Отшельник внимал с глубоким довольством
Этой речи, столь дивно красноречивой,
И пока каждый волосок на теле его поднимался от радости,
142
И так он ответил в конце:
— Блага твоя речь, о благородный царь, и во всём она подобна тебе самому. Уста тех, кого породили цари и кого наставлял Васиштха, должны быть преисполнены мудрости. Ты даруешь мне милость, за которой я пришёл, ещё прежде, чем мой язык успел её испросить. Но выслушай мой рассказ и узнай нужду, приведшую меня сюда.
О царь, как дозволяют священные тексты, я ныне занят совершением святого обряда. Двое демонов, способных принимать любой облик по своей воле, препятствуют этому обряду своим проклятым искусством.
143
Часто, когда труд уже близится к завершению, эти злейшие из бесов губят мои старания: они бросают куски истекающей кровью плоти и заливают алтарь потоками крови. Когда обряд таким образом осквернён и прерван, а все мои благочестивые надежды обмануты, я покидаю это место с тяжёлым сердцем и скорблю, изнурённый бесплодным трудом.
Я не смею, сдерживаемый благоразумием, обрушить на них свою ярость: во время такого обряда не должны звучать ни проклятия, ни слова угроз. Твоя милость может избавить обряд от помех и принести плод, которого я так жажду. Твой долг, о царь, велит тебе защищать страждущего гостя и взывающего о помощи друга. Отдай мне сына твоего, первенца, чьи кудри подобны крыльям ворона. О юном герое, истинно храбром, молю я тебя, о славный царь. Ибо он может повергнуть тех демонов, что оскверняют мои обряды и причиняют мне горе. Моя сила защитит юношу от вреда, а небесная мощь укрепит его руку. И я осыплю своего защитника бесчисленными дарами разной силы — такими дарами, что упрочат его славу и разнесут его имя по всем мирам.
Будь уверен, эти бесы не устоят перед мощью руки Рамы, и среди лучших и храбрейших никто не сможет сразить эту пару, кроме сына Рагху. Запутавшиеся в сетях Судьбы, эти грешники, гордые и упрямые, в своей безрассудной ярости не смогут противостоять великому душой Раме. Пусть же сердце отца не поддаётся чрезмерно власти нежной привязанности. Считай этих демонов уже убитыми: моё слово дано, и дано не напрасно. Я хорошо знаю героя Раму, в котором живут высокие помыслы и доблесть; знает его и Васиштха, и те, кто предаётся долгим аскезам. Если ты желаешь совершить праведный поступок и обрести высокую славу, награду за твою добродетель — славу, что пребудет и будет жить на земле, — то отдай мне, о великий царь, своего Раму. Если с теми словами, что я произнёс, согласятся твои святые мужи во главе с мудрецом Васиштхой, тогда пусть твой Рама пойдёт со мной. Десять ночей будет длиться моё жертвоприношение, и прежде чем истечёт назначенный срок, эти нечестивые бесы, эта преступная двоица, должны пасть, сражённые чудесным Рамой. Предупреждаю тебя: не дай часам, назначенным для обряда, пролететь незамеченными. Да сопутствует тебе удача, о владыка царей, и не предавай своё сердце напрасной печали.
Так, в прекрасных словах, исполненных добродетели, взывал благочестивый и славный мудрец. Но эта благая речь мучительным жалом пронзила слух и грудь царя, который, сражённый невыносимой болью, пал ниц и остался лежать без чувств.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
