Когда взошел прекрасный утренний свет, царственные сокрушители врагов, совершив утреннее поклонение, последовали за отшельником к берегу реки.
Благородные мужи с заботливым вниманием приготовили там красивую ладью.
Все воскликнули:
— О владыка, взойди на эту ладью и вместе со своими царственными спутниками направь свой благополучный путь к тому берегу, и пусть ничто не сдержит и не задержит тебя.
И святой не отверг их совета: он с должным почтением простился с ними и переправился в сопровождении обоих юношей через реку, стремящуюся к океану.
Когда ладья была уже на середине пути, Рама и Лакшмана услышали шум, который становился всё громче и громче — то был рокот волн от столкновения встречных потоков.
Тогда Рама спросил могучего провидца:
— Что это за шум вод, рассекаемых на бегу, который я слышу?
Как только благочестивый святой услышал эти слова Рамы, движимого глубоким желанием познать истину, он начал рассказывать, что вызвало рев и вздутие вод:
— На далекой вершине высокого Кайласа лежит великое озеро, чьи воды, рожденные волей Брахмы, носят имя Манас. Оттуда, освящая всё на своем пути, низвергаются потоки Сарджу и, протекая по равнинам внизу, омывают стены Айодхьи. В имени Сарджу всё еще живет память о славе Саровара, потока Брахмы, из которого она вышла, чтобы начать свой священный бег. Здесь она устремляется навстречу великой Ганге, неся ей свои воды: оттого и слышите вы этот громкий рев вздымающихся и бушующих потоков. Здесь ты, гордость рода Рагху, склонись в смиренном поклонении.
Так он сказал. Оба царевича повиновались и воздали почести каждой реке.
Наконец они достигли южного берега и радостно продолжили свой путь.
Немного поодаль стоял мрачный, внушающий трепет лес.
Благородный сын монарха стал так вопрошать святого мужа:
— Чей это мрачный лес предстает моему взору, подобно огромной туче, застилающей небо? Кажется, он непроходим и темен; тысячи птиц в нем кружат на воле, и повсюду разносится пронзительный стрекот цикад;
И птицы с мрачным криком там снуют. Лев, носорог и медведь, кабан, тигр и слон обитают там. Там дико разрослись кусты и колючки: дхао, сал, бигнония, бел
161
встречаются там, как и всякое дерево, что растет на земле. Как зовется этот лес?
Славный святой ответил так:
— Слушай, дорогое дитя Рагху, кто обитает в этой жуткой тени, столь темной и унылой на вид. Там, где ныне лес, задолго до сего дня лежали две обширные и плодородные земли, Малая и Каруша, украшенные небесными дланями. Здесь, оплакивая разорванные узы дружбы, тысячеокий Господь Индра много дней томился от голода и печали, и сияние его было осквернено грязью и глиной, когда в порыве гнева он убил своего дорогого друга Намучи. Тогда явились боги и святые, неся золотые кувшины, полные до краев священными водами, смывающими скверну, и омыли Господа Индру, вернув ему чистоту. Когда на этой земле Бог освободился от пятна и скверны нечестивого деяния — убийства собственного близкого друга, — великий восторг пронзил его сердце. Тогда в радости своей он благословил эти земли и даровал им милость, которой они владели долгое время.
— Оттого что эти плодородные земли удержали в себе омовения, смывшие позор и скверну, — так поклялся Господь Индра, — имена Малаи и Каруши будут в бессмертной славе прославлять мой недуг и печаль.
162
— Да будет так! — воскликнули все бессмертные, услышав речь Индры, и с одобрением утвердили имена, дарованные его устами.
Долгое время, о победитель врагов твоих, эти счастливые земли пребывали в сладком покое и процветали всё больше. Наконец, злой дух, Тадака, способная принимать любой облик по своей воле, чья могучая сила, безмерно огромная, превосходила силу тысячи слонов, вышла замуж за свирепого Сунду, владыку и главу всех демонических воинств. От нее на свет появился великан Марича, равный мощью Господу Индре. И она, ставшая вечным проклятием и напастью, долгое время терзала эти два прекрасных царства. Ныне, обитая в своем мрачном логове в лиге отсюда, она преграждает путь; и мы, о Рама, должны идти туда, где раскинулся лес врага. Теперь положись на силу своей правой руки и повинуйся моему приказу: срази мерзкое чудовище, чтобы она погибла, и избавь нас от этой напасти. Никто не смеет войти в эту страну, павшую со своего прежнего величия, которую она, чью ярость невозможно сдержать, оставила столь опустошенной. И теперь мой правдивый рассказ окончен — о том, как своей проклятой властью этот дух изводил лес в былые времена и не перестает делать это и по сей день.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
