное прибежище. Мы, вооруженные силой аскезы, могли бы сами уничтожить этих ночных скитальцев, но не желаем обращать в ничто заслуги, стяжанные годами трудов.
— Наши обряды покаяния стали слишком тяжки, преграждаемые множеством помех и бедствий, но хотя святых наших убивают ради пропитания, мы все еще сдерживаем губительное проклятие. Так, страдая многие томительные дни от великанов, наводнивших этот лес, мы видим, наконец, избавление: ты вместе с Лакшманой ныне наш защитник.
— Когда смятенные отшельники так молили, я обещал им, о супруга, свою готовую помощь, и теперь — ибо истина мне дороже всего — я должен быть верен своему слову. Моя любовь, я мог бы вынести разлуку с Лакшманой, жизнью и тобой, но никогда не отрекусь от обещанного, никогда не нарушу клятву, данную брахманам.
— Я должен защитить их всех, повинуясь высшему долгу. Каждый страждущий святой нашел бы во мне помощь, даже если бы не просил о ней; тем более — в том, кто связан обещанием.
— Я знаю, о моя дорогая супруга, что слова твои исходят из любви твоего нежного сердца. Благодарю тебя за твою кроткую речь, ибо тех, кого мы любим, мы наставляем. Это в твоем духе, о прекрасноликая, это достойно твоего благородного рода. Дороже жизни для тебя твои стопы, стоящие на путях праведности, о которых они никогда не забывают.
Так сказал великий духом герой своей дорогой жене, дочери майтхильского владыки, нежным голосом. Затем к священным рощам, что лежали впереди, прекрасные взору, направил свой путь вооруженный луком предводитель.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
